Электронная библиотека Пупсика

Если Вы не можете
найти нужную Вам книгу,
пишите - постараюсь помочь
Книги Журналы superpups21@mail.ru
Партнёрская программа
Главная

Ю. С. Крючков


История Николаева


От основания до наших дней



Начало

    Благодаря Богу, теперь архивы открыты, можно работать, да и пора начать вводить в свет дела минувших дней. Пора нам читать истину о прошедшем, да и самим, умирая, знать, что придет время - и про нас напишут то, что мы сами продиктовали нашими делами.
                                                                        Р. Северинов

Бросок на ЮГ

Как известно из истории, великий преобразователь России Петр I, понимая экономическую замкнутость государства в континентальных рамках, начал искать прямые морские пути из России в Европу, которые развили бы в стране морскую торговлю и мореплавание. Вначале царь обратил свой взор в южном направлении державы. Но первая попытка юного царя была заведомо обречена на провал, как и стремления его предшественников: штурм турецкой крепости Азов летом 1695 года, отбитый турками, перерос в затяжную осаду, которую к зиме пришлось снять. Петр понял, что без флота ему не взять крепости, поскольку турецкие суда свободно поддерживали Азов с моря. Построив Азовскую военную флотилию, Петр весной снова двинулся к Азову, и обложив его с моря и суши, летом 1696 года овладел городом. Это была первая брешь, прорубленная царем - еще не окно, а щель, но через неё ненадолго удалось заглянуть в Европу через южное Черное море.
Нельзя считать, что место для первого "окна в Европу" было выбрано царем правильно : Азовское море - внутреннее, и из него надо было еще пробиваться через турецкий Керченский пролив, с двух сторон закрытый крепостями. Более правильным было бы пробивать это окно не в Азове, а прямо на берегу Черного моря - брать Очаков и его земли. Но как бы там ни было, "южная морская идея" юного царя послужила основанием для создания русского флота: 4 ноября 1696 года Боярская дума приняла решение "Морским судам быть!".
Взятие Азова, создание Воронежской верфи, основание Таганрогского порта и другие военные мероприятия Петра в Северном Причерноморье настолько обнадежили царя в скором решении поставленной задачи, что он уже мечтал о переносе столицы из Москвы, куда-нибудь поближе к берегам Черного моря. Но за первыми успехами последовал Прутский "конфуз" (1711 г.), в результате которого царь вместе с женой и войском оказался в плотном окружении турецко-татарских войск, это привело к полному краху "южной морской идеи" царя, и он к ней более не возвращался, повернув свой топор окончательно к Прибалтике; здесь и "прорубил" наконец-то "окно в Европу" через новую столицу и морской порт Санкт-Петербург.
К "южной морской идее" вернулись лишь через семьдесят лет, когда о ней вспомнила императрица Екатерина. И уже не важно, кто первый вспомнил об этой идее Петра, то ли сама Екатерина, давшая клятву во всем следовать заветам Петра, или с подсказки любезного ей Григория Потемкина; но известно, что князь Потемкин вынашивал вместе с царицей так называемый "греческий проект": полный разгром Турецкой империи и создание на ее обломках нового греческого королевства или новой Византийской империи во главе с ее внуком, которому и имя дали в честь этой идеи - Константин. Екатерине и Потемкину виделись новая Византия с Константинополем в качестве столицы, с турками, отброшенными вглубь Азии, с внуком Константином - императором греков. Уже были отчеканены наградные медали с изображениями рушащихся минаретов Святой Софии и с крестом, попирающим полумесяц, двинуты армии на юг и флот в Средиземное море, чтобы поджечь Турцию "с четырех углов", как писала сама императрица.
Грандиозная победа при Чесме, одержанная русским флотом во главе с графом Алексеем Григорьевичем Орловым и контр-адмиралом Самуилом Карловичем Грейгом, внушительные победы армии на юге, казалось, вот-вот приведут к окончательному торжеству "греческого проекта". Однако вмешались европейские страны, опасавшиеся усиления России. И не позволили ей закрепить свои успехи. Лишь небольшие территориальные уступки по Кючук-Кайнарджийскому миру - все, что получила Россия после многолетних кровопролитных войн. Но все же уже был свободный выход напрямую в Черное море через Днепровско-Бугский лиман, который тогда называли коротко и просто Лиман, да началось строительство первого города, крепости и верфи - Херсона.
Указом Екатерины от 18 июня 1778 года в устье Днепра был заложен Херсон, имя которому дала сама императрица. Он стал центром зарождающегося судостроения и флота на Черном море, без чего не только нельзя было и мечтать о дальнейших завоеваниях, но и удержать приобретенного. Указом от 15 августа 1783 года Екатерина поручила управление новым Черноморским флотом и Адмиралтейством князю Г.А.Потемкину.
Следующим шагом на пути колонизации края стало мирное присоединение Крыма, происшедшее 28 декабря 1783 года, благодаря дипломатическим усилиям князя Г.А.Потемкина, прибавившего теперь к своей фамилии еще и титул "Таврический". Это сразу же изменило обстановку на юге, превратив враждебных ногайцев, стоявших в тылу русской армии, в дружественные племена, поскольку они были вассалами теперь уже русскоподанного крымского ханства.
В этом же году небольшая русская эскадра вошла в Ахтиарскую бухту и обосновалась там, а 10 февраля 1784 года эта новая военно-морская база получила название Севастополь. В следующем году было утверждено Черноморское адмиралтейское правление и Г.А.Потемкину пожалован кейзер-флаг, как генерал-адмиралу.
К моменту основания Николаева Россия вышла к берегам Бугского лимана и Южного Буга на западе и на берег Днепровско-Бугского лимана на юге, получив в свои владения земли между Днепром и Южным Бугом и Кинбурнскую косу. Одной ногой Россия стала на берег Черного моря.

Дикое Поле

Какими же были земли, за которые столь упорно и много веков подряд бились смертным боем русские и турки? Кто же жил на них? И чьими их считать? Сейчас, после распада СССР, этот вопрос стал самым острым. Если при социализме все было просто - "это исконно русские земли", которые, согласно классикам марксизма-ленинизма, Россия обязана была освободить от "кочевых татарских разбойников", то в наше время другие силы столь же прямо и категорично заявляют: "Это - исконно украинские земли!" Я же возьму на себя смелость утверждать, что земли нынешней Николаевщины - это ни "исконно русские", ни "исконно украинские" , а исторически сложившийся кочевой коридор, получивший впоследствии название "Дикое Поле". "Диким" оно и названо потому, что, исключая доисторическую эпоху греко-скифов, здесь, на этих землях, никто не жил оседло.
Начинался этот коридор или Дикое Поле от так называемых Каспийских Ворот на востоке и заканчивался предгорьями Карпат на западе. Каспийские Ворота, представлявшие полупустынную полосу в низовьях Волги (между Каспием и первыми лесами на севере), соединяли Дикое Поле с Великими Восточными степями, откуда сотни лет в Дикое Поле вливались несметные полчища кочевников. И всегда это движение шло только в одну сторону - с востока на запад.
Дикое Поле представляло довольно узкую степную полосу, протянувшуюся от Каспия до Карпат; с юга ее ограничивали моря - Каспийское, Азовское и Черное, а с севера - лесные дебри, шедшие дремучей бесконечностью до самого Ледовитого океана. В этой полосе, казалось, самой природой созданной для кочевых племен, и происходило Великое переселение народов.
Кого только здесь не было! В глубокой древности - это загадочные киммерийцы, библейский народ "гиммара", кочевавший до VII века до н.э. и вытесненный, якобы, в Крым и Малую Азию скифами. Гигантский Скифский союз племен, включавший множество и кочевых и оседлых народов, просуществовал в наших краях несколько веков. В низовьях Днепра жили скифы-борисфениты, по Бугу - каллипиды и алазоны, занимавшиеся землепашеством и жившие оседло, а еще севернее - просто безымянные скифы-пахари. С IV века до н.э. скифов стали теснить с востока сарматы, и они со временем стянулись, в основном, в наше Причерноморье. С началом I века н.э. скифы, как самостоятельный народ, перестали существовать, и их место заняли сарматы. С III-IV веков н.э. сарматы были вытеснены с этих земель готами и гуннами. Германское племя готов пришло из низовьев Вислы в III веке н.э. и проникло даже в Крым, но в 375 году гунны, монголо-китайские племена "хунну", разгромили готов в Северном Причерноморье и "заперли" их в Крыму. В более поздние, средние, века через наши степи проходило еще множество всяких народов: это и болгары, и хазары, и печенеги, и венгры, и половцы, и татаро-монголы. Эти кочевые, кровожадные, воинственные народы, по-существу, опустошили все Северное Причерноморье, поработив остатки оседлых племен и превратив его в Дикое Поле - место обитания кочевников. С XIII века здесь уже кочевали ногайские татары, принявшие крымское подданство, так называемая Едисанская орда. В ХУ веке Крымское ханство и Северное Причерноморье были завоеваны турками и перешли в подданство Османской империи. Таково было состояние Северного Причерноморья перед основанием Николаева.
Надо еще добавить, что на Николаевщине почти тысячу лет просуществовала древнегреческая колония Ольвия с ее земледельческой округой. Греческая колония была также и на о. Березань. Через Николаевщину проходили армии античных завоевателей, которые иногда надолго оседали здесь: это и армады Александра Македонского, и римские легионеры, взявшие штурмом Ольвию, и даки, также штурмовавшие этот город. Возможно, что древнегреческие поселения были и на территории самого Николаева, по крайней мере, на склонах берегового уступа в Спасске были найдены эллинские захоронения. Были здесь и стойбища скифов - их вождя (или царя) похоронили в обширном кургане на вершине Спасского холма.

Османская провинция

К середине XVIII века на территории Николаевщины существовала типичная турецкая отдаленная провинция. Турки, давно ставшие оседлыми, не заселяли эти дикие, сухие летом и холодные зимой степи. Они жили в немногочисленных городах-крепостях, которые, как лягушки по берегу пруда, "расселись" на побережье моря, и обязательно в устье рек. Туркам нужен был морской простор, связь по рекам с глубинными частями территории, хорошие гавани, надежное прикрытие крепостями. Такими городами были Очаков в устье Днепровско-Бугского лимана, Хаджибей у западных черноморских лиманов, Кинбурн на косе - напротив Очакова, Кизекермен - замок с хозяйственными постройками в устье Днепра и Аргамаклы-Сарай - вверх по Южному Бугу. В остальной степи кочевали ногайцы.
В мирное время запорожцы заключали с турками договоры на право вести хозяйство на этих территориях. Как правило, это были побережья рек, лиманов и моря. Они ловили рыбу вдоль побережья Бугского лимана, основывая в своих любимых местах шалаши-курени. Часто благодаря таким ватагам-артелям местность получала название, которое дожило и до наших дней - по именам артельных ватажков: Павлова коса, Попова балка, Потапова коса и т.п. Другие артели подряжались добывать самосадную соль из Кинбурнских озер. Часть добычи в виде соленой и вяленой рыбы, а также каменной соли отвозилась в Очаков, а остальная - в Елисаветград и другие города для продажи в Польше и России. Были также запорожские хозяйства по выпасу скота в местах с хорошими лугами, здесь иногда запорожцы оставались на зиму, создавая так называемые зимовники-землянки под камышовыми крышами. Кое-где на реках запорожцы содержали и перевозы, и таких зимовников было до сотни, да несколько десятков рыбных заводов, - так сообщает подполковник Томилов, член русской комиссии по приемке земель, передаваемых по Кючук-Кайнарджийскому миру в 1774 году.
Однако, мирное соседство запорожцев и татар продолжалось только между войнами. Как только начиналась очередная война, запорожцы спешно покидали заводы и зимовники и уходили кто в Запорожье (пока его не уничтожили), а кто в русскую армию. Ногайцы разоряли зимовники и заводы, а пламя войны довершало дело. Вот что пишет Томилов о населении ногайских степей после окончания войны и заключения мира в 1774 году:
"На вышеописанном округе угла Степи, со времен заключенного с Портою в 1739 году мира, жителей хотя никаких не было с турецкой стороны, только что для продовольствия временно пригоняемы были табуны овец и лошадей под пасьбу определенных к ним кочующих татар, однако запорожцы, местами, довольно зимовников имели, но в минувшую ныне войну от приходящих в Елисаветградскую провинцию татар некоторые выжжены и разорены, а по заключению мира те же запорожцы возобновляют вновь, и кои можно было починкою поисправили, равно и рыбей промысл по-прежнему оне ж продолжать начали".
Промышленная деятельность запорожцев на территории ногайских степей, относившихся юридически к Турции, вызывает у некоторых современных историков утверждение, что эта территория "завжди була Україною". Однако с тем же успехом Турция может утверждать, что ФРГ - это турецкая территория, потому что уже много лет турецкие рабочие ("гастарбайтеры") подрабатывают в Германии, временно проживая там. Стремление России к югу, к Черному морю было естественным для огромного развивающегося государства. Можно сейчас осуждать или, наоборот, приветствовать русскую экспансию, но она была исторически обусловлена. Недаром турецкий министр внешних сношений Фауд-паша, умирая, продиктовал потомкам свое откровение:
"Я дохожу, наконец, до России, то есть до невольного врага нашей империи. Расширение этой державы на Востоке есть роковой закон судьбы Московии. Если б сам я был русским министром, я взбудоражил бы весь мир для того, чтоб овладеть Константинополем".
Значит, наши предки поступали исторически верно, стремясь отвоевать у Османской империи южные земли и добиться выхода в мировой океан через турецкие проливы.

Начало колонизации Прибужья

Получив по Кючук-Кайнарджийскому миру новые земли между Днепром и Южным Бугом, Екатерина повелела их защитить системой приграничных крепостей, в которую должна была входить и крепость на месте нынешнего Николаева. 10 февраля 1784 года Екатерина повелела устроить "укрепление небольшое на устье реки Ингул к стороне Очаковской округи как для обеспечения жителей, так ради прикрытия магазинов, которые во время войны с Турцией здесь быть долженствуют".
Как видим, на Николаевском полуострове должны были построить фактически не крепость, а небольшое земляное укрепление - редут. Была ли построена эта "крепость" или нет, сведений не нашлось, но доподлинно известно, что еще до Екатерининского указа, сразу же после присоединения этих земель по мирному трактату 1774 года на Николаевском полуострове был воздвигнут земляной редут, получивший название крепость Новогригорьевская - в честь Григория Потемкина. Эта "крепость" показана на "Генеральной карте Новороссийской губернии, сочиненной в 1779 году Иваном Исленьевым", и представляла, согласно обозначениям, землебитное укрепление, где располагалась Новогригорьевская крепость, не уточняется никакими документами. Единственный намек на ее положение - план Николаева около 1832 года, подписанный полковником Кретшмаром, на котором под пунктом 40 значится "старый редут" - в квадрате между улицами Шевченко, Адмирала Макарова, Малой Морской и Карла Либкнехта. Крепость, по-видимому, находилась в этом районе, чтобы использовать в качестве рва естественную низину (в районе Гражданской ул.), представлявшую старое русло Ингула и шедшую от реки Ингул до Бугского лимана поперек Николаевского полуострова. Поскольку с 1774 по 1832 годы никакие другие редуты на Николаевском полуострове не возводились, то это, видимо, и была крепость Новогригорьевская.
Первая попытка гражданской колонизации Николаевского полуострова была предпринята ровно через десять лет после перехода этих земель под власть России. 29 июля 1784 года санкт-петербургский купец, австриец по происхождению, Франц Яковлевич-Андреевич Фабре подал на Высочайшее имя следующую челобитную:
"Бьет челом владелец санкт-петербургской купец Яков Андреев сын Франц Фабре, а о чем мое челобитье, тому следуют пункты:
1-е. Сего 1784 года отмежевана мне, по повелению Его Светлости высокоповелительного господина генерал-фельдмаршала, государственной военной коллегии президента, сенатора, Екатеринославского и Таврического генерал-губернатора, всех российских и разных орденов кавалера князь Григория Александровича Потемкина в Херсонском уезде при реках Буге и устье Ингула под заведение плантация земли...".

Годом раньше Франц Фабре обратился к Г.А.Потемкину с прошением о том, что он желает с семьей и компанией "водвориться в Херсоне", т.е. стать херсонским помещиком, и чтобы ему отмежевали 500 десятин удобной земли, облюбованной им в устье Ингула, а 27 августа Фабре попросил еще добавить ему там же 1000 десятин удобной земли, итого 1500 десятин! Размах у новоиспеченного херсонского помещика был широкий - он "отхватил" себе весь Николаевский полуостров, да ещё и с запасом*. В 1784 году земля ему была отмежевана, и Франц Фабре стал обзаводиться хозяйством на полуострове. Он успел построить три усадьбы в разных местах: у нынешнего Ингульского моста, в районе Спасского мыса и в Спасске, вблизи современного яхт-клуба. По описи от 1 ноября 1787 года эти усадьбы включали:
а) основной дом "в урочище Виноградной косе" (в Спасске), состоящий из двух "покоев" (комнат), прихожей и кухни; еще один домик "о двух покоях", погреб, криницу**, водяную мельницу, работавшую от Спасского источника, сарай, птичник; "по сторонам его саморослых небольшое число разных дерев яко-то груш, терновнику и прочего";
б) при устье реки Ингул "на горе" - гумно, сарай, "сарайчик малый", землянка и 90 колен ржи;
в) на берегу Ингула, "где перевоз", - дом из камня "о четырех покоях", две землянки, кузница, шинок, изба, сена 5 скирд;
г) "над Богом в урочище Косе Осницкой саморослого разного дерева мелкого яко то березы, осины, груш, терновнику и прочего по разным местам кустами окружностью по примеру верст до двух" - это Лески.
Франц Фабре, по-видимому, был удовлетворен новым приобретением. Когда он поднимался на самый высокий холм, возвышавшийся над его домом на Виноградной косе у источника, то взгляд его не мог сразу охватить всего пространства: огромный полуостров на несколько верст простирался с востока на запад, омываемый богатыми рыбой реками - Ингулом и Бугом; он широко раскинулся, как ладонь руки, и лишь длинный отросток, как большой палец, простерся на север. Казалось, что это гигантская расл простертая ладонь, преподносящая свои богатства: необъятные, плодородные, нетронутые пахотные земли - почти по всей территории, кроме юго-запада, где были пески; а за ними - обширные лески, зеленое кружево деревьев, в изобилии покрывавших огромный Осницкий кут, с озером посредине, на котором было множество водоплавающих птиц - уток, гусей, чирков, нырков и прочих.
Фабре мудро распланировал хозяйство на Виноградной косе у источника - основной господский дом с мельницей и крупорушками, на Спасском мысу - хлебопашеская часть, а у перевоза, через который шла дорога от Станислава до Ольвиополя, он основал постоялый двор и шинок - очень доходное дело. И за все это богатство Франц Фабре заплатил щедрому русскому государству по 3 копейки за десятину. Всего-то 45 рублей и 3/4 копейки - за весь нынешний Николаев!
Одно лишь огорчало Франца - уж очень долго чиновники Екатеринославского Наместничества все не выдавали планы и межевые книги. И хотя Фабре, не дожидаясь бумаг, развернул строительство своей экономии, все же это был непорядок - его австрийская душа не могла смириться, и он снова обратился с челобитной к императрице.

*Десятина - 0,010925 кв.км, следовательно, вся площадь Фабровой дачи составила ок. 16,35 кв. км, а вся площадь Николаевского полуострова - около 15 кв.км.
**Укр. - колодец

Отцы-основатели и первые поселенцы



Основание верфи на Ингуле

Франц Фабре не долго потрудился на своей даче - Николаевском полуострове; его мечтам так и не удалось осуществиться.
Наступил 1787 год. Князь Г.А.Потемкин, спустя почти десять лет после основания Херсона, понял, что место для города и верфи было выбрано неудачно. Во-первых, далеко от моря - чтобы дойти до Лимана, надо было преодолеть тридцать верст довольно узкого Днепра; во-вторых, место гнилое - вокруг города масса островов и плавней, покрытых сплошь камышом, этакий рассадник вредных испарений и болезней, среди которых болотная лихорадка была неизменной спутницей жизни; в-третьих, мелководные песчаные бары в устье Днепра, которые невозможно было "прочистить" - они каждый год наносились заново мощным течением Днепра; поэтому корабли приходилось проводить из Херсона в Лиман на камелях*, что было дорого и канительно. Только в Глубокой Пристани, что у Станислава, корабли можно было спускать с камелей и довооружать до полного комплекта. И в-четвертых, весной часть города и Адмиралтейства затапливались мощным паводком.
Григорий Александрович решил, что надо искать новое место для верфи. Это он поручил своему ближайшему помощнику Михаилу Леонтьевичу Фалееву. И вскоре место было найдено - помог несчастный случай.
Летом 1787 года турки (по-видимому, жившие в Каранье-Кире, нынешней Коренихе) переправились через Бугский лиман, бывший границей, и напали на часть Фабровой дачи, что на Виноградной косе у источника (нынешний яхт-клуб). Они разорили имение и убили бывшую там служанку. Франц Фабре обратился с протестом к русским властям, и Потемкин послал М.Л. Фалеева на Фаброву дачу, чтобы оценить убыток и утрясти этот инцидент с турецкой стороной. Пока М.Л. Фалеев улаживал с турками это приграничное происшествие, он успел выполнить поручение Потемкина по обследованию устья Ингула. Вернувшись, Фалеев доложил, что в устье Ингула есть хорошее место для корабельной верфи, на что последовало немедленное распоряжение князя об основании новой верфи. Но тут выяснилось непредвиденное препятствие: земля эта оказалась частной, так как несколько лет назад Потемкин распорядился продать ее Францу Фабре.
Князь не счел это достойным внимания, он тут же велел аннулировать купчие Фабре и выкупить земли назад в казну. Вследствие такого распоряжения Екатеринославское наместничество 2 сентября 1787 года определило исключить из владений Фабре отведенную ранее землю и передать ее в казну.
С этого времени начинаются постоянные заходы русских судов в Бугский лиман и в устье Ингула для ремонта, килевания** и зимнего отстоя. А 27 июня 1788 года князь своим ордером поручил штурману Никите Михайловичу Гурьеву измерить глубину Ингула "от устья его до того места доколе оный судоходен", а также заметить "где эллинги быть с удобством могут"***. Вслед за этим распоряжения - ордера князя Потемкина следуют одно за другим.
Ордер полковнику М.Л.Фалееву от 21 июля 1788 года из лагеря под Очаковом:
"Предписано вам заготовить на Ингуле эллинги для построения по апробированному рисунку двух кораблей пятидесятипушечных".
Уже к осени в устье Ингула потянулись обозы с лесом и другими строительными материалами, руководителем работ по строительству верфи Потемкин назначил инженер-подпоручика И.В.Соколова, который составлял планы построек и эллингов и возводил их. Одновременно по распоряжению Г.А. Потемкина в небольшом селе на берегу Бугского лимана, в двенадцати верстах от центра Николаевского полуострова, был организован военный госпиталь, получивший название Витовский, по имени самого села Витовка****. Здесь же, в Витовке, Потемкину так понравилось место, что он отмежевал себе и графине Александре Васильевне Браницкой земли и велел построить загородные усадьбы для себя и для своей любимой племянницы.
Осенью 1788 года подрядчик Постоев возвел на Усть-Ингуле кузницу, началось строительство землянок для мастеровых. Но Потемкин уже видит будущую верфь и спешит, опережая события, всеподданнейше донести, что заложено два корабля "на новой верфи при устье Ингула".
Мощная фантазия князя уже видит могучую кораблестроительную верфь; в рапорте генерал-адмиралу великому князю Павлу Петровичу Потемкин с пафосом сообщает:
"На устье Ингула готовятся для строения кораблей пять еленгов".
Но для этих кораблей не было еще и чертежей, и место для эллингов еще не выбрано, и нет еще чертежа самого эллинга. Только весной следующего года начинают проявляться более реальные контуры верфи и кораблей.
В ордере графу Марку Войновичу о программе кораблестроения Потемкин указывает:
"На Ингуле особливо под моим присмотром 44-х пушечный (корабль)".
И это в то время, когда шла новая война с Турцией, и все мысли Потемкина были обращены на Очаков.
Ордером от 25 мая 1789 года корабельному мастеру Семену Ивановичу Афонасьеву князь предписывает: "К прибытию моему изготовьте проект корабля сорокашестипушечного...". Генералу Меллеру: "Заводится верфь на устье Ингула, нужно там сделать еленги. Определите для сего искусного из инженерных офицеров и прикажите ему явиться у статского советника и кавалера Фалеева" (6 июня 1789 г.). Из журнала армии от 21 июля 1789 г.: "Статскому советнику Фалееву дан ордер... о запасении всего нужного для заводимой там о верфи."
Но как бы ни торопил события Г.А.Потемкин, а жизнь вносила свои коррективы - к середине 1789 г. к постройке эллингов еще не приступили. Однако желая поставить правительство перед фактом существования Новой Верфи и придать ей государственную важность, Потемкин начинает именовать еще несуществующую верфь Адмиралтейством, а постройки вокруг нее (большей частью землянки, крытые камышом) - городом.

*Плавучий док.
**Наклонение судна на мелководье для ремонта.
***Наклонные дорожки для спуска и постройки судов.
****Название дано в память о литовском великом князе Витовте , разгромившем здесь татар и основавшим крепость и поселок (1399 г.).

У стен Очакова

Но вернемся на год назад и перенесемся к стенам Очакова - мощной турецкой крепости, запиравшей выход из Днепровско-Бугского лимана в Черное море. Армия Потемкина летом 1788 г. обложила Очаков. С моря ее действия должна была прикрывать корабельная парусная эскадра, но основная тяжесть ложилась на Лиманскую гребную и парусную флотилии, которые базировались на Глубокую Пристань. Они находились под общим командованием старшего члена Черноморского адмиралтейского правления контр-адмирала Николая Семеновича Мордвинова, находившегося в Херсоне.
В течение июня в Лимане под стенами Очакова произошло три ожесточенных морских сражения между турецким флотом и судами Лиманской флотилии. 7 июня 1788 г. после пятичасового боя турки, потеряв три корабля, ушли под прикрытие очаковских батарей. Это была первая внушительная морская победа. Н.С.Мордвинов, как всегда7 чрезмерно мечтательный, уже видел новую "Чесму" под стенами Очакова и себя в качестве героя-победителя. Еще 23 сентября 1787 года он писал в Севастополь М.И.Войновичу:
"Пришлите ко мне надежнейших и таковых, которые могли бы совершить сильный удар, который я намерен непременно учинить при Очакове".
В тот же день Мордвинов высказал Потемкину свою тайную мечту:
"Дай Боже возобновить мне Чесменский Бой, а сухопутным силам скорое овладение Очаковом. Получив такие победы, могу я тогда пуститься в открытое море, или безопасно оставаться на Буге".
Через десять дней в Лимане снова разразилось морское сражение, во время которого турки потеряли два корабля. Ночью они попытались уйти из-под стен Очакова, но попали под обстрел кинбурнской батареи, и в панике многие суда сели на мель, а рассвете 18 июня произошла новая битва. Разгром турецкого флота был полным: он потерял 5 линейных кораблей, 2 фрегата и 5 других судов.
Императрица была в восторге от этой победы и даже сравнивала ее с Чесменской или Патрасской викториями.
Но - ирония судьбы - Мордвинова при этом не было. Он заседал в Херсоне в Адмиралтейском правлении. Видимо, чужие лавры все же не давали ему покоя, и он в октябре возглавил Лиманскую гребную флотилию. 30 октября эта флотилия под командованием контр-адмирала Мордвинова уничтожила под стенами Очакова 23 турецких судна. Тем самым была оказана неоценимая помощь русским войскам, осаждавшим крепость - облегчался штурм, так как у турок почти не оказалось судов для поддержки Очакова со стороны Лимана.
В жуткую стужу 6 декабря 1788 г., в день Св.Николая Мирликийского, покровителя моряков, после стремительного штурма войска под командованием князя Г.А.Потемкина овладели крепостью Очаков. Во всеподданнейшем донесении князь Потемкин не без гордости писал:
"Всемилостивейшая Государыня! Воззрите с милосердием на труды неописанные, какие несли Ваши войска, и на беспримерное их усердие и храбрость.
Штурм Очакова не только знаменит успехом, но и по точности, с какой все исполнено, я смело могу Ваше Императорское Величество уверить, что с таким порядочным строем еще в армии Вашей никакого дела не было.
Отдав всю справедливость служившим подо мною генералам и войску, себя почитаю счастливым, что имею приятный случай свидетельствовать о их храбрости".

День штурма Очакова был, по-видимому, выбран преднамеренно. Дело в том, что Г.А.Потемкин, очень набожный от природы человек, искренне верил в помощь сил небесных. И поэтому день Св.Николая, покровителя моряков, к которым князь сам был неравнодушным, показался ему наиболее удачным. И расчет князя оправдался, что еще более убедило его в покровительстве святого. На радостях князь стал поименовывать в честь Угодника все, что было достойно его внимания: он решил основать на месте Фабровой дачи мужской монастырь и назвал его Спасо-Николаевским, замок Гасан-паши в Очакове велел переименовать в замок Св.Николая, вновь сформированному полку своей армии дал название Свято-Николаевский. И тогда, по-видимому, впервые у него родилась мысль назвать Новую Верфь в устье Ингула городом Николаевом - в честь взятия Очакова в день Св.Николая. А первому же построенному на Новой Верфи судну князь решил дать имя «Св.Николай».

Рождение города

Заведение верфи на Ингуле, которой князь Потемкин придавал особое значение, он поручил лично своему первому помощнику по преобразованию южного края и другу статскому советнику Фалееву, что следует из ордера № 282 от 27 апреля 1789 г.: "Вашему препоручаю попечению... завести верфь на Ингуле...". А спустя несколько месяцев, 27 августа 1789 г. появляется знаменитый ордер полковнику Фалееву № 1065, давший имя городу:
"Фаберову дачу именовать Спасское, а Витовку - Богоявленнское, нововозводимую верфь на Ингуле - город Николаев.
Как скоро будет из чего, то строить , казармы не разбиваясь, а к месту".

С этого дня начинается борьба Потемкина за присвоение Николаеву статуса города.
10 ноября 1789 г. Потемкин обратился к царице с всеподданнейшим донесением №84 с просьбой утвердить за Николаевом статус города, согласно Городовому положению Екатерины II от 1785 г.:
"Избрав весьма выгодное для строения кораблей место при впадении реки Ингула в Буг и учредя там верфь, поселяю я сие место под названием города Николаева, о чем всеподданнейше донеся Вашему Императорскому Величеству испрашиваю Величайшей на сие апробации".
Но Екатерина не утвердила Николаеву статус города: о чем можно было говорить? В Николаеве - сплошь одно сословие - военные, а гражданских почти и нет, нет также ни духовенства, ни мещан, ни дворян. Да и судостроения еще в нем не видно - не заложен ни один корабль, ни одно, хотя бы малое судно. И весь то город - пока что недостроенная верфь, да землянки вокруг. Но Потемкин настойчиво продолжал именовать Николаев городом; понимая, однако, незаконность этого, возвращался и к старым названиям: Верфь на Ингуле, Новая верфь, Николаевская верфь и т.п. Чтобы поскорей убедить Екатерину, Потемкину надо было какое-то реальное дело - лучше всего построенное судно.
Поэтому он подгоняет Фалеева своими ордерами: "Закладывай, призвав Бога, корабль, призови Николая Чудотворца и мысленно отдай ему в руки. Продолжайте работу с поспешанием и тем окажи услугу, которой тем дольше заметится, что место строения так ново, что едва о нем слышат" (26 декабря 1789 г.). "Напрягите все силы ваши, чтобы корабля "Николая" работа шла успешнее" (3 июня 1790 г.) "Благодарствую за арбузы. Пожалуй, ради Бога, поспешай сооружением "Св.Николая". Ты не можешь представить сколь он нужен, в сем кроме того зависит честь моя, и Николаевской верфи, а для вас повод к получению одобрения" (24 августа 1790 г.).
"Желая вас вывести из штатского чина представил я вас в обер-штер-кригс-комиссары адмиралтейские, на что последовала высочайшая резолюция, и так поздравляю вас настоящим бригадиром. О Николаеве утверждено, как об адмиралтействе, так и о верфи. Теперь к строениям приступлю я с основанием...".

Учитывая прогоны курьеров, можно подсчитать, что это утверждение состоялось примерно в середине октября 1790 г. Но победа Потемкина была неполной: Николаев был зачислен не в полноправные города Российской империи, а в заштатные, т.е. он не был включен в список ("штат") городов России, а остался военным городом "за штатом", который подлежал управлению военного губернатора. По-видимому, второпях, указ о даровании статуса города, напечатали в одном экземпляре специально для Потемкина, который уехал, забрав его с собой, а в Правительствующий Сенат забыли дать копию для размножения. Так и остался Николаев городом без официального указа в Своде Законов Российской Империи. И впервые Николаев как город упомянут в "Полном собрании законов" только в 1795г.
Но автор книги видел этот указ (очевидно, привезенный Потемкиным в Николаев) в витрине Историко-археологического музея в начале 40-х годов. Потом, говорят, его видели у бывшего директора музея Ф.Т. Каминского, незадолго до его трагической смерти (70-е годы).

Первые суда

Г.А.Потемкин был не только отцом-основателем Николаева, как города, но и главной движущей силой в создании и развитии судостроения. Здесь, на юге, это было особенно сложно. Вот как характеризует историк Черноморского флота В.Ф. Головачов южное судостроение:
"Обширны были степи нашего Новороссийского края. Сюда, для ведения войны с Турцией не только приходилось издалека привозить людей и все общественные средства - провизию, орудия, снаряды...
Здесь, под огнем у неприятеля, с которым мы сражались, на его водах, устраивался наново флот; у него же завоевывались места под адмиралтейство и верфи. Сюда, из внутренней России для постройки судов надлежало привозить леса, надлежало для флота отливать орудия, ковать якоря, вить канаты. Сюда не только приходилось набирать огромное количество мастеровых, как-то: плотников, кузнецов, парусников, конопатчиков, литейщиков и всякого рода морских специалистов - еще необходимо было найти для всякой работы новую наилучшую норму, на основании всяких климатических и местных условий. А для этого необходимо было иметь знатоков военно-морского и строительного дела. Необходимы были школы; необходимо было приобретение опыта, который дается не иначе, как при большой затрате времени. Море Черное глубоко и бурливо: самый способ ведения на нем войны потребовал особой сноровки в постройке судов, в снабжении их артиллерией и приискании для них верфей.
Следовательно - приходилось наново переделывать их порта* и палубы, готовить новые планы для улучшения судов, строить новые суда, собирать на них новую артиллерию и новые принадлежности. В 1789 г. в Николаеве закладывали мы для Черноморского флота, в немногие годы его существования, уже восьмое адмиралтейство".

Вот такой была длинная и трудная дорога к Николаевскому адмиралтейству.
И еще одно короткое высказывание:
"Домовое и преимущественно южное корабельное хозяйство довольно было сложно: ветер и волнение раскачивали члены корабля, а южное солнце выварило из его палубы и снастей всю смолу. Тогдашнюю дощатую судовую обшивку проели черви и облепила толстым слоем ракушка, окраска повсюду слезла, снасти одергались, рангоут** раскачало до трещин, конопать повсюду вылезла, паруса в осенние бури от части изорвало в клочья, артиллерия раздергалась - все это без малейшего исключения требовало исправлений, и исправлений аккуратных и тщательных...
Заготовка для всего этого материала: лесу, досок, гвоздей, болтов, всякого металла, каболок, ворсы, масла, конопати, тиру***, снастей, краски, щетины, полотна, нити, смолы и прочего, и прочего, все составляло очень мелочное и дробное хозяйство, требовавшее внимания и расчетливости от самих хозяев".

Такими рачительными хозяевами были Г.А.Потемкин и его правая рука - М.Л.Фалеев. Но князь Потемкин был не только генеральным руководителем судостроения и флота, он вникал в самую суть кораблестроения, давал советы по типам кораблей, которые желательно было бы строить для Черноморского флота. Вот образец его типичного ордера корабельному мастеру обер-интенданту Афанасьеву (29 мая 1789 г.):
"К прибытию моему изготовьте проект корабля сорокашести пушечного, в самых лучших пропорциях, чтобы нижняя батарея состояла из двадцати-четырех фунтовых, на баках и шканцах восемьнадцатифунтовых, включая тут по два картаульных единорога**** на сторону, да и на деке***** по два же поставить, юнг****** так укрепить, чтобы можно было поставить каронады********. Все орудия будут медныя; ежели нужно, то длину и ширину можете прибывать.
Еще легкий нарисуйте фрегатец скорого хода и прочный двадцатидвух пушечный, нанизу по 8-ми орудий, 6-ти и 18-ти фунтов, пушек, на середине по два картаула, на баке и шканце полукартаульныя, кают хороший, который убрать прикажу снарядом своим; артиллерия вся медная. Сие судно строю я для себя, чтобы иногда водою в Тавриду или ко флоту ездить; экипаж будут греки. Р.S. Начертите также судно мореходное легкое. Избежать всех неудобностей, какие дюбель-шлюпки******** имеют, я бы сии суда на Днепре приказал строить".

В этом ордере Потемкин начертал программу строительства судов Николаевской верфи. Корабль 46-пушечный - это фрегат "Св.Николай". Он был заложен 5 января 1790 г. На закладку судна хотел прибыть сам князь, но не смог, поэтому и закладку перенесли с 6 декабря 1789 г. - день Св.Николая - почти на месяц позже, но Потемкин все равно не прибыл. Спустили это первое судно 25 августа 1790 г. Затем был построен почти такой же фрегат "Григорий Великия Армении", названный в честь князя.
Почти одновременно с ними строились два легких фрегата, о которых писал Потемкин в своем ордере. А мореходное легкое судно - это акат*********, придуманный князем.
В Бендерах Г.А.Потемкину попалась греческая книжица о древних судах. Князь велел ее перевести и издать в своей походной типографии. Ему понравился один из типов судов, называвшийся акатом. Князь продумал его конструкцию и предложил Афанасьеву разработать чертеж. Так в русском флоте появились новые уникальные суда - акаты. Два из них - "Св.Ирина" и № 2 - были тогда же построены в Витовке. Иногда в литературе встречаются высказывания, что николаевские суда делались из сырого леса и были недолговечными. На это хорошо ответил еще В.Ф.Головачов:
"Потемкину не было времени заводить в Черноморском флоте приспособления в пользу долговечности его судов: он заводил только те из возможных приспособлений, которые могли усиливать его действия против неприятеля".
Князь строил флот не для парадов, а для войны.

*Вырезы в бортах для орудий.
**Мачты, реи и другие деревянные детали парусной оснастки.
***Каболка - тонкие пряди тросов, тир - состав для покрытия рангоута.
****Вид артиллерийского орудия, картаул - мера мощи орудия.
*****Палуба судна.
******Кормовая короткая надстройка на верхней палубе судна.
*******Короткое орудие для ближнего боя.
********Увеличенная в размерах ("двойная") боевая шлюпка.
*********Легкое парусно-гребное судно.

Архитекторы и строители города

Еще в конце 1789 г. князь Потемкин сомневался в окончательном выборе места для верфи и города: то ли строиться вдоль Ингула, то ли у Бугского лимана? Но он хотел видеть новую верфь более удачливой, чем Херсонская, а новый город - более красивым. Поэтому для разработки генерального плана города и чертежей основных "присутственных" зданий, определявших лицо города, Потемкин пригласил весной 1790 г. В Николаев своего "придворного" архитектора Ивана Егоровича Старова, много строившего для князя в Петербурге и его окрестностях.
Первоначальный план верфи и поселка вокруг нее разработал военный инженер И.И. Князев в 1789 г.
Военный инженер Иван Иванович Князев (ок. 1760-1823 гг.) был помощником фон Сухтелена по строительству Северо-Екатерининского канала, в 1788 г. - инженер-подполковник, главный строитель канала, хорошо известен Екатерине. В связи с прекращением строительства канала попросился на Юг, в армию Потемкина. С 1789 г. служил в Николаеве и в Крыму. В 1791 г. назначен начальником специально созданной Канцелярии строений города Николаева и возглавил все проектирование и строительство в городе. Первоначальный план Князева в виде адмиралтейства, охваченного крепостью, с предместьями к 1790 г. потерял свой смысл, так как граница отодвинулась от Николаева, и необходимость строить его в виде крепости отпала, да и денег для этого у России не было. Требовался новый генеральный план города.
В начале апреля в Николаев прибыл И.Е.Старов, а 26 апреля 1790 г. князь направил инженер-подполковнику Князеву, инженер-майору де-Волану и надворному советнику Старову ордер № 522 следующего содержания:
"Прилагая при сем реестр строениям, назначенным в г.Николаеве, предписываю вам по оному общее между собою обо всем согласиться. Потребно тут избирать способы лучшие и кратчайшие, и смотреть на пользу, избегая излишеств. Прежде нежели зачать что строить, осмотреть места в окружности, где выгоднее и удобнее быть городу. Я с моей стороны больше наклоняюсь на урочище Спасское, где была дача Фаберова. Причины тому следующия: 1-я, что место сие на Буге, почему банка*, запирающая вход в Ингул, избежится; 2-я, в воде не будет недостатка, имея там прекрасный фонтан, который я предпишу еще лучше отделать; 3-я, для доставления лесов и прочего из Днепра облегчится труд; 4-я, кали** будут купно и еленги, 5-я, машины для поставления мачт удобнее тамо будут; 6-я, суда при береге весь вдруг груз получат с каким до Кинбурна идти можно; 7-я, место здоровое.
Исполняя предписанное, имеете вы обстоятельно обо всем мне довести".

И.Е.Старов разработал самый общий черновой генеральный план, на котором едва просматривались контуры современного города, но с прямоугольной планировкой, отвечавшей градостроительным требованиям нового времени. Старое же, согласно некоторым сохранившимся документам, разработал общие чертежи собора во имя Св. Григория Великия Армении, Магистрата, Каменных лавок и разместил их на главной площади города. Собор и другие постройки возводились под руководством архитектора Викентия Ванрезанта.
По требованию Потемкина, Старов создавал основные городские постройки "во вкусе здешнем". Обычно почему-то эту фразу понимают, как использование "молдаванского народного стиля". Представляется, что это ошибочно, потому что "здешним" был вкус южно-азиатский, и все здания с выступающими по периметру крышами, подпертыми столбами - это типичные турецкие, кавказские и молдавские.
Помимо названных, Старов разработал чертежи потемкинского дома в Спасском урочище, домов князя и А.В.Браницкой в Богоявленске, фонтанов, гранитной купальни и церкви там же и ряд других (май 1790г.).
Вскоре Старов уехал, и строительством города, по-прежнему, стал заниматься И.И.Князев. Он разработал детальный генеральный план города, в котором были заложены все черты современного Николаева, составив город из четко разделяющихся трех частей, средняя из которых своими улицами была строго сориентирована на север-юг и восток-запад. Не будучи стесненным пространством, Князев проложил широкие, просторные улицы, разбив в июле 1790 г. кварталы "в натуре". Князев же доработал чертежи Собора, который был заложен еще в 1789 г., но был завершен только в 1794г.
В 1791-1792 гг. И.И.Князева перевели в Крым для разработки проекта Фанагорийской крепости, а временно его заменил в Канцелярии строений города Николаева архитектор Викентий Андреанович Ванрезант (ок.1755- после 1808 гг.), голландец, лично приглашенный Потемкиным на русскую службу (весной 1790 г. капитан Ванрезант был переведен Потемкиным в Николаев). В подчинении у Ванрезанта в Конторе работали архитектор капитан Петр Васильевич Неелов, архитектор Манойло Портарий, грек, приглашенный из Молдавии Потемкиным, ученик Ванрезанта мастеровой акатной роты гзель Кирилл Орлов***, архитекторский помощник Федор Иванович Вунш. Именно этой группе архитекторов, особенно Князеву, Ванрезанту и Вуншу, принадлежит честь формирования облика раннего Николаева.
Главным строителем города был каменных дел мастер Антон Иванович Вектан, француз, приглашенный Потемкиным из Парижа. Он руководил всеми крупными каменными постройками в городе. С 1787 г. вначале в Богоявленске, а затем в Николаеве работал главным садовником парковый архитектор Вильям Гульд, также приглашенный князем. Он распланировал парки в Богоявленске и Спасске.
Помимо Вектана и Гульда, в Николаеве служили иностранцы - каменных дел мастера Гофман и Лалеман, фонтанный мастер Миль, английские садовники Кревин и Абриан, а также вальдмейстер Догман с сыном-помощником, следивший за Лесками.

*Песчаная отмель, коса.
**Вид сухого дока.
***Гзель, гезель - архитекторский помощник, ученик.

Строительство города

В 1791 г., хотя Потемкин и велел везде и всюду величать Верфь на Ингуле городом, Николаеву было еще ох как далеко до города. Это было всего-навсего небольшое поселение вокруг верфи; посудите сами, вот состояние Николаева в этом году:
"Дворов................................................................................26
Жителей мужески пола..................................105
женского пола................................................................42
Земли под усадьбою 1200 десятин".
Как видим, город только грезился князю в его далеко идущих планах.
Согласитесь, что 26 дворов и 147 душ обоего пола "маловато будет" не только для городишка, но даже для небольшой деревни. К этим сухим цифрам первой "переписи" Николаева добавим свежие впечатления немецкого врача Эрнста Дримпельмана, принятого на русскую службу и получившего назначение в Николаев в мае 1789 г. Вот как он описывает свою встречу с городом:
"Но как сильно я был удивлен, когда извозчик, которого я подрядил из Елисаветграда, вдруг остановился и хотя я не видел ничего кроме отдельных хижин из тростника и часовых, объявил мне, что тут и есть Николаев.
Мне показалось это тем невероятнее, что еще два года тому назад я слышал, что основывается на Буге новый город, который будет носить имя Николаева. Что же могло быть естественнее, как предполагать и ожидать здесь домов и жителей".

Но, как видим, даже спустя два года, в 1791 г. не так уж много было домов и жителей в Николаеве.
И еще из воспоминаний Дримпельмана:
"Я получил приказ отправиться в Николаев и там оставаться. По распоряжению Херсонской Адмиралтейств-коллегий несколько сот человек плотников, архитекторов и их помощников было командировано туда для постройки несколько лет тому назад проектированного нового города. Я должен был находиться при этом, на случай могущих быть несчастий. Доселе ни одно человеческое существо не могло жить в этом месте, где в несколько месяцев возник город, который уже в первые года своего существования обещал счастливое процветание и где теперь селятся люди всех стран.
Вокруг все было пусто. Единственныя живыя существа, которых здесь можно было встретить - были змеи. Хотя укушение их и не опасно, однако оне были неприятны и страшны для людей тем, что проникали в жилища, плохо построенные из тростника и досок. В нашу тростниковую хижину, в которой нам пришлось провести первую ночь по приезде в Николаев, наползло множество этих гадин. Хотя мы из предосторожности устроили постель на четырех высоких кольях, но это нисколько не помогло: змеи поднимались наверх и, почуяв людей, с отвратительным шипением переползали через нас на другую сторону кровати и уходили. Постоянное отыскивание и истребление их в короткое время привело к тому, что во всем Николаеве нельзя уже было встретить их вовсе, или разве какую-нибудь одну змею.
Постройка нового города шла вперед с изумительною быстротою: в тот год, когда я жил здесь, выстроено было более полутораста домов. Лес и другие строительные материалы доставлялись в изобилии на казенный счет по Бугу и продавались весьма дешево как чиновникам, так и другим лицам, пожелавшим здесь поселиться. Только каждый строившийся обязан был строго сообразоваться с планом, по которому город должен был постепенно возникать".

А теперь от воспоминаний первых лет перейдем к фактам, запечатленным в сухих архивных материалах. Посмотрим, как строился город в 1791 г. и кто его строил.
Трубченский купец Степан Житков построил 20 домиков для семейных служителей, 19 солдатских казарм и 9 офицерских домов - это все в Военной Слободке. Петр Винторовский строил скотный (воловий) двор адмиралтейских мастерских, мурмейстер (каменных дел мастер) Ленц строил каменные лавки для торговли солью. Польский шляхтич Францишок Глознинский возводил постройки в доме капитана над портом, поляки же Полонецкий и Леонтовский сооружали три солдатских казармы, поляк Родопский обкладывал камнем колодцы по городу. Николаевский купец Козьма Щербаков подрядился построить почтовую связь с конюшнею и дом корабельному подмастерью А.Соколову, а в слободе Терновке - три жилых связи* для помещения шести семейств. Херсонский купец Дуфин поставлял бутовый камень и подрядился построить дом "господину генерал-майору Дерибасу". Печник Федор Селезнев занимался кладкой голландских печей в домиках для адмиралтейских мастеровых. Штукатурщики Степан Сиверов и Василий Кусков "со товарищи" отделывали построенные дома и мазанки. Поляк Осип Янковский поставлял известь, которую здесь же, в пределах города, и выжигали. И снова поляк Федор Ляховский - строил пять офицерских "связей" (сдвоенных домов).
Не брезговали заниматься поставками и военные. Так подпоручик Полихрон Апостолиев торговал сосновыми досками, а прапорщик - "грек албанский" - зеленым полусукном для столов и другой мебели. Николаевский купец Степан Жеребцов поставлял железо-скобяной товар, а Конон Супидан - разную фурнитуру (пряжки, рамки, засовы, кольца, гвозди, обои).
Для строительства требовалось огромное количество камня, который добывался недалеко от города и шел сплошным потоком. Приказчик купца Маркуса Варшавского возил камень на 40 пароволовых повозках. Особенно много среди возчиков украинцев, очевидно вольных жителей: Козьма Комашка возил бутовый камень, Яким Храбриченко и Козьма Коваленко возили стройматериалы на 14 пароволовых повозках каждый, Андрей Ткаченко - на 9 повозках, Петр Браманченко доставлял камень на постройку собора, Архип Митюк - к магистрату. А вот еще возчики: Григорий Волкотруб, Дементий Бодашка, Филип Сивоконенко, Логиня Драманчук, Иван Тлокотнюк, Яков Осатчиков, Василий Сорока, Иван Станичевский и др.
Заметим две особенности: во-первых, возчики были довольно зажиточными, так как каждый из них был хозяином от б до 18 пароволовых подвод. Среди них почти не встречается русских (только Илья Третьяков и Савелий Трофимов), что объяснимо, так как стройматериалы возили только волами, а русские не умели управлять этими экзотическими "кораблями степей". Среди возчиков в документах отмечается и один казак - Щербина с шестью пароволовыми телегами.
По ночам пленные турки, которых приводили из Терновки, рыли колодцы и городовую сточную канаву. Слесарными работами в городе занимались Карл Фолрат и Ниссен "со товарищи". Резную работу в церкви и в домах выполняли Горохов и Марк, золотильную - Шмидт, плотничную - Варман, токарную - Гоман, а затем Гендрих Шлихтинг, столярную - Шульц и много русских умельцев, фонарщик Шепман устанавливал у домов фонари, механик Шубин изготавливал инструменты для адмиралтейских поселян и строил мельницы; восемь молдаван разводили виноград в Спасске, в садах Морского ведомства и в Богоявленске.
Расписыванием собора, присутственных мест и домов знатных людей, а также живописными работами занимались живописцы, присланные светлейшим князем: адъюнкт Федор Щербаков, Леонтий Кочнев, Василий Шветов, Матвей Алампеев, а скульптурными работами - резчики Яков Зубов, Игнатий Воробьев, Андрей Кулаков, Дмитрий Коробов, Иван Шибаев и старший над ними Афанасий Воробьев. Судя по количеству резчиков, живописцев, золотильщиков и других "украшателей", Потемкин не на шутку хотел сделать Николаев лучшим городом юга.

*Сдвоенные дома, соединенные вторым этажом.

Жизнь города и первые поселенцы

Как видим, работа и жизнь кипели. Появились и первые торговцы и лавочники - надо же было кормить, поить и одевать несколько тысяч людей, строивших город, и среди них одним из первых получил в октябре 1789 г. право на торговлю в Николаеве Херсонский купец Иван Гусляков.
18 ноября 1790 г. Потемкин направил Фалееву ордер следующего содержания: "По умножению в городе Николаеве купечества и другого звания жителей случаются просьбы и разбирательства между ими, для которых и сохранения благоустройства необходимо надобно учредить магистрат и полицию". Первым градоначальником Николаева назначен колежский асессор Вороновский, городничим - отставной секунд-майор Д.Г.Якимович; капитан Неверов назначен городским архитектором, протоиерей Ефимий Савурский - главным священ ником, Иван Овцын - капитаном над портом*. Появляется и первый церковный хор с уставщиком прапорщиком Дьяковым.
В окрестностях Николаева по распоряжению князя Потемкина заводятся Адмиралтейские поселения (Копани, Богоявленск. Воскресенск, Богдановка, Знаменка, Калиновка), приписанные к Николаеву. Они должны были обеспечивать Адмиралтейство мастеровыми, каменщиками и другими рабочими людьми.
Пока обдумывали, где лучше строить город, И.И.Князев разработал чертежи землечерпательной машины, которую быстро сделали, и с ее помощью "прочистили" фарватер** через песчаный бар в устье Ингула, устранив это препятствие, о чем Потемкин как-то высказался: "потомки найдут способ, как устранить это неудобство" (но вышло значительно быстрей - не дожидаясь потомков). И поскольку уже город стал строиться вдоль Ингула, да и верфь почти была готова, князь решил оставить все как есть и не переносить город и верфь на Буг.
Весной 1790 г. Фалеев за свой счет соорудил первую в Николаеве церковь во имя Святого Николая Чудотворца. Эта небольшая деревянная церковь в честь покровителя города Николы Морского была поставлена в квартале между современными улицами Потемкинской, Шевченко, Наваринской и Пушкинской. Открылись и некоторые частные производства. На местной глине заработал фаянсовый завод, француз Трикет нашел в Богоявленске камень, из которого стал делать табакерки, трубки, пуговицы, плитку на пол и прочие нужные вещи.
Не обошли город и несчастья. В 1790 г. вспыхнул большой пожар, уничтоживший множество глинобитных мазанок под камышовыми крышами и деревянных домов. В связи с этим Потемкин запретил строить в Николаеве деревянные дома и предписал мазанки штукатурить, что бы они не вспыхивали, как костры. Князь проявлял большую заботу о сохранении лесов вокруг Николаева и Богоявленска и о поисках воды - ее не было, по-существу, в городе, а только по окраинам - в Спасске, в Богоявленске. Вышло запрещение рубить лес и прутья на фаберовой даче и распоряжение о сбережении лесов в окрестностях города. В 1790 г. Потемкин основал в Богоявленске школу "земледельства" во главе с профессором Ливановым - для обучения сельскому хозяйству местных жителей. Князь велел также привезти из разных стран всевозможные породы деревьев для акклиматизации и последующего разведения: тополь, шелковицу, дуб и другие. Были посеяны желуди для разведения дубовой рощи на правом берегу Ингула, за Стрелкой.
В 1789 году по предписанию Потемкина для разведения садов в Николаеве и Богоявленске доставлено Фалееву из Елисаветграда и Новомиргорода разных плодовых деревьев и кустарников 13450 штук. В 1790-1792 гг. из Крыма привезено разных деревьев на 300 рублей ассигнациями, из Херсона огородных семян на 95 рублей, из Аккерма-на множество деревьев и виноградных лоз, из Крыма - тополевых черенков и т.д.
В 1790 г. Князев разбил на местности кварталы и улицы, разметил площадь под базар, места под мясные лавки и под кладбище. По распоряжению Потемкина каждому двору нарезалась земля для разведения сада; вышло требование Потемкина к местным жителям, чтобы они разводили огороды - земли было множество, 1200 десятин, это - весь нынешний Николаев! В этом же году в Николаеве предполагалось проведение первой ярмарки, что уже вносило некоторое оживление в трудную и однообразную жизнь города. И тогда же выдано разрешение иностранцу "держать маскарад" - николаевцы начали веселиться!
Не обошлось и без казусов: "За нерадение к службе и употреблении на свои надобности казенного леса" был "отрешен от должности" архитекторский гзель Кирило Орлов - ученик архитектора Ванрезанта (из адмиралтейских мастеровых людей). Гзеля можно понять: в 1790 г., когда это произошло, ему было уже 35 лет, а его жене Марфе Титовой - 28. На жизнь не хватало, приходилось прихватывать из Адмиралтейства "шабашки". Вот еще интересный житейский факт: корабельному подмастерью Дмитрию Кузнецову (9 класса) было 40 лет, а его жене Ефросиний Ивановой - 19. У них было трое сыновей - Константин 5, Александр 3 и Николай 2 лет. Значит, когда Кузнецов женился, ему было около 34, а Ефросиний - около 13 лет! Женщин в Николаеве было мало (вдвое меньше, чем мужчин), и женились тогда на очень молодых. Старожил Николаева, второй после Савурского священник собора протоиерей Степан Заушкевич вспоминал, что для выполнения библейской заповеди - "плодитесь и размножайтесь" - из ближайших мест в Николаев приводили молодых женщин и девок и расставляли фронтом на огромной Адмиралтейской площади (совр.пл.Коммунаров). Потом выпускали из казарм мастеровых, которые выбирали себе спутницу жизни (кому кто достанется). Построив всех попарно, офицеры отводили затем их строем в церковь, где выстраивали внутри, а если не было места - то и на паперти, и священник венчал их всех разом.
Как же выглядел Николаев в первые свои годы? В Николаевском областном архиве сохранился любопытный документ - "Ведомость о географическом и экономическом положении Николаева и его уезда", составленный землемером Херсонского уезда поручиком Редилским 31 декабря 1791 г. В нем, в частности, отмечается:
"Дворов 26, мужского пола 105 человек, женского пола 42, десятин земли 1000.
На левом берегу Буга и в устье Ингула с левой стороны на возвышенном месте. В этом городе публичных строений поновости еще не имеется. Назначен 1 класса мужской Спаса-Николаевский монастырь. Жители большею частью из других мест разного звания пользуются вольной продажею съестных и питейных припасов. Водами этот город изобилен и вода здорова. В реке Буг ловится рыба осетра, белуга, стерлядь, севрюга, сазаны, вырезуб, щука, окунь, ерши и других родов довольно.
Река Буг противу города довольно глубокая и шириною в 600 саженей*** и по оной от Николаева до Днепровского лимана, а с оного по Черному морю в Константинополь и другие в Азию города корабельный ход быть может с отпуском железа, пеньки, канату, хлеба и других российских товаров".

ЭТО - официальное представление правительству России. А вот непосредственные впечатления от города В.Измайлова, совершившего путешествие "в полуденную Россию" и посетившего Николаев в конце XVIII в.
"Николаев стоит в долине, окруженной пригорками при впадении Ингула в Буг, в нескольких верстах от Черного моря. Адмиралтейство, крепость, суда, стоящие на якорях, служат главным украшением города. Соборная церковь во имя св. Григория есть здание вкуса и нежности".
Во всем можно согласиться с Измайловым, но где он увидел крепость? Разве что каменный забор, окружавший Адмиралтейство?
Первыми жителями города стали, в основном, женатые матросы и мастеровые, строившие суда и адмиралтейство. Их тысячами пешком пригоняли в город из центральной России. Кого только тут ни было! Например, из Галича и Костромы прибыли плотники, числом более тысячи. Потемкин переводил в Николаев своих крепостных из центральной Украины и Белоруссии. К ним добавлялись всякие "беспачпортные" бродяги, беглые крестьяне и солдаты, раскольники, попы-расстриги: вообще все, кто пожелал поселиться в городе, получали такое право. Помимо этого, в Николаеве осела часть пленных турок, которые приняли русское подданство, а некоторые и переменили веру; также и некоторые ногайцы, решившие покончить с кочевой жизнью. Среди жителей оказалось немало и уголовного люда, высланных колодников, бывших каторжников и других осужденных. Так что с первых дней существования население Николаева представляло своеобразный слоеный пирог, в котором среди нормальных сословий - дворян, военных, мещан и других попадалось немало преступного элемента. В какой-то степени город в первые годы был прибежищем отбросов общества, как и все южнорусские города того времени.
Среди ремесленников и торговцев было немало иностранцев. Прежде всего, это выходцы из бывшей Польши, из областей, присоединенных к России - поляки, ополяченные украинцы, евреи. Особенно много было евреев, бежавших из польских земель. Согласно распоряжению новороссийского губернатора Муромцева от 11 июня 1776 г., каждый приходящий на поселение в эти земли иудей должен был привести с собой пять христиан. Немало было в Николаеве греков, которых особенно привечал князь Потемкин. Своими распоряжениями он заставлял заселять Николаев ремесленниками и прочими "художниками" из переселенцев - немцев, итальянцев, французов и англичан.
Как пишет знаток старого города Н.М.Кумани, "всех их принимали без разбора, не спрашивая кто и откуда, и предлагали им всякое вспомоществование к водворению, беднейшим давали одежду и даже деньги для обзаведения. По части водворения пришлецов, употреблялся Фалеевым сподвижник его, купец Павел Афанасьевич Переверзев... Успешному заселению много способствовали: хороший климат, дарованные вновь заводимому городу льготы, привольные, девственные степи, реки, изобилующие разного рода рыбой, дешевизна всех жизненных припасов и возможность простому народу зарабатывать хорошие деньги".
Справедливости ради, надо отметить все же, что жизнь в городе была нелегкой. Летом - испепеляющий зной и тучи пыли, переносимые сильными ветрами, отсутствие хорошей воды (ее надо было привозить из Спасска, а это - дорого). Осенью и весной - промозглая слякоть, грязь по колено на некоторых улицах; зимой - свирепые пронизывающие ветры, иногда трескучие морозы и вьюги. А вокруг рыскали дикие звери, особенно, огромные степные волки, нередко забегавшие в город. Отсутствие лесов вокруг приводило к недостатку дров для отопления, поэтому жители приспособились топить печи "ломпачами" - лепешками из соломы, глины и коровьего кизяка. Так что жизнь в новом городе была весьма далека от идиллической картины, которую иногда нам рисуют историки. Но, несмотря ни на что, город рос и развивался, оправдывая радужные надежды Потемкина. Уже через год он превратился из маленького села в небольшой городишко, население которого за год выросло в десять раз, вот цифры из переписи 1792 года:

церковь........................................................................1
казарм .....................................................................100
магазинов (складов).................................................13
домов (каменных и деревянных)............................158
мазанок....................................................................209
землянок....................................................................61
лавок........................................................................ 149
погребов....................................................................23
жителей обоего пола............................................1566

Как видим, на каждых десять жителей приходилось более одной лавки и погреба. А это говорит уже о хорошо развитой торговле. И действительно, к этому времени были построены Каменные лавки на Магистратской площади, Магистрат с кофейнями и лавками, огромные двухэтажные Греческие ряды на нынешней Адмиральской улице, занимавшие весь квартал, Красные ряды на нынешней Советской улице и прочие.

*Начальник военного порта.
**Глубоководный канал, проход для судов в мелких местах.
***Одна сажень - 2 м 16 см.

Отцы-основатели

Основателем и духовным наставником Николаева был светлейший князь Григорий Александрович Потемкин, а строителем - его друг и правая рука Михайло Леонтьевич Фалеев.
Вот как кратко, но образно характеризует деятельность князя русский военно-морской историк В.К.Дитерихс:
"Душою деятельности по созданию Черноморского флота был достойнейший из сотрудников Екатерины князь Потемкин. Всеобъемлющий ум его с гениальной проницательностью охватывал главные основы нового дела и предусматривал наивыгоднейшие условия для его развития, но вместе с тем князь с изумительной догадливостью входил и в некоторые существенно важные технические подробности, относящиеся к морскому делу. Обладая способностью удачного выбора помощников, он своим простым, сердечным обращением умел возбуждать их к самой энергической часто бескорыстной деятельности...
Баловень счастья, надменный царедворец, великолепный князь Тавриды для Черноморского флота был заботливым, добрым начальником, и одним из главных и полезнейших тружеников.
Искренно преданный пользам России, Потемкин в заботах своих о создании флота и портов не забыл и об училище для образования моряков. Основанный им в Херсоне и содержанный с роскошью Морской кадетский корпус, впоследствии переведенный в Николаев, образовал для флота много хороших офицеров. Вообще по важности заслуг, оказанных князем Потемкиным русскому флоту, он по справедливости должен считаться одним из наиболее замечательных наших морских деятелей".

А вот что пишет о Потемкине историк Черноморского флота В.Ф. Головачов:
"Населяя Новороссийский край, Потемкин вместе должен был заботиться: и о содержании армии, и о строении флота и верфей, и о поставлении этого флота в независимое положение от его отдаленной центральной администрации - всякие сношения с которой по тогдашнему времени замедляли ход самого дела и нарушали целость временной и местной идеи и всякой насущной безотлагательной потребности военного времени".
За свою недолгую деятельность в Ново¬российском крае Потемкин основал четыре города: Екатеринослав, Севастополь, Херсон и Николаев. Но самым любимым его детищем был наш город. Рассказывают, что Потемкин в один из проездов своих за Буг к армии (через Николаев), обозревая с возвышенности близ впадения Ингула в Буг избранное им для кораблестроения и города место, в восторге воскликнул, прослезившись: "О, теперь Черное море наше, и потомство отдаст мне справедливость".
Кстати, а сколько раз Потемкин бывал в Николаеве?
Известно, что он был непоседа и переносился с места на место, как вихрь. Но с достоверностью можно утверждать, опираясь на его "ордера": 25 июня 1788 г. он был в лагере при речке Коренихе (напротив еще не существующего города), 6 августа 1789 г. - в Витовке, 12 сентября 1790 г. - в Богоявленске, 17 сентября - в Спасске, 16 сентября - в Николаеве. Следовательно, князь мог быть в Николаеве четыре раза, потому что быть в Богоявленске и не заехать в любимый город, князь не мог.
Уже будучи тяжело больным, в октябре 1791 г., Потемкин сказал: "Я хочу умереть в моем Николаеве". 5 октября он выехал из Ясс в Николаев, но, не проехав и 30 верст, умер в степи.
Со смертью Потемкина интерес в верхах к Николаеву стал ослабевать, хотя Екатерина и требовала следовать во всем заветам светлейшего.
Нет нужды много распространяться о заслугах Фалеева. Можно просто сказать: не было бы Фалеева - не было бы и Николаева.
Поселившись сразу же при основании города на углу современных улиц Розы Люксембург и Фалеевской, Фалеев уже не покидал его, вкладывая в строительство города всю свою душу. В анонимной биографии М.Л.Фалеева так сказано о нем:
"Бригадир Михаил Леонтьевич Фалеев -ревностный помощник князя Потемкина-Таврического, верный и деятельный исполнитель его приказаний, искусный строитель судов, правдивый подрядчик, хороший садовник и архитектор, отличный хозяин и знаток во всех предметах, добрый сердцем, по преданию - особенно заботившийся о рекрутах и великодушный до того, что, подобно князю Таврическому, жертвовал для создаваемого им флота, не только своими талантами, но и деньгами".
Добавим только, что Фалеев развивал заморскую торговлю в Херсоне и Николаеве. Его суда уже тогда ходили далеко за Гибралтар, и достигали берегов Америки.
Немецкий врач Э. Дримпельман, побывавший в Николаеве и Витовке в 1789 г., так описывает Фалеева при первой встрече в его доме:
"В бригадире я нашел дородного мущину, одетого в зеленый камчатый халат, в голубой атласной обшитой черною каймою шапочке, на верхушке которой блестела серебряная весом в несколько лотов кисть. Бригадир вооружен был длиною трубкою и занимался чаепитием, сидя на софе".
После смерти Потемкина, Фалеев был чрезмерно расстроен и прожил чуть больше года. Его похоронили у собора, воздвигнув над могилой скромный памятник с медной доской, на которой выгравировано:
"Обер-штер-кригс-комиссар флота бригадир и кавалер Михаил Леонтьевич Фалеев - муж чести и добра, ревностный помощник князя Потемкина-Таврического в деле образования Черноморского флота. Скончался 18 ноября 1792 года в 6 часу пополудни, после 10-ти дневной болезни".
Со смертью этих двух патриархов жизнь и развитие Николаева стали медленно чахнуть, наступил период застоя.

Город строится



"Селение уже знаменитое... "

После кончины князя Потемкина Екатерина Великая своим указом от 24 февраля 1792 г. назначила вице-адмирала Н.С.Мордвинова председателем Черноморского адмиралтейского правления с местом пребывания в Николаеве и одновременно - командующим Черноморским флотом и портами.
Прибыв в Николаев с инспекторской миссией и осмотрев город, Мордвинов доносил императрице (апрель 1792 г.): "Город Николаев, хотя и при начале своем, но, занимая нарочитое пространство, является ныне селением уже знаменитым. Главнейшие публичные строения уже сооружены, а другие заканчиваются. Многие партикулярные дома своими размерами и архитектурой украшают оный".
Справедливости ради, надо заметить, что в силу своего характера Мордвинов, мягко выражаясь, преувеличивал "знаменитость" Николаева. Ему очень понравилось местоположение города, и он, размечтавшись, видел уже в Николаеве вторые Афины, а Очаков полагал новыми Пиреями. Но в городе мало было законченных построек, особенно "главнейших публичных", о которых Мордвинов писал, как об уже "сооруженных"'. Даже в 1793 г., т.е. год спустя, эти "главнейшие публичные строения" еще только сооружались. Согласно ведомости о производимых работах (6 апреля 1793 г.) в главном соборе Григория Великия Армении крыли еще только крышу и воздвигали богатый иконостас. В здании Магистрата отделывались внутренние помещения. В Каменных лавках заканчивались работы по "подшивке шеливанием" галереи и "наугольного бельведера". Единственным законченным зданием был деревянный двухэтажный "молдавский дом" ("молдаванка"), привезенный из Ясс в разобранном виде по приказанию Потемкина и собранный на месте. Вокруг "молдаванки" были уже построены каменные флигели, которые отделывались внутри, а снаружи к ним "подшивали навес".
Плотники на берегу Ингула у временной переправы сплачивали бревна для наплавного моста и сделали уже восемь "пленниц". Заканчивались отделкой двухэтажный дом корабельного мастера, почтовый дом, греческие ряды и дворец в Спасске.
Как видим, даже в 1793 г. все только строилось и "дооканчивалось".
Еще в 1790 г. князь Потемкин-Таврический принял решение о прекращении строения судов в Херсоне и переносе кораблестроения в Николаев. Сюда же должно было переехать и Черноморское адмиралтейское правление. Но дом для главного командира Черноморского флота, сооружаемый на берегу Ингула при слиянии его с Бугом, еще не был готов: в 1793 г. только был заложен цоколь из камня и заготавливались бревна и доски для стен и крыши. В нарушение распоряжения Потемкина, запрещавшего деревянное строение в Николаеве, Мордвинов решил для ускорения дела построить свой "адмиральский дом" из дерева. Поэтому первая резиденция главного командира представляла обыкновенный деревянный сруб, обшитый снаружи и внутри досками.
Вот таким было положение со строительством "главных публичных строений" в Николаеве даже в начале 1793 г. Более объективным был Мордвинов, когда после своего посещения Николаева в 1792 г. в ордере М.Л. Фалееву от 22 апреля отмечал: "По личному моему обозрению города Николаева увидел многие строения, которые для Адмиралтейства весьма нужны неоконченными, рекомендую скорее окончить и церковь отделать. Но всех зданий будет недостаточно так как ожидаются сюда с гребным флотом штаб- и обер-офицеры и морские служители. Нужно построить скорее еще несколько домов или купить, если есть партикулярный в продаже".
Заметим, что оба документа, императрице и Фалееву, писались Мордвиновым практически в одно и то же время, но, как всегда у нас водится - "двойная бухгалтерия" - подчиненным указывается одно, а высшим инстанциям докладывается другое.
Но вернемся в 1792 год. В конце 1792 г. в Николаев возвращен из Крыма И.И.Князев, который личным указом Екатерины назначен к "строению города Николаева". Полковник Князев активно включился в строительство города.
Чтобы завершить картину молодого города, приведу любопытную официальную "Ведомость о числе людей и строений в городе Николаеве в 1792 году:
А. Жителей:
Отставных обер-офицеров...............................2
Вахмистров и сержантов..................................3
Протоиерей...............................................1
Купцов...................................................516
Их жен и детей...........................................215
Иногородних купцов и промышленников.....................198
Городских поселян.........................................159
Их жен и детей.............................................73
Греков......................................................59
Их жен и детей...............................................9
Французов....................................................2
Немцев.......................................................7
Их жен и детей...............................................7
Молдаван.....................................................8
Цыган мужеска пола.......................................10
Цыган женска пола ...........................................8
Евреев мужеска пола.......................................205
Евреев женска пола............................................84
Итого...................................................................1566
Временно проживавших рабочих и другого звания людей.........................1734
Всего.................................................................................3300
Б. Строений:
1) В Николаеве:
Церковь во имя св.Григория Великия Армении......................................1
Дом присутственных мест (магистрат)...........................................1
Дом для адмиралтейства (главного командира)...................................1
Дом капитана над портом..............................1
Дом училища (кадетского корпуса)........................1
Казарм каменных..................................................61
Казарм деревянных........................................10
Казарм плетневых больших.......................5
Магазинов малых.............................................13
Такелажная, столярная, кузница, чертежная...........................4
Казарм для госпиталя........................................2
Сараев для цейхгауза...........................................2
Землянок в разных местах........................61
Баня......................................................1
Казарм адмиралтейских служителей..........................22
Домов каменных...........................................107
Домов деревянных..........................................51
Мазанок...................................................209
Лавок......................................................149
Погребов.....................................................23
Кузниц........................................................3
Колодязей....................................................4
Старообрядческая часовня ...........................1
2) В Спасском:
Домов каменных.........................................2
Домов офицерских каменных.....................2
Домов офицерских деревянных....................2
Казарм деревянных.....................................5
Казарм мазанок.......................................7
Баня..................................1
Землянок.......................................2
Фонтанов.......................................3

Из этой ведомости можно сделать интересные выводы. Во-первых, в городе постоянных жителей (не считая военнослужащих) было всего 1566 человек, больше половины из них - мужчины. Женщин явно не хватало. Во-вторых, в Николаеве оказалось множество торговцев (купцов)- почти треть от всего населения, т.е. один купец на двух жителей города, что говорит об очень развитой не только внутренней, но и внешней торговле. В третьих, среди иностранцев большую прослойку составляли греки (около 4 процентов от всего населения или около 70 процентов от всего иностранного населения). В четвертых, в городе проживало изначально большое число евреев - около 19 процентов (заметим, что такое соотношение сохранялось за всю историю Николаева и существует и по сей день). Евреи во всей истории Николаева составляли всегда мощный торгово-промышленный пласт населения. И, наконец, в пятых, уже тогда в городе завелись цыгане, которые занимались традиционными промыслами.
И последнее, указанные в "Ведомости" дома, включая церковь, магистрат, адмиральский дом, дом капитана над портом и здание кадетского корпуса, еще не были достроены, хотя фигурируют в ней как завершенные.

Николай Семенович Мордвинов

Чтобы мы ни говорили, но ход Истории зависит, в основном, от личностей, управляющих ее рычагами. Так и история Николаева в сильной степени зависела от того губернатора, который управлял городом. К числу неординарных личностей относится н вице-адмирал Николай Семенович Мордвинов(1754-1845 гг.). Но, скажем откровенно, выбор императрицы в этом случае был не очень удачным.
Мордвинов начал служить на флоте с 12 г. Несколько лет провел в английском флоте в качестве волонтера, получив хорошую "английскую" морскую закалку. Совершил ряд плаваний в Америку. В 1782-1784 гг., командуя кораблем "Царь Константин", в эскадре вице-адмирала Чичагова отправился в Ливорно с секретной миссией, а потом вернулся в Кронштадт. В 1784 г., будучи в Ливорно, женился на англичанке Генриете Александровне Кобле, сестре жены английского посланника.
Наслышав о достоинствах Мордвинова, как человека, любящего порядок, точность и дисциплину, князь Потемкин ордером от 11 сентября 1785 г. пригласил его на должность старшего члена Черноморского адмиралтейского правления, только что открытого в Херсоне, т.е. назначил его своим первым и прямым помощником по флоту. Однако отношения между Потемкиным и Мордвиновым не сложились: слишком разные они были люди. Князь - это быстрота, энергия, стремительность, напор, принятие скорых и неординарных решений. Мордвинов - полная ему противоположность: медлительность, строгое следование инструкциям, стремление всю жизнь подчинить предписаниям, действие только по сложившемуся трафарету.
Такой стиль управления флотом несколько раз приводил к стычкам между Мордвиновым и Потемкиным. 12 октября 1788 г. Потемкин написал контр-адмиралу Мордвинову резкое письмо с обвинениями: "Я вам откровенно скажу, что во всех действиях правления больше формы, нежели дела... Есть два образа производить дела: один, где все возможное обращается в пользу и придумываются разные способы к поправлению недостатков - тут, по пословице - и шило бреет; другой, где метода наблюдается больше пользы - она везде бременит и усердию ставит препоны". Наконец, не выдержав, Потемкин уволил Мордвинова от службы.
Вместо него Потемкин назначил контр-адмирала М.М.Войновича:
"Как г. контр-адмирал и кавалер Мордвинов по прошению его увольняется от службы, то по старшинству, а паче по достоинству и особливой доверенности главное начальство препоручается вам над всеми частями вверенного мне правления и флота Черноморского" (12 декабря 1788г.).
Уязвленный Мордвинов обратился к князю с кратким, но выразительным и странным письмом:
"Светлейший князь, Милостивый государь! Долговременное и бесполезное пребывание мое в Херсоне подает мне смелость просить увольнения. Я призываю все добродетели Ваши к освобождению моему. Не отложите их, для того, который усердно Вам служил и свято славу и пользу Вашу охранял. Осуждения против меня неизвестны мне. Означенные в ордере, произнесены были во время гнева. Самый гнев молчанием моим я почитал. В спокойный час явите мне милость, правосудие и великодушие. Имею честь быть с глубочайшим почтением и преданностью.
Николай Мордвинов 16 мая 1790".

В том же году Н.С.Мордвинов был восстановлен на службе с прежним чином, но письмом от 16 августа 1790 г. попросился у Потемкина в отпуск "для обозрения имения". Через год Мордвинов снова обратился к Потемкину с большим письмом, в котором обрисовал свое бедственное положение, и попросился в отставку с пенсией. "Упражняясь в сельском хозяйстве не менее буду я служить отечеству своему, - писал контр-адмирал князю, - склонность и знание мое приобретенное долговременным учением землепашества, могут соделать меня полезным и для общего блага". В конце письма Мордвинов не забыл и попросить у князя "землицы": "Есть ли не будет сочтено дерзновением, но единственно признанием добродетели и благоволения Вашей Светлости ко мне, осмеливаюсь просить в Тавриде землю, называемую Таракташ" (24 мая 1791 г.).
Осенью 1791 г. умер князь Потемкин-Таврический, и звезда Мордвинова взошла над Николаевом. Как я уже писал, Екатерина почему-то выбрала именно Мордвинова в качестве первого главного командира Черноморского флота и назначила его на эту должность 24 февраля 1792 г., произведя в вице-адмиралы. В 1794 г. состоялся переезд Мордвинова с его огромной семьей в Николаев в новый "адмиральский дом", и началась тихая и спокойная жизнь в новом для него городе, в котором после смерти энергичного Фалеева городская жизнь постепенно стала затихать - новый начальник не торопил события, больше проявляя заботы о своей обременительной семье, чем о судостроении, городе и флоте.

Город времен Мордвинова

Мордвинов не очень утруждал себя заботами о развитии города. В силу своего характера, это был кабинетный философ, мечтатель и педант. В мечтах он рисовал прекрасное будущее молодому городу и ярко расписывал это будущее в своих докладных. О том, каким виделся Мордвинову Николаев, можно судить по прекрасному генеральному плану, составленному, по-видимому, И.И. Князевым в 1795 г.
Здесь мы видим город, перешагнувший поперек полуостров и вышедший на Бугский лиман с южной стороны. На берегу намечены пристани, склады и другие портовые сооружения для морской торговли. Город южной стороной сомкнулся с Богоявленском, в соответствии с планами Потемкина. В районе третьего Спасского источника раскинулась обширная усадьба с дворцом - новым домом главного командира - и с фруктовым садом. По берегу Бугского лимана в Спасском урочище - новое Спасское адмиралтейство, о котором мечтал князь, с двумя сухими доками, мастерскими и прочими нужными сооружениями. В районе нынешних Поперечных улиц - новое здание кадетского корпуса. Город перешагнул нынешнюю Артиллерийскую улицу и вышел к Бугскому лиману. У Мыса Порохового Погреба - красивая и обширная площадь с полукруглой эспланадой. В центр города от первого Спасского источника по берегу проведен водопровод с выходом фонтана у Магистрата. Вокруг города множество дач, загородных вилл и садов горожан.
Но все это - только в "желтом цвете", которым окрашивались предполагаемые постройки - ничего из этого не было осуществлено. Мордвинов мог только мечтать, планировать, писать записки "золотым пером", но он не был человеком действия. Для осуществления всего этого нужны были деньги и немалые, их надо было тогда также "выколачивать" у правительства, как и сейчас, но вице-адмирал считал, что правительство обязано было дать средства. А оно не давало!
Насколько слова расходились с делами у Мордвинова, можно судить по следующему характерному случаю. Согласно предписанию Потемкина, Херсонский кадетский корпус надлежало перевести в Николаев. 7 апреля 1793 г. Н.С.Мордвинов направил преемнику князя графу Зубову чертеж дома для кадетского корпуса со следующим "возвышенным" письмом: "Сие здание полагаю я строить из кирпича, потому что камень, близ города Николаева лежащий есть роду известного, ноздреват и для зданий требующих высоты и твердости не удобен... Столь полезное и важное здание обязывает меня принимать все меры к созданию оного из лучших веществ: желал бы слить оное из единого камня; храм наук на брегах стоящий Буга достоин твердость получить гранита, и дальнейшим потомкам являться целым и невредимым вещателем щедрот и премудрости Великой Екатерины; место открыто со всех сторон, с коего при первом взгляде на город благоговением поражать будет".
Здание предполагалось возвести на мысе Порохового Погреба, открытом со всех сторон.
Но денег не дали, Мордвинов не стал добиваться, и вместо величественного "храма наук на берегах стоящего Буга" для Кадетского корпуса перестроили один из магазинов (складов) Адмиралтейства, стоящий на его задворках. В апреле 1795 г. в это здание и был переведен Кадетский корпус из Херсона. А высокопарное письмо Мордвинова осталось как памятник человеку, чьи слова редко совпадали с делами.
Так и протекала спокойная жизнь в городе. Он понемногу строился, что-то само по себе двигалось вперед, появлялось новое.
Точно так же Мордвинов не проявлял особых забот и о развитии судостроения в Николаеве. Он по-прежнему пополнял флот за счет Херсонской верфи. В Николаеве потихоньку достраивали суда, заложенные ещё при Потемкине: корабль "Святой Павел", два легких фрегата, да построили два небольших транспортных судна. Еще два заложенных фрегата, "застрявших" надолго на стапелях, разобрали на дрова.
Зато общественная жизнь в Николаеве процветала. Вот как вспоминает дочь вице-адмирала Н.Н. Мордвинова о жизни благородного общества в городе: "В Николаеве мой отец устроился очень хорошо, климат там здоровый, и жизнь его вообще изменилась, сделалась гораздо удобнее во всех отношениях. Его семейство составляло около двадцати человек: кроме семейства нашего и родственных наших, тетушки Елизаветы Семеновны с сыном, дядюшки Фомы Александровича Коблея, в ежедневном нашем обществе были приятельница матушки мадам Гакст с дочерьми и баронесса Воде с детьми; граф Александр Иванович Остерман-Толстой, граф Гейден и Гамильтон - оба моряки, многие из французских эмигрантов, которые поступали на службу в Черноморский флот, также посещали довольно часто; графиня Кастро де-ла-Сердо, богатая помещица, постоянно проживавшая зиму в Николаеве со своими детьми, и многие го¬родские дамы приезжали к нам по вечерам.
У отца моего был всегда открытый стол; кроме всего нашего семейства, многие офицеры, служившие под его начальством, часто приходили обедать без особенного приглашения, так что у нас бывало за столом иногда тридцать и сорок человек. Всегда были полны приятным оживленным обществом, и так как в Николаеве много было молодых людей, то два раза в неделю были балы, один раз у нас, а другой в клубе; были маскарады, кавалькады и вообще проводили время очень весело...
Лето мы всегда проживали за городом; один год жили в Богоявленском, в 12-ти верстах от Николаева, остальные годы - в Спасском, прекрасном месте на берегу реки Буг (оба основаны Потемкиным). Туда по воскресеньям приезжали гости из города, гуляли, веселились, и вечер всегда оканчивался танцами.
Многие путешествующие останавливались в Николаеве, проживали месяцами в этом счастливом уголке, увлекаясь приятным обществом и жизнью, которую тут проводили, и называли его маленьким оазисом в степи, в новом нашем малонаселенном крае".

На этой высокой ноте можно было бы и закончить воспоминания дочери Мордвинова, но еще одна любопытная деталь: оказывается, за короткое совместное проживание в Николаеве Мордвинов и Фалеев успели подружиться, хотя они были людьми совершенно разных характеров: "г-н Фалеев был очень богат и не имел прямых наследников; несколько раз при жизни своей он просил моего отца, в знак дружбы, принять от него это имение (Кача - в Крыму), и мой отец всегда отказывал, но по смерти Фалеева принял в память, по завещанию".
Как видим, Мордвинов умел "собирать" под свое крыло богатые имения в Крыму и в других местах.
Идиллическая жизнь в Николаеве прервалась внезапным тайным приездом императора Павла I. В октябре 1797 г. Павел решил лично ознакомиться с новоприобретенными землями и убедиться, что затраты огромных средств оправданы какими-либо успехами. Инкогнито царь прибыл в Николаев и, по воспоминаниям отца Иоанна, настоятеля Херсонского крепостного собора, вызвал его тайно на доклад о захоронении тела Потемкина. Получив указание сравнять гроб Потемкина, стоявший в подвале собора, с землей, отец Иоанн также тайно в карете и в сопровождении эскорта был возвращен в Херсон. После проверки деятельности Мордвинова, Павел выехал в Одессу, где ознакомился с новым городом и портом, проверив распорядительность и деятельность О.М. Дерибаса, успешно интриговавшего против Мордвинова и Николаева в пользу Одессы. Эта императорская поездка Павла по южным губерниям кончилась для Мордвинова тем, что он в следующем году был срочно вызван в столицу и даже посажен на некоторое время под домашний арест. Но вскоре был выпущен и возвращен в Николаев на прежнее место. Однако управлял он Черноморским флотом и Николаевом после этого недолго. В конце 1798 года в Глубокой Пристани, что у Станислава, взорвался пороховой погреб Черноморского флота, и это послужило формальной причиной увольнения Мордвинова от службы (26 января 1799 г.).
Какие же события произошли в Николаеве за время правления Мордвинова? Вот их краткий перечень:
1792 г. Фалеевым построен наплавной Ингульский мост.
"Приказываю вам заготовить в Севастополе 20 тыс. глиняных водопроводных труб для города Николаева". - Письмо Н.С.Мордвинова И.И.Князеву от 5 января 1794 г.
Как мы уже знаем, водопровод так и не начали строить.
"Как дом построенный для магистрата назначается для Черноморского адмиралтейского правления, то и прошу вас кофейню из оного вывести в построенные турецкие домы". - Письмо Н.С.Мордвинова И.И.Князеву от 24 апреля 1794 г.
Так закончил свое существование Магистрат.
"27 июня 1794 года высочайше конфирмованным штатом положено быть правлению в Николаеве... " -Запись в журнале Черноморского адмиралтейского правления.
1794 г. Закончен дом для главного командира Черноморского флота.
Розданы морякам и горожанам земли под сады и огороды. Появились первые дачи, заведен казенный сад.
1794 г. В Николаеве с кратким визитом побывал вице-адмирал Ф.Ф.Ушаков.
20 мая 1794 г. Сооружена и начала действовать римско-католическая церковь Св.Иосифа, сооруженная на Молдаванской улице (совр. Декабристов).
30 сентября 1794 г. Закончена постройка и начала функционировать соборная церковь во имя Св.Григория Великия Армении - главный собор Черноморского флота. Вскоре рухнула колокольня, и пришлось ее заново пристраивать к собору.
1794 г. Академик Симон Паллас проездом в Крым побывал в Николаеве. Он посетил село Парутино, где впервые указал местоположение древней Ольвии.
1795-1796 гг. В Николаев приехал художник Ф.Я.Алексеев, который, по поручению Екатерины, "снимал" виды новых южных городов. Позже, в 1797-1800 гг., Алексеев написал две картины о Николаеве - вид с Ингула и Магистратский плац, запечатлев город времен Мордвинова.
1795 г. Учреждено в Николаеве градоначальство. Проведена первая ревизия (перепись) населения города.
1797 г. Введено в действие городовое положение. Созваны шестигласная дума и словесный суд.
1795-1798 гг. Построена сточная городская канава и каменные сточные трубы для слива ливневых вод и избежания наводнения в нижней части города.
В 1798 г. Кадетский корпус в Николаеве был ликвидирован и вместо него основаны штурманское училище и при нем - училище корабельной архитектуры.
Вот и все дела и события!
Но картина Николаева времен Мордвинова была бы неполной, если не привести воспоминания Павла Сумарокова, племянника известного поэта, посетившего Николаев в 1799 г., т.е. в последний год правления Мордвинова: "Николаев привел меня в изумление. Надо быть на месте, чтобы иметь понятие о чудотворном преобразовании глухой и необитаемой степи в течение 3 лет в хороший город. Николаев довольно обширен, расположен в новом вкусе, имеет до 800 домов, построенных из камня и большею частью с колоннами, коих 3 дома принадлежат казне, но за неокончанием построений по плану находятся в нем многие пустыри. Улицы прямые без переулков, одинаковой ширины 15 саженей и все сквозные. Две церкви: собор с весьма хорошей внутренностью, богатою утварью и деревянная греческая, при том двое рядов - для Российских и Греческих купцов.
Местонахождение Николаева величественно и красиво - стоит на высокой утесистой горе, при подошве которой сходятся две большие реки Буг и Ингул".

Так восхищенно пишет о Николаеве Сумароков, но тут же замечает, что в городе стоит "худой запах, происходящий от топления кизяком и тростником".
Добавим еще, что Павел Сумароков также побывал в Парутино и, независимо от С.Палласа, показал, что здесь должна быть древнегреческая Ольвия.
Кто же, невзирая на все трудности, продолжал строить Николаев? Это, прежде всего, И.И.Князев, возглавлявший Канцелярию строений города Николаева, архитекторы Ф.И.Вунш, В.А.Ванрезант, М.И. Портарий, П.В.Неелов и каменных дел мастер А.И. Вектан. В 1795 г. Ванрезант и Портарий уехали в Одессу.
Любопытная деталь, связанная с архитектором П.В.Нееловым, характеризует николаевские нравы того времени. В 1793 г. капитан Неелов, предположительно, спроектировал деревянный дом для Мордвинова ("адмиральский дом"), который строился под его присмотром, но был закончен уже без Неелова, так как Петр Васильевич в феврале 1794 г. уже работал в Царском Селе. В 45 лет Неелов в Николаеве женился. Вот как об этом вспоминает его внук:
"Бывши в Херсонской губернии, в гор. Николаеве, он влюбился в 14-летнюю дочь протоиерея Савурского и с ней повенчался: невеста принесла с собой множество кукол, а от брака произошло потомство 22 человека детей". Очевидно, из-за нехватки женщин в городе, такие ранние браки были обычным делом.
Как уже говорилось, в городе было много греков. Потемкин охотно приглашал их на флот и в город. На кораблях в это время служило множество офицеров-греков. Русские моряки часто возмущались этим, потому что даже команды на судах звучали не по-русски, а по-гречески. Такое же засилие греков было и в торговле. Они держали в руках всю внешнюю торговлю. Специально для них были построены самые большие греческие торговые ряды. Жили греки, как правило, обособленно, облюбовав для этого Черниговскую улицу (совр. Карла Либкнехта).
Вторым мощным торговым классом были евреи, но они пока что занимались внутренней торговлей и поставками флоту. К концу царствования Павла I вышел указ, запрещавший иностранцам проживать в Николаеве, а иностранным судам заходить в Николаевский порт. Это создало трудности в морской торговле, и греки стали эмигрировать в Одессу, где О.М. Дерибас, соперничая с Николаевом, добивался порто-франко. Таким образом, постепенно греки были вытеснены из Николаева евреями, и их место в торговле заняла еврейская община, заселив ту же Черниговскую улицу.
Город продолжал заселяться преступниками и прочими беглыми и бродягами, которые безусловно оказали влияние и на последующие поколения. Любопытный пример: в 1795 г. в Херсон из Петербурга был выслан на поселение некий Соколов, служивший при дворе и укравший столовое и другое серебро; в Херсоне его определили в плотники. Такими же "плотниками" пополнялся и Николаев.
Следует сказать, что во времена Мордвинова началось соперничество между Одессой и Николаевом за приоритет на Черном море. О.М.Дерибас, основавший Одессу и ставший ее градоначальником, успешно интриговал против Мордвинова, подрывая все его начинания. Так, не без подсказки Дерибаса, вместо обещанного Николаеву порто-франко произошло вообще закрытие города для иностранцев, а порто-франко перешло к Одессе. В Одессе обосновалась Гребная флотилия Черноморского флота, которой когда-то командовал Дерибас. Он возмечтал вообще перевести из Николаева в Одессу Черноморское адмиралтейское правление, оставив Николаеву только роль верфи. С большим трудом Мордвинову удалось "отбить" эти притязания Дерибаса. В заключение приведу очень яркую характеристику деятельности Н.С.Мордвинова в Николаеве, данную умнейшим человеком екатерининского времени князем А.А.Безбородко в письме графу С.Р.Воронцову (9 февраля 1795 г.):
"Всё однако же ничто в сравнении корабельного флота Черноморского. Там все до такого бедственного дошли состояния, что и сказать стыдно и жалко. В. с-во удивитесь, когда узнаете, что князь Потемкин по крайней мере успел хотя гнилые корабли вводить в море в большом числе и что он при всем прочем имел великое в рассуждении людей проницание. Он худо отзывался о Мордвинове. И сие относя к личному гонению, по его смерти поставлен Мордвинов в главном начальстве над флотом и адмиралтейством. Теперь выходит дело, что сей человек, при наружном виде англичанина и твердого в своих правилах, делает вещи страшныя и конечно вскоре очутится богатым человеком. Все втрое становится там; долгов накопилося с суммою потребною на необходимые постройки до 9000000 рублей; кораблей вместо положенных 20 по штату, всех только 9, когда турки назначили у себя иметь 25 линейных на одно Черное море. Гребной флот тут не существует, кроме гнилых остатков князя Потемкина и несколько десятков запорожских лодок, на кои покойник втащил осадныя орудия. Рибас* хотя также кармана своего не забывает, но гораздо скромнее нашего природного адмирала и всеми образы хочет увильнуть от сообщества с ним. В бытность Мордвинова здесь держаны были конференции у здешних флагманов с ним о штатах, на кои наши доказали ему все оплошности, а иные бралися за гораздо меньшие деньги сделать больше, подчиняя Черноморское Адмиралтейство коллегии; но тут я думаю помешало самолюбие и охота присвоить себе ежели не точную команду, то по крайней мере опеку над всем тамошним краем и всем, что в нем есть...
Хваленый ваш Мордвинов более свои дела делает".

Такой нелестный отзыв о деятельности Мордвинова дал канцлер Безбородко.
Однако назначенный в начале 1799 г. вместо Мордвинова адмирал Вилим (Василий) Петрович Фон-Дезин (ок. 1748-1828 гг.) был ему не лучшей заменой. Это был яркий пример адмирала-неудачника. Выходец из прибалтийских немцев, Фон-Дезин в 1778г. в чине вице-адмирала командовал крупной эскадрой в районе Готенбурга и Карлскроны. Провел несколько неудачных операций против шведских прибрежных селений. Выполняя приказ С.К.Грейга о блокаде Карлскроны и узнав о смерти адмирала, покинул самовольно Карлскрону, куда смог потом укрыться бежавший из Свеаборга шведский флот. Прибыл на зимовку в Христианзунд, где флот весной был рассеян льдинами. Екатерина,узнав об этом,сказала: "Дурак Фон-Дезин проспит и потеряет 11 кораблей". Таким же неудачником был и его брат Мартин. Екатерина говорила: "тот виноват пред отечеством, кто ввел в адмиралы обоих фон-Дезинов". Но время уже было другое, Россией правил Павел I, который назначал на высокие посты всех, кто был в опале при Екатерине. Так В.П.Фон-Дезин стал главным командиром Черноморского флота, пробыв в этой должности до 1802 г. За время его правления ничего не было сделано для развития судостроения в Николаеве, не заложили ни одного судна; ничего знаменательного не произошло и в самом Николаеве. Лишь несколько событий нарушили монотонную, размеренную, сонную жизнь города.
В 1800 г. в Николаеве была открыта Черноморская медицинская управа. В 1801 г. известный инженер, строитель каналов, инженер-генерал П.К.Сухтелен проездом побывал в Николаеве и, получив разрешение, отправился в Парутино, где вел раскопки, обнаружив ольвийские монеты. Сухтелен подтвердил предположение, что здесь должна находиться древняя Ольвия. Вот и все достопамятные события.
4 августа 1802 г. адмирала Фон-Дезина перевели в Балтийский флот, а вместо него назначен адмирал маркиз И.И. де Траверсе.

*Дерибас. Дворянскую частицу "де" О.М.Рибас приписал себе сам и стал величаться "Де Рибасом", а потом "Дерибасом".

Маркиз Иван Иванович де Траверсе

Маркиз И. И. де Траверсе, французский аристократ, бежавший от ужасов революции, был капитаном французского флота. Принят на русскую службу в гребной флот в 1791 г. с чином генерал-майора. В 1797 г. командовал эскадрой канонерских лодок под общим начальством адмирала В.П.Фон-Дезина. 14 марта 1801 г. после тихой и спокойной службы произведен в адмиралы, видимо потому, что понравился императору. В середине 1802 г. назначен главным командиром Черноморского флота и портов. С 1809 г. переведен в Санкт-Петербург и определен управляющим Морским министерством, без оставления прежней должности. В Николаеве вместо маркиза управлял в эти годы флотом и городом вице-адмирал Н.Л.Языков, которого назначили исправляющим должность главного командира Черноморского флота и портов и военного губернатора Николаева и Севастополя. Так продолжалось до 1811 г., когда Языков был официально утвержден в этой должности.
И.И. де Траверсе - этот утонченный французский аристократ, с прекрасными манерами, знавший, когда и что нужно сказать, был ловким царедворцем, умным и блестяще образованным человеком. Зная о господствовавшей в России континентальной доктрине, которую поддерживал Александр I, де Траверсе не проявлял инициативы в развитии судостроения и флота на Черном море. Во время вспыхнувшей новой русско-турецкой войны 1806-1812 гг., русское правительство в 1806 г. разработало смелый план захвата Константинополя с моря десантом с кораблей Черноморского флота. Де Траверсе и герцог Ришелье, новороссийский губернатор, отклонили эту операцию, сославшись на недостаточное число сухопутных войск и слабую их подготовку. Так Черноморский флот, в котором принимали участие и николаевские суда, ничем не проявил себя в этой войне, исключая набеговые операции, во время которых дважды была взята и разорена турецкая крепость Анапа, захвачена крепость Сухум-кале, совершены неудачные набеги на Трапезонт и диверсия с захватом турецких судов в Пендераклии.
В Николаеве де Траверсе, как истый французский аристократ, начал с создания нормальных удобств для жизни. Он перестроил мордвиновскую "избу", торжественно называвшуюся "адмиральским домом", в красивый небольшой дворец, выполненный в стиле позднего русского классицизма (по-видимому, по проекту Ф.И. Вунша), перепланировав его, пристроив боковые крылья с колоннами.
Маркиз завел ботанический сад с ажурной оранжереей, где разводил экзотические растения, основал вокруг своего дома дикий и фруктовые сады, цветники и клумбы. Адмирал повелел также раздавать пустующие земли морякам и горожанам для разведения садов и огородов.
В 1801 г. под покровительством директора Штурманского училища контр-адмирала графа М.И.Войновича был создан любительский театральный кружок из учеников, который впервые дал представление 28 октября. В следующем году граф Войнович издал приказ по училищу, поощряющий работу любительского театра. С этого времени и следует считать начало театральной деятельности в Николаеве (театр при училище был закрыт приказом А.С.Грейга в 1823 г. после нашумевшего в городе дела В.И.Даля, как рассадник безнравственности среди юных морских воспитанников).
В 1802 г. 8 октября вышел императорский указ об образовании Николаевской губернии с центром в Николаеве и был назначен губернатором действительный статский советник Акулов. Но губерния просуществовала недолго. Де Траверсе счел, что Николаев слишком маленький город, чтобы в нем могли мирно ужиться две управляющие силы - главный командир Черноморского флота и независимый губернатор. Поэтому с его подачи указом от 15 мая 1803 г. Николаевская губерния была ликвидирована, а вместо нее образована Херсонская губерния с городом Николаевом, входящим в нее. Так было произведено "разделение властей".
7 июля 1803 г. в Николаеве учреждена ремесленная управа, ведавшая жизнью мещанского населения города. В этом же году было ликвидировано училище корабельной архитектуры.
Заботясь о духовной жизни города и моряков, составлявших основное его население, де Траверсе в сентябре 1803 г. учредил Депо Карт, которое должно было заниматься гидрографической службой. При нем маркиз организовал Кабинет древностей, типографию и литографию. Кабинет древностей, куда свозились все археологические находки, обнаруженные на землях Морского ведомства, стал первым музеем в Николаеве. При Депо Карт была создана прекрасная библиотека.
7 октября 1803 г. был учрежден первый герб Николаева, включавший в свою эмблематику атрибуты Св.Николая Мирликийского.
Для подготовки военных моряков в 1804 г. открыто Училище флотских юнг, куда принимали детей матросов, солдат и разночинцев.
20 марта 1805 г. официально утверждена должность Николаевского и Севастопольского военного губернатора, которую должен был занимать главный командир Черноморского флота. Первым губернатором Николаева и Севастополя утвержден маркиз де Траверсе. Этим он окончательно отделил управление города от Херсонской губернии, сделавшись независимым военным губернатором. Такое управление сохранялось 100 лет.
8 1805 г. вместо наплавного Ингульского моста из бревен был сооружен понтонный, а в следующем году в Николаеве утвержден Сиротский суд. Вот то немногое, что сделал маркиз для города. Но самое главное - это отчуждение для Николаева земли. Нам сейчас кажется это вообще каким-то недоразумением, но дело в том, что в русских городах, независимо от их ранга, разрешалось держать скот, включая и крупный рогатый. Для его выпаса требовались земли, которые, согласно екатерининскому городовому положению, отмежевывались вокруг периметра города (заметим, что коров и коз держали в Николаеве вплоть до 30-х годов нашего века и гоняли скот через весь город на пашню). Маркизу удалось добиться отмежевания земли за Николаевским полуостровом, в сторону Богоявленска и Водопоя, и за Ингульским мостом.
Несмотря на сдержанное отношение правительства к Черноморскому флоту, де Траверсе все же смог возродить в Николаеве судостроение. В 1809 г. был заложен второй в истории Николаевской верфи корабль "Лесное" и фрегат "Минерва", в 1808 г. - корвет* "Або", в 1807 г. спущены две бригантины** "Десна" и "Днестр" и личная яхта*** главного командира "Твердая". Как видим, по сравнению с полным бездействием предшественников маркиза, постройка 6 судов было неплохим началом.
В связи с начавшейся войной с Турцией де Траверсе предпринял все меры к защите Николаева с воды: на Волошской косе и Глубокой Пристани запроектированы временные батареи, разработан проект восстановления потемкинского блок-форта на искусственном островке напротив Очакова (совр. о.Первомайский). Херсонский купец М.Варшавский для этих укреплений изготовил с подряда 50 поворотных платформ для крепостных орудий.
В 1804-1805 гг., согласно распоряжению правительства, в Адмиралтействе построена компасная мастерская, которая стала первым предприятием точной механики и оптики в Николаеве.

*Трехмачтовый корабль меньших размеров, чем фрегат.
**Небольшое транспортное судно.
***Небольшое судно для разъездов командующего и царских особ.

Город во времена маркиза де Траверсе

Город продолжал строиться и развиваться. Архитекторов и строителей осталось в нем мало, так как казенные постройки, кроме как на территории верфи и в Слободке, не возводились. Уехали из Николаева И.И.Князев, П.В.Неелов, В.А.Ванрезант и М.И.Портарий. Всей архитектурной работой занимался один только Ф.И.Вунш, да вернулся прощенный бывший гзель К.Орлов. Строительством по-прежнему руководил В.И.Вектон.
В 1803 г. Ф.И.Вунш разработал новый генеральный план города и чертежи нескольких адмиралтейских зданий:артиллерийского двора, воловьего двора, домов штаб- и обер-офицеров, казарм на 500 человек, магазина корабельных лесов, провиантского магазина, морского острога. Все это было сооружено на территории Адмиралтейства и в городе.
С легкой руки маркиза в Николаеве стали разводить сады и огороды. Де Траверсе проявлял заботу о Спасском урочище и о Лесках, где основал свои летние резиденции. Как и во времена Н.С. Мордвинова, в перестроенном изящном "адмиральском доме" по вечерам собиралось благородное общество, давались балы, а летом веселились в Молдаванке, Спасском доме и в Лесках.
А город по-прежнему "пополняли" преступным людом. В 1803 г. вышел Манифест об освобождении ссыльных невольников и о поселении их в южных городах. Немало в городе жило и пленных турок. В 1807 г. в Николаеве их проживало несколько сот; для них нанимали частные дома или поселяли на блокшивах.
С ними вместе были семьи и прислуга. Так, у трехбунчужного паши было две жены, свита из 219 человек, да у жен свита из 107 человек! А всего в районе Николаева проживало 16 635 пленных турок и их семей, составлявших опасную силу. Всю эту ораву надо было кормить, поить и одевать. Только на содержание в Николаеве "трехбунчужного паши и того же достоинства вдовы" тратили 1000 рублей в месяц. Все это было очень накладно, поэтому правительство приняло решение о возврате всех пленных в турецкие земли. В марте 1808 г. они были вывезены.
Де Траверсе, понимая, что в степной зоне, где находится Николаев, должны хорошо прижиться овцы и бараны, в 1803 г. послал в Испанию габару "Иосиф" за породистыми баранами для разведения на Николаевщине. Так началось у нас овцеводство.
О том, как выглядел город "во времена маркиза", можно судить по воспоминаниям французского негоцианта Сикарда, проезжавшего через Николаев в 1808 г. по пути в Одессу: "Николаев стоит на левом берегу Буга... В сем городе находятся складни и магазины Черноморского флота. Когда мы проезжали, то еще в гавани не было ни одного линейного корабля в отстройке; как скоро они отделаются, немедленно отправляют их в Севастополь. Жителей в городе около девяти тысяч, почти все - служащие во флоте или жиды; сии последние имеют отвратительный вид. Положение Николаева не так хорошо - улицы широки, а домы низкие и выстроены по большей части из дерева или глины". Как видим, то, что радует наш глаз - широкие, прямые улицы - кололо глаз француза, поскольку его глаза привыкли к западно-европейским городам с узкими, кривыми улочками и высокими домами.
По-прежнему, город страдал от недостатка воды. Спасский водопровод, для которого Мордвинов заказал даже трубы, так и остался на бумаге. Воду приходилось привозить в бочках издалека - из Спасска, работа эта была тяжелой, и вода стоила дорого. Сохранилось любопытное воспоминание Н.С. Селивановского о капитане Д.А. Лукине, знаменитом силаче, жившем в это время в Николаеве:
"Около пяти лет батюшка был в Николаеве, где подружился со многими флотскими и между прочим с силачом Лукиным, бывшим капитаном корабля. Он жил бедно, кучер его Илья, впоследствии бывший у императора Александра, тоже был силен. Бывало у Лукина гости, Илья привозит бочку воды сорок ведер и вызовет барина составить; они двое снимут с телеги бочку и бережно опустят на землю*".
"С Лукиным было в то же время весьма любопытное происшествие за жену его, бывшею красавицей и несколько кокеткою, - вспоминает далее Селивановский. - Лукин ездил в экспедицию, за женою его ухаживал какой-то итальянец, тоже лейтенант или капитан флота, и хвастался ее благосклонностью. Лукин воротился, слухи дошли до него, желая придраться к хвастуну под другим предлогом, - раз на бале у адмирала, проходя мимо его, любезничавшего с дамами, наступил ему на ногу и придавил всею силою. Тот закричал и вскочил на одной ножке, - началось объяснение и назначена была поутру дуэль, а отец мой выбран Лукиным в свидетели. Весь вечер Лукин был скучен, стоял молча, прислонясь к стене, пил пунш и все не развеселялся. Дело стало гласно; хвастун, боясь встречи с Лукиным, пришел рано прощаться с сестрою, любовницею какого-то адмирала, и матерью; они пристали к нему. Как за секрет, он рассказал в чем дело. Его не пустили, заперли, бросились к начальству; Лукина**, ожидавшего на месте, арестовали, а его противника послали куда-то в тот же день; тем и кончилось все".

В 1807 г. вышло постановление правительства о разборке недостроенных домов Г.А.Потемкина и А.В.Браницкой в Богоявленске на камень для строительства казарм. Так закончили существование еще два своеобразных архитектурных творения И.Е.Старова, которые использовались главными командирами в качестве загородных дач.
Во время правления вице-адмирала Н.Л.Языкова (1809-1816 гг.) в Николаеве почти ничего не изменилось. Языков продолжал дело де Траверсе, не форсируя события. С 1810 г. в городе развилась частная внутренняя торговля, суда швартовались на Военной пристани в устье Ингула. Это были русские суда, которые имели право на внешнюю морскую торговлю. В 1812 г., согласно указу императора, была переселена Едисанская орда, кочевавшая по Николаевщине. Она откочевала в Бессарабию и там обосновалась.
Война 1812 г. почти не затронула Черноморский флот. Только один отряд из николаевского флотского экипажа был послан на войну с французами и дошел до Парижа.
В октябре-ноябре 1813 г. проездом в Одессу в Николаеве останавливалась Сицилийская королева Мария, которая ехала на свидание со своим возлюбленным герцогом Арманом Эммануэлем де Ришелье, генерал-губернатором Новороссии. Ее приезд вызвал много беспокойства у властей и полиции, поскольку население Николаева не отличалось "чистотой крови".
О состоянии города во время правления Н.Л.Языкова узнаем из отчета, составленного по требованию министра полиции (27 января 1812 г.).В справке говорится, что в городе при "адмиральском доме" заведен ботанический сад. Морскому ведомству принадлежат: домов деревянных двухэтажных - в городе 2, в Спасске 1, занимают их главный командир и "капитан-паша" (пленный турецкий адмирал); каменных двухэтажных - за Слободкою 4, штаб- и обер-офицерские; каменных одноэтажных - в Николаеве 50, в Слободке 14 и в Спасске 8, всего 71 дом, занимают их "генералитет, штаб- и обер-офицеры", "фонтанов водосточных в Спасске 5" (видимо, два из них - колодцы); пороховых каменных погребов в Спасске 2. Далее в справке говорится: "Обывательских домов каменных 1010, деревянных 358, жителей обоего пола 3285 дут; купцов 2 гильдии евреев 6 душ, 3-й гильдии христиан 80, евреев 4 души, мещан 1478, цеховых 130 душ. Лавок каменных 57, деревянных 22, всего 79".
В городе уже было 4 водочных и 3 винных завода ("Возделывается фруктовая водка на манер французской"). Очевидно, в Николаеве пили уже тогда крепко. И еще сведения из справки:
"Сверх того коммерческие люди строят для себя мелкие суда.
Училища: штурманское, артиллерийское, флотское для юнг.
Попечением бывшего главным командиром г. адмирала маркиза де Траверсе Депо Карт снабжено довольно обширною библиотекою и собранием редкостей во всех родах.
У турецкого паши турок 19".

К этому перечню надо добавить здание Городовой управы, построенное в 1810 г. взамен Магистрата, отобранного флотом.
В заключение приведу еще одно высказывание соратника герцога Ришелье графа Ланжерона о Черноморском флоте: "Что касается до казнокрадства и злоупотреблений, то все это во флоте было гораздо хуже, нежели в сухопутной армии. Из дерева, предназначенного для постройки судов, строили дома для офицеров, контроль оказывался ничтожным. Администрация флота состоит из мошенников. Я об этом могу судить как очевидец".
Что же, может Ланжерон был и прав, нам сейчас трудно об этом судить. Если администрация и не состояла сплошь из мошенников, то не скажешь, что она всегда состояла из энтузиастов своего дела. И примеры у нас перед глазами.
1 марта 1816 г. главный командир Черноморского флота вице-адмирал Николай Львович Языков был уволен по болезни в отпуск, а на его должность назначен вице-адмирал Алексей Самуилович Грейг.

*Около 480 килограммов только одной воды, не считая веса дубовой бочки.
**Лукин погиб в Афонском сражении 19 июня 1807 г., командуя кораблем "Рафаил" (ему оторвало голову турецким ядром).

Между войнами



Алексей Самуилович Грейг

2 марта 1816 года вице-адмирал А. С. Грейг (1775-1845 гг.) назначается главным командиром Черноморского флота и портов и военным губернатором Николаева и Севастополя.
По происхождению родителей Грейг был шотландцем. Службу на море он начал с 10 лет адъютантом на корабле своего отца С.К.Грейга, знаменитого русского адмирала, победителя турок при Чесме и шведов при Гогланде. При рождении Алексей был пожалован своей крестницей Екатериной Великой в чин мичмана, но в зачет ему шел стаж только с 18 лет* .В 1785 г. по распоряжению Екатерины десятилетний Грейг направляется в Англию волонтером во флот. После этого Грейга еще дважды посылали служить в английский флот, где он совершил плавание в Китай и Индию, участвовал в сражениях с французскими и голландскими судами. В двадцать три года в чине капитана 2-го ранга Алексей назначен командиром корабля "Ретвизан".
В 1799 г. в составе английского флота Грейг участвовал во взятии голландской крепости Гельдер и голландского флота, стоявшего там, за что получил орден Св. Георгия 4-го класса.
В 1804 г. во главе эскадры А. С. Грейг совершил плавание вокруг Европы в Средиземное море, где вступил под флаг адмирала Д. Н. Сенявина, командовавшего русским флотом в войне с Турцией. 1807 год принес Грейгу много боевых дел, в которых отличился молодой контр-адмирал. Он участвует в блокаде Дарданелл, высаживает десант на остров Тенедос, лично ведет первую колонну и овладевает крепостью и островом; в составе эскадры Сенявина, будучи вторым флагманом, Грейг участвует в Дарданельском сражении, затем штурмом овладевает островом Лемнос, вместе с Сенявиным громит турецкие корабли в Афонском сражении.
В 1809-1812 гг., в связи с примирением с Наполеоном и ухудшением отношений России с Англией, Грейга направляют в Москву, где он провел четыре года, вплоть до наполеоновского нашествия. Затем Грейг был послан за границу с дипломатическим поручением, и в 1813 г. через Англию вернулся в Россию. В этом же году он командовал эскадрой гребных судов при осаде Данцига и за отличие произведен в вице-адмиралы. Выбор Грейга на должность главного командира Черноморского флота и портов не был случайным. Грейг был хорошо известен не только на флоте, но и лично императору Александру, который высоко ценил этого храброго, знающего и образованного моряка.
И действительно, Алексей Самуилович Грейг удивлял и поражал современников своими профессиональными знаниями моряка и широким научным кругозором. Его научные интересы, помимо мореплавания, кораблестроения и морской артиллерии, охватывали математику, особенно прикладную, физику, астрономию, медицину, юриспруденцию, экономику и химию. Грейг увлекался также музыкой (играл на четырех инструментах), рисованием, педагогикой, ботаникой и историей. Он свободно владел четырьмя языками. Это был, по свидетельству современников, человек энциклопедической эрудиции, с глубокими познаниями и государственным подходом ко всем делам.
Формально не получив специального образования, А.С.Грейг достиг, однако, больших высот во многих областях благодаря удивительным способностям к самообразованию, глубокому, проницательному, аналитическому уму, высокой личной дисциплине. Где бы Грейг ни работал, какой бы области ни касался, всюду он вводил что-либо новое, более совершенное, передовое.
За заслуги в развитии астрономии, кораблестроения, гидрографии и экономики Грейг удостоился высоких научных званий и наград, он был избран почетным членом Императорской академии наук, почетным членом и вице-президентом Вольного экономического общества, членом Московского общества испытателей природы, членом Копенгагенского астрономического общества и других иностранных обществ.
Прибыв в Николаев и осмотрев Адмиралтейство и флот, Грейг принялся энергично их возрождать. Он ввел в мастерских новые механизмы, применил паровые машины для обработки лесоматериалов и железа, предписал употреблять вместо дров донецкий каменный уголь и предложил еще ряд технологических улучшений.
В области кораблестроения А.С. Грейг разработал и широко использовал на практике математический метод проектирования обводов судов, совершенствовал конструкции кораблей, лично спроектировал несколько судов нового типа, построил первый в России военный пароход, развивал паровое судостроение, усовершенствовал корабельную артиллерию и т.д.
Беспокоясь об увеличении боевой силы флота, адмирал стремился довести количество судов до штатного числа и увеличить мощь каждого нового судна. По его приказу построен первый на Черном море 120-пушечный корабль "Варшава", первые 60-пушечные фрегаты типа "Тенедос" и первые 3-орудийные канонерские лодки типа "Дерзкая".
Под руководством А.С. Грейга энергично развивалась практическая гидрография на Черном море, устанавливались первые маяки и навигационные знаки, углублялись фарватеры, создавались первые описи и карты берегов.
Адмирал Грейг руководил созданием ряда обсерваторий в России, в том числе основал первую на Черном море обсерваторию в собственном адмиральском доме, построил Морскую астрономическую обсерваторию в Николаеве; он известен своими астрономическими наблюдениями (совместно с К. Кнорре и К. Далем), вошедшими в атласы; впоследствии А.С. Грейг был председателем Комитета по строительству Пулковской обсерватории - главной обсерватории России.
А.С. Грейг улучшил морскую систему сигнализации и связи, разработал новый ночной сигнальный аппарат, изобрел новый оптический телеграф и установил первую на Черном море линию оптической связи Николаев-Севастополь и Николаев-Измаил.
Значительный вклад А.С. Грейга также в экономику судостроения. Основывая хозяйственную деятельность Черноморского флота на строгих экономических расчетах, он сумел сэкономить стране миллионы рублей. Из полученной экономии по флоту адмирал уделял часть денег на развитие города.
Предвидя приближающуюся войну с Турцией, Грейг поставил перед правительством вопрос об ассигновании экстраординарных сумм на срочное строительство линейного флота. На эти деньги им было основано новое Спасское адмиралтейство в Николаеве, где с подряда строились корабли и фрегаты.
Служа более семнадцати лет главным командиром Черноморского флота, А.С.Грейг был инициатором научного подхода к руководству флотом: он реорганизовал структуру и управление флотом, впервые в России создал морской штаб, упростил документацию, ввел стандартные бланки отчетности и т.д.
Через два года после начала правления Грейга император Александр I совершил первую свою инспекционную поездку на юг. В мае 1818 г. царь прибыл в Николаев. Вот как об этом вспоминает сопровождавший его Михайловский-Данилевский: "6 мая 1818 г. приехали часу в седьмом в Николаев, где были встречены командиром Черноморского флота адмиралом Грейгом. Государь остановился в его прекрасном доме... 7-го мая. К утру мы были в Адмиралтействе, где спускали фрегат "Флору", потом в разных казенных заведениях и между прочим в штурманском училище".
Любуясь великолепным видом разлива Бугского лимана, открывшимся с косогора Дикого Сада, восхищенный император предложил соорудить здесь беседку, чтобы наслаждаться видом морского простора. Грейг выполнил это требование императора: вначале была сооружена временная беседка, а в 1827 г. возвели красивый каменный павильон под названием "Храм Весты"", проект которого выполнил пансионер Черноморского флота ученик Академии художеств Р.Кузьмин.
17 мая Грейг представил императору Черноморский флот в Севастополе, который "показался в блестящем виде".

*Средний возраст кадетов, выпускавшихся из Морского корпуса в мичманы.

Николаев во времена Грейга

Николаев родился как придаток к верфи, им он оставался всегда. Жизнь города, судостроение, флот и Адмиралтейство тесно переплетались и не могли существовать друг без друга. Это прекрасно понимал А.С.Грейг, который с первых же дней своего правления способствовал развитию не только Адмиралтейства, но и процветанию города.
Дадим слово знающему лицу - николаевскому купцу 1-ой гильдии А. Самокишину. Вот что он пишет:
"Город Николаев основан... с целью стратегическою, именно: для сооружения только что возрождавшегося в то время Черноморского флота, так как местность его представляла единственное удобство для корабельной верфи. Но местность эта, по близости к Одессе, начинавшей в то время процветать в торговом отношении, не могла привлечь на свою почву сословия торгового, а потому бывшему главному командиру Черноморского флота, севастопольскому и николаевскому военному губернатору, адмиралу А.С.Грейгу, принявшему в 1817 году в свое управление город, населенный одними чинами флота, представляло много забот и трудов, сооружая флот в Николаеве, привлечь в этот военный город коммерческих людей, без которых многое в начинаниях его не могло осуществиться. Только мудрая прозорливость А.С.Грейга в выборе сотрудников, неподражаемая прямота действий по собственному убеждению и неусыпное попечение о благе вверенного ему города - не в слове, а в деле, устраняли эти препятствия".
Нужно сказать, что Николаевское адмиралтейство было лакомым куском для коммерческого люда. Ежегодно через него проходило восемь-десять миллионов рублей, шедших на кораблестроение, строительство ведомственных зданий и мастерских в Адмиралтействе, но в основном - на поставки разных материалов флоту. Поэтому сюда, как мухи на мед, слетались купцы со всех городов России, а иной раз и иностранцы: все хотели отхватить себе кусочек от этого лакомого пирога.
"Алексей Самойлович, - продолжает Самокишин, - увидев, что иногородние купцы являются в Николаев только временно, для взятия в морском ведомстве подрядов, он, дабы привлечь торговое население и развить местную торговлю, испросил Высочайшее разрешение на передачу в ведение николаевского городского общества хранившегося в одесском коммерческом банке Всемилостивейше дарованного капитала в 240000 руб. Ассигнациями. Вследствие этого ходатайства в 1821 году учреждено в Николаеве кредитное учреждение, названное Городовым комитетом".
Согласно уставу, Городовой комитет выдавал "ссуду жителям для устройства заведений, служащих к украшению города и облегчению жителей в повинностях".
Так возник в Николаеве первый банк, который вначале выдавал ссуды только николаевским купцам, что привлекло в город "промышленников, развивших в нем местную торговлю необходимыми потребностями для кораблестроения и флота, а равно и для города". Со временем предложения стали превышать спрос, и чтобы не потерять иногородних поставщиков и поощрить их осесть в Николаеве, Грейг разрешил давать ссуду и им. Так начала развиваться в городе внешняя торговля - все избыточные продукты отправлялись купцами в Одессу.
Как пишет А.Самокишин: "На прибыль от капиталов Городового комитета, находившихся в беспрерывном обращении у подрядчиков за 8%, А.С.Грейг устроил, во время чумы, карантинную каменную стену от реки Буга до Ингула, уездное училище, городовыя: больницу и богадельню, коммерческую пристань и другия полезныя учреждения, из коих в особенности говорит сам за себя Спасский бассейн, продовольствующий город свежею, здоровою ключевою водою; с помощею ссуд из того же комитета, адмирал вызвал иностранцев Самаси и Аляуди, из коих первый открыл сначала кирпичную и черепичные фабрики, а потом фаянсовую, не уступавшие заграничным, а второй устроил механическую мельницу, при которой выделывались сукно и фланель".
В связи с развитием каботажной и заморской торговли и неудобным расположением коммерческой пристани в Военной гавани на Ингуле (судам надо было долго лавироваться, чтобы туда дойти), городской голова, весьма активный сподвижник Грейга, Егор Григорьевич Кустов*, обратился к Грейгу с проектом устройства пристани на Буге, в районе Поповой балки. Адмирал поддержал это предложение, направив его в правительство. 7 июня 1821 г. последовало на это Высочайшее повеление, и вскоре была сооружена деревянная пристань, прослужившая до 1889 г.
Грейг распорядился основать Базарную площадь и на ней построить каменные мясные лавки, куда были перенесены старые лавки от "ризницы", находившиеся ранее нeдалеко от Городовой канавы. Впоследствии Грейг основал для жителей Военной и Рабочей Слободок особый Военный рынок - поближе к месту проживания военных моряков и мастеровых Адмиралтейства.
Торговля "красным товаром" производилась в Греческих рядах, еще сохранившихся и занимавших весь квартал по Адмиральской улице, и в новых Гостиных рядах, построенных в 1820 г. и находившихся по Соборной улице (совр.Советская), между Потемкинской и Таврической (совр.Шевченко).
В 1820 году на верфи построили первый военный пароход "Везувий", открывший начало парового судостроения.
В Николаеве со времен основания осели ногайские татары, особенно после принудительного выселения орды за Днестр. С тех пор число их возросло, и они попросили разрешения открыть молитвенный дом. В 1820 г. было принято решение о построении первого мусульманского культового сооружения.
А.С.Грейг, заботясь о нравственности моряков и в особенности офицеров, принял решение о строительстве специального клуба для них. Дело в том, что в городе жило много морских офицеров, а на зиму приходили в гавань суда и разоружались. Матросов помещали в казармы, а офицеры от безделья начинали пить и буянить. Чтобы "организовать" их досуг, в 1824 г. был построен дом флагманов и командиров, по-видимому, по проекту архитектора Ф.И.Вунша, ставший впоследствии Зимним морским собранием.
Грейг, сам будучи знатоком астрономии, понимал, что для образования морских офицеров и штурманов, а также для научной работы Черноморскому флоту не хватает астрономической обсерватории. Для начала он велел соорудить на адмиральском доме астрономический купол, что и было сделано в 1818 г., по-видимому, по проекту Ф.И. Вунша. Так появилась "домашняя" обсерватория адмирала. А в 1821 г. Грейг добился у правительства разрешения на строительство Морской астрономической обсерватории. Проект ее выполнил Ф.И.Вунш. Обсерваторию строил на Спасском кургане с 1821 по 1827 гг. гидротехт Б.В.Фандер-Флис. 20 сентября 1827 г. обсерватория была открыта, и астроном К.Х. Кнорре начал свои наблюдения.
С 1831 г. обсерватория стала производить регулярные метеорологические наблюдения в Николаеве.
Продолжая начинания Г.А.Потемкина, создавшего оркестр и хор военной музыки, адмирал Грейг в 1822 г. издал приказ о заведении при каждом флотском экипаже хора певчих из служителей экипажа, а на каждом корабле - оркестра духовой музыки. А еще раньше, получив разрешение Александра I, бывшего в 1818 г. в Николаеве, Грейг построил в 1819 г. музыкантскую школу при доме главного командира. В 1818 г. с благословения императора А.С.Грейг отремонтировал пришедшие в ветхость здание "молдаванки" и ее флигели и передал их под Летнее морское собрание.
Город продолжал украшаться красивыми зданиями. Так, в 1820 г. на мысе Порохового Погреба, на том месте, где мечтательный Мордвинов собирался возвести "храм наук" - Кадетский корпус, появилось красивое и величественное здание Артиллерийского училища, в котором впоследствии поместили Штурманское училище. Прекрасно скомпонованная и построенная в формах позднего русского классицизма, эта постройка украсила заброшенный уголок Николаева.
В 1826 г. было перестроено здание бывших Каменных лавок на Магистратской площади. Сохранив ту же архитектурную композицию, оно лишилось молдавско-турецкого "привкуса" и превратилось в строгое классические сооружение, спроектированное, по-видимому, Ф.И.Вуншем.
Ф.И.Вунш спроектировал также Морской острог с лазаретом и церковью - в строгом классическом стиле, который был построен в 1828 г.
Много внимания адмирал Грейг, как губернатор, уделял благоустройству города.
Для защиты города от разбойников, бродяг и диких животных по распоряжению Грейга в самой узкой части Николаевского полуострова между рекой Ингулом и Бугским лиманом (у Поповой балки) была выстроена высокая каменная стена с одними только воротами у Херсонской заставы. Стену закончили в 1828 г., и она спасла жителей Николаева от чумы, поразившей весь юг в 1829-1830 гг.
Грейг распорядился вымостить основные улицы города, проект замощения был разработан Ф.И.Вуншем, и в 1819 г. покрыли булыжником всю Адмиральскую улицу и Ингульский спуск. Но далее дело не пошло: когда в 1824 г. было намечено замощение других улиц, население воспротивилось этому, поскольку оплата работы была возложена на город. Грейг взял половину расходов на флот, но ему с трудом удалось добиться замощения еще одной только улицы - нынешней Советской. Так и остался Николаев немощенным почти до конца прошлого века. Только на двух парадных улицах - Адмиральской и Соборной - были сделаны тротуары и обсажены с двух сторон тополями и акациями.
К 1828 г. была очищена и восстановлена Городовая канава со всеми питающими ее каменными трубами, желобами и стоками, спасавшая не раз город от наводнения при сильных ливнях или оттепелях.
Для защиты жителей от грабителей, особенно ночью, по городу было сооружено 12 караульных будок (1826 г.).
При поездке в Очаков или Одессу приходилось пользоваться очень далеко расположенной переправой (напротив Малой Коренихи). По распоряжению Грейга в 1828 г. переправу перенесли в Спасск и расположили у высохшего второго Спасского источника (бывш. Варваровский спуск). Здесь были сооружены каменный причал и караульный дом Одесской заставы. Переправа осуществлялась в село Варваровку на больших шаландах.
В 1820 г. к построенной ранее богадельне пристроили дом для подкидышей.
Освещение улиц керосиновыми фонарями началось по распоряжению А.С.Грейга в 1823 г. Ф.И.Вунш разработал проект красивых фонарных столбов. Адмиралтейство сделало фонари, и 22 из них были установлены на Адмиральской улице - от адмиральского дома до здания Штурманского училища, а 35 поставлены на Соборной (совр.Советской) - от Ингульского моста до Базарной площади.
Грейг проявлял большую заботу об озеленении города, понимая, что только растения защитят город от пыли и знойных суховеев. Продолжая дело де Траверсе, он заботливо ухаживал за диким и фруктовым садами при адмиральском доме, построил новую красивую оранжерею взамен обветшалой, сооруженной еще при де Траверсе. Грейг продолжал заниматься акклиматизацией деревьев и кустов. По его распоряжению был озеленен юго-западный склон Спасского кургана от Обсерватории до дороги в Лески, представлявший сплошные пески. Никто не верил в эту затею адмирала и втихомолку посмеивался над ним, но через несколько лет вместо песчаного пустыря, с которого на город несло тучи пыли, зазеленел парк (сейчас Пионерский парк).
Были разведены сады при новом Штурманском училище и при Черноморской кадетской роте. Поддерживались в хорошем состоянии Спасск, Лески и Казенный фруктовый сад у третьего Спасского источника.
В 1826 г. по распоряжению Грейга была уничтожена городская свалка на склоне над Военной гаванью и вместо нее разбит бульвар, который со временем стал украшением города и местом летних гуляний жителей. Не обошлось и без курьезов: город, населенный, в основном, моряками и адмиралтейскими служителями, которые юридически не входили в городские сословия, собирал с остальных граждан очень мало налогов. Когда Грейг предложил передать городу бульвар с оплатой его стоимости, то городская Дума отказалась. Тогда адмирал поступил резко: он поставил вопрос перед правительством о возврате части городских земель Морскому ведомству и, получив разрешение, причислил к землям Морского ведомства всю береговую полосу вдоль Ингула и Бугского лимана. Граница между городскими и морскими землями проходила посередине Адмиральской улицы. К землям Морского ведомства были причислены также Адмиралтейский плац, Магистратская площадь, бульвар, весь Спасск, Лески и Плац-парадная площадь (впоследствии Аркасовский сквер). Город попытался отсудить эти земли обратно, но безуспешно.
В 1831 г. вышло распоряжение Грейга "об отдаче разным лицам земли, принадлежащей Адмиралтейскому ведомству для разведения садов и огородов", прообраз последующих "дач".
В 1832 г. Морским ведомством были выпущены правила по управлению хозяйством казенных садов в Николаеве, включающих Лески, Спасск, Бульвар и сады при доме главного командира, Штурманском училище, Молдаванском доме и т.д. Согласно этим правилам производилась подчистка садов, посадка деревьев, их лечение и т.п.
В 1822 г. полицмейстером П. И. Федоровым была предпринята первая попытка наименования улиц. Проект, включавший названия 13 продольных и 7 поперечных улиц, однако, не был утвержден Грейгом. Предложенные в этом проекте названия в большинстве случаев были впоследствии даны улицам.
При покровительстве Грейга в Николаеве развивалось частное судостроение. Так, выше Адмиралтейства по течению реки Ингул возникли Вольные верфи купцов М.Серебряного ("Серебряный док") и Варшавского ("Маркусов эллинг"), а в Спасске - новая верфь действительного статского советника А.А. Перовского. На этих верфях строили с подряда суда для Черноморского флота. В 1825 г. в Николаеве появился первый частный пароход, принадлежавший графу М.С. Воронцову - генерал-губернатору Новороссийской губернии. В 1827 г. николаевским купцом и промышленником Бухтеевым построен первый пароход "Лиман" по заказу М.Серебряного (для буксировки корабельного леса из Херсона в Николаев). 1828 год ознаменовался открытием первого пароходного сообщения между Николаевом и портами Черного моря. Рейсы выполнял пароход "Одесса", построенный в Николаеве.
В 1826 г. окончательно осуществилось решение Г.А. Потемкина о переносе всего управления и кораблестроения из Херсона в Николаев. В связи с этим порт в Херсоне был упразднен, военное кораблестроение вовсе прекратилось, а в Николаеве - наоборот, развилось (во времена Грейга в Николаеве строились суда на 11 эллингах сразу). По этой причине возрос спрос на мастеровых-судостроителей и возросла их оплата. Так, согласно справке, подписанной николаевским полицмейстером П.И.Федоровым, в 1825 г. мастеровым платили (в день):
плотнику лучшему.......................................2 р. 50 коп.
среднему..............................................................2 руб.
столяру лучшему.................................................3 руб.
среднему......................................................2 р.50 коп.
маляру.................................................................3 руб.
кузнецу........................................................2 р.50 коп.
токарю.................................................................3 руб.
паруснику............................................................3 руб.
брандсбойщику**..................................................3 руб.
конопатчику........................................................3 руб.
купору***.........................................................2 р.50 коп.
пильщикам паре..................................................6 руб.
слесарю лучшему................................................3 руб.
среднему......................................................2 р.50 коп.
рабочему (вид., подручному)......................1 р.50 коп.
Как видим, основные квалифицированные мастеровые получали в день по 2,5-3 рубля, а считая в месяце 22 рабочих дня -55-66 рублей в месяц. Для сравнения приведем размер столовых денег военных мо¬ряков (1826 г.):
начальнику флота, адмиралу........................5000руб.
вице-адмиралу...............................................3000 руб.
контр-адмиралу.............................................2000 руб.
капитан-командору.......................................2000 руб.
начальнику штаба при флагмане.................2000 руб.
командиру экипажа и корабля.....................1500 руб.
командиру фрегата.......................................1000 руб.
командирам прочих судов................оклад жалованья
Это - только столовые деньги, выдававшиеся за нахождение в море. А каковы же были "оклады жалованья"? Приведу сведения за 1834 г., когда они немного выросли:
капитан 1-го ранга...............................1500 руб. в год
капитан 2-го ранга........................................1200 руб.
капитан-лейтенант........................................1000 руб.
лейтенант........................................................900 руб.
мичман............................................................. 700 руб.
Следовательно, в месяц младшие офицеры (лейтенанты и мичманы) получали 75-58 рублей, то есть практически столько же, сколько квалифицированные мастеровые (при вольном найме).
Считая, в среднем, что столовые составляли годовой оклад жалованья, можно подсчитать, что морские офицеры в зависимости от чина (от вице-адмирала до капитан-лейтенанта) получали в месяц 500—167 рублей.
Примерно такое же денежное содержание получали инженеры-кораблестроители. Но у них с 1826 г. были введены премиальные деньги за качественную и быструю постройку судов. Например, за постройку и спуск линейного корабля и фрегата - по 3 рубля с пушечного порта и на серебряном блюде (это 240-300 руб. за корабль и 120-160 руб. за фрегат); за прочие суда, имеющие не меньше 20 орудий, по 3 рубля с порта, но без серебряного блюда.
Интересно сравнить заработок мастеровых и офицеров с ценами. Поскольку в архивных материалах не удалось найти розничных цен, то приведу оптовые закупочные цены по флоту. Например, в 1827 г. заготовительные цены составили:
горячее вино.................3 руб. 29 и пол коп. за ведро
крупа.................................. 1 руб. 43 и пол коп. за пуд
мясо...........................................:.3 руб. 24 коп. за пуд
сухари.......................................... 1 руб. 98 коп. за пуд
соль.........................................................45 коп. за пуд
уксус рейнский.......................... 5 руб. 36 коп. ведро
солод ячный.............. 10 руб. 12 коп. за четверть (3 л)
горох....................................... 1 руб. и пол коп. за пуд
Конечно, розничные цены были выше, но, по самым грубым прикидкам, мастеровой за месячный средний заработок 60 рублей мог купить 18,5 пудов мяса (около 296 килограмм!), или 18 ведер "горячего вина" (водки), то есть 218 литров. Видимо, квалифицированные мастеровые жили небедно, и могли себе позволить купить или построить на Слободке не только саманный, но и каменный дом. Когда мастер Адмиралтейства И.А.Полномочный в 1820 г. был переведен в Николаев, то он купил дом попроще за 1050 рублей, а хороший дом стоил 1500 рублей и более. Читателю предоставляется широкая возможность анализировать и сопоставлять приведенные цифры и "примерять" их на себя.
Грандиозным сооружением, которое предпринял А.С.Грейг, был Спасский самотечный водопровод. Еще когда Александр I посетил Николаев, Грейг обрисовал ему проблему водоснабжения и получил разрешение на предоставление проекта. Первый проект водопровода был разработан Б.В. Фандер-Флисом; предполагалось применить чугунные трубы, но оказалось это дорого, и их заменили керамическими. По проекту длина водопровода от первого Спасского источника (в Спасской балке) - 1689 саженей (около 3500 м). Окончательный проект был переработан инженером Ж.В. Аюи и отвезен им морскому министру И.И. де Траверсе с сопроводительным письмом Грейга, в котором он писал:
"Известно вашему высокопревосходительству, что город Николаев крайне нуждается в получении здоровой и хорошей воды, ибо в обеих реках, город обмывающих, вода солоновата, да и в колодцах в малом числе находящихся не пригодна. И поэтому некоторые жители привозят воду из урочищ Спасска расстоянием от 2-х до 4-х верст... Вода сия может пользовать единственно тех людей, которые имеют достаток, а военные служители и бедные жители, кои составляют превосходнейшую часть города, во всякое время лишены хорошей воды.
Таковой недостаток в сей первейшей для жизни и здоровья человеческого потребности, заставил меня приискивать способы к проведению воды из Спасска в Николаев".

Аюи отвез проект в 1820 г., а Грейг, не дожидаясь утверждения проекта, начал работы. Проект пролежал у министра, а затем и у царя до 1824 г. Александр I умер, так и не рассмотрев его.
Первый участок водопровода, по прямой от третьего Спасского источника до дома главного командира с выводом колодца в доме ("Дворцовый фонтан") и на углу Наваринской и Спасской улиц, был завершен в 1822-1823 гг. и давал воду еще в 60-е годы XIX в. Поскольку сток самого источника на берегу Бугского лимана был заглушён, чтобы вода пошла по трубам, этот источник прозвали "Сухим фонтаном", от которого и вся прилегающая местность получила такое же название.
Строительством водопровода с 1823 по 1827 гг. занимался инженер А.Рокур. Старожил города Н.М. Кумани так описывает Рокура: "Я помню очень хорошо эту личность: маленький, подвижный как ртуть, человек, многоречивый, которого разговор, по быстроте, трескучести н непрерываемости, можно было, без преувеличения, уподобить водопаду, - но только один разговор; с самою же водою он ладил не совсем удачно, как это доказано Спасским водопроводом".
Хорошо, что Кумани очень образно представил нам внешне Рокура, но он был не прав в оценке его знаний как инженера-гидротехника и строителя. А.Рокур был высокообразованным и опытным инженером. Используя труд каторжников, он все же соорудил этот водопровод, который шел от Спасской балки до дома главного командира, а затем - по Адмиральской улице до флотского экипажа и далее, с регулярными ответвлениями в город. Но, как писал Грейг в своем объяснении, когда пошла вода, некачественные глиняные трубы лопнули, и вода ушла в песок. Спасский водопровод представлял в то время сложное инженерное и грандиозное сооружение; на большой глубине были проложены облицованные камнем штольни в рост человека, по дну которых располагались трубы. К сожалению, он так и не был завершен.
В постепенно разросшемся городе со временем оказался дефицит учебных заведений. Единственным таким заведением было Штурманское училище, но в него могли поступать не все. Поэтому А.С. Грейг поставил перед правительством вопрос об открытии в Николаеве общеобразовательных школ и училищ. В октябре 1827 г. начались занятия в первом общем учебном заведении - приходской школе с одногодичным курсом обучения на 25 учеников - мальчиков и с отделением для девочек. А еще ранее, б декабря 1826 г., по ходатайству Грейга в городе открылось Училище для дочерей нижних чинов Морского ведомства - профессиональное училище, готовившее мастериц для Адмиралтейства. Впоследствии для этого училища было выстроено специальное здание в псевдоготическом стиле по проекту архитектора К. Акройда. Наконец, 7 января 1833 г. открылось трехклассное уездное училище в купленном городом доме на Никольской улице. Так было положено начало народному образованию в Николаеве.
Не забыл Грейг о подготовке и улучшении образования морских офицеров. Адмирал дважды ходатайствовал об открытии в Николаеве Морского кадетского корпуса (в 1823 и 1826 гг.). В 1823 г. были сочинены "планы и сметы на построение Морского кадетского корпуса". Не получив одобрения, он добился обязательного ежегодного приема в Петербургском кадетском корпусе 10 детей черноморцев.
Библиотека Депо Карт пополнялась новыми книгами и насчитывала около 10 тысяч томов. Также увеличилась коллекция Кабинета древностей за счет скифских и античных изделий, найденных на землях Морского ведомства в Северном Причерноморье и в Крыму.
Четверых юношей-моряков, обнаруживших способности к рисованию, А.С. Грейг направил в императорскую академию художеств, как пансионеров Черноморского флота, для подготовки из них архитекторов, столь необходимых Николаеву. Впоследствии два из них - Д.Ефимов и Р.Кузьмин - стали известными русскими архитекторами, а двое других - И.Лунченко и В.Рулев - вернулись на Черноморский флот и служили архитекторами в Николаеве и Севастополе.
Для повышения образования офицеров Грейг открыл для них цикл лекций - своеобразный прообраз Морской академии. Практические занятия проходили в физическом кабинете, открытом в "Молдаванке", и в обсерватории.
Поскольку город разрастался, архитекторы Морского ведомства уже не справлялись с возросшим объемом работ, поэтому адмирал учредил в 1831 г. должность "городового архитектора", на которую назначил Л.А.Опацкого. С этого времени всеми архитектурно-градостроительными делами собственно города ведал гражданский городской архитектор.
Следует заметить, что через Николаев проходил государственный почтовый тракт, шедший далее в Херсон и Крым - на восток, в Очаков и Одессу - на запад. Поэтому все, кто ехал в эти места, как правило, проезжали через Николаев. Так проездом в период 1820—1824 гг. побывал в Николаеве несколько раз А.С.Пушкин.
В 1820 г. по дороге в Крым (проездом из Одессы) Николаев посетил писатель и переводчик, член Российской академии И.М. Муравьев-Апостол, отец будущих декабристов; он заехал также в Ольвию.
В 1823 г., возможно, через Николаев проезжал поэт К.Н.Батюшков, будучи уже тяжело психически больным. Возможно также, что в 1825 г. по дороге на Кавказ через Крым в городе побывал А.С. Грибоедов. В 1829 г. по пути с Кавказа в Николаев заехали академики Ленц и Купфер, где вместе с Грейгом организовали геомагнитный измерительный пункт.
В Николаеве окончил свои дни, прожив здесь достаточно долго, герой ушаковских и сенявинских Средиземноморских походов, освободитель Неаполя и Неаполитанского королевства от французов, контр- адмирал Г.Г.Белли, который умер 21 июля 1826 г.
Еще два события, происшедшие в Николаеве, достойны внимания. В сентябре 1832 г. распоряжением адмирала Грейга в городе открыт портовый архив (Архив Черноморского флота) со штатом 16 человек: начальник, старший и младший его помощники, 6 писарей, 4 кантониста и 3 сторожа. Этим было положено начало архивной службы в Николаеве. Архив просуществовал до 30-х годов нашего века и был переведен в Ленинград, в ЦГА ВМФ СССР.
В 1832 г. издан первый в Николаеве научный труд - книга А.С. Грейга по теории проектирования корпусов судов математическим методом. На основании этого метода были спроектированы, а затем построены в Николаеве 54 судна - от линейного корабля до малого тендера****.
При Грейге в Николаеве прибавилось еще несколько культовых зданий. В связи с увеличением мусульманского населения города Грейг в 1832 г. принял решение об отводе дома магометанам для богослужения.
Начали действовать: греческая Свято-Николаевская церковь, заложенная в 1813 и оконченная в 1817 г.; Свято-Алексеевская при Морском остроге, оконченная в 1830 г.; еврейская синагога, заложенная в присут¬ствии Грейга в 1819 г. и оконченная в 1822г.
Весной 1823 г. город потрясло неприятное, скандальное происшествие: мичман В.И.Даль был уличен в писании пасквилей***** (и их обнародовании) на Ю.М. Кульчинскую, состоявшую в гражданском браке с А.С.Грейгом. Еще в 1820 г. Юлия Кульчинская, в возрасте 20 лет, приехала в Николаев с поставками корабельного леса и с тех пор прочно обосновалась в адмиральском доме, официально - в качестве экономки, а фактически - как жена А.С.Грейга. Николаевское общество было шокировано - дочь могилевского трактирщика Михеля Сталинского, иноверка и сожительница! Но со временем Юлия Михайловна сумела привлечь на свою сторону николаевское благородное общество и создать в адмиральском доме салон, в который входили, в основном, молодые офицеры флота и чиновники Морского ведомства. И вдруг такой скандал!
В.Даль не признал себя виновным, хотя и не отказался от авторства самого злостного пасквиля, пронизанного неприличными намеками и антисемитизмом. Решением Комиссии военного суда Даль за недостойный для дворянина и офицера проступок быв приговорен к разжалованию в матросы на шесть месяцев. После его обращения к царю Главный Морской аудиториат заменил приговор суда зачетом "в штраф" многомесячное пребывания Даля под арестом. Эта судимость с В.И.Даля была снята только незадолго до его смерти, в 1859 г., когда он был уже почетным академиком, известным литератором и ученым-лексикографом.
В 1827 г. у Грейга и Юлии родился первый сын, названный в честь знаменитого предка Самуилом; видимо, тогда же адмирал и Юлия тайно обвенчались, и Юлия Михайловна стала вести себя в доме как полноправная жена. Грейг часто устраивал у себя в доме ради молодой жены обеды и балы. Об одном из таких балов вспоминает Ф. Вигель, бывший проездом в 1828 г. в Николаеве: "Мужчины несколько пожилые и степенные, равно и барыни их, сидели чинно в молчании; барышни же и офицерики плясали без памяти. Масок не было, а только две или три костюмированные кадрили. Женщины были все одеты хорошо и прилично по моде, и госпожа Юлия уверяла меня, что она всех выучила одеваться, а что до нее они казались уродами. Сама она, нарядившись будто магдебургской мещанкой, выступала сначала под покрывалом; ее вел под руку адъютант адмирала Вавилов, также одетый немецким ремесленником, который очень забавно передразнивал их и коверкал русский язык. На лице Грейга не было видно ни удовольствия, ни скуки, и он прехладнокровно расхаживал, мало с кем вступая в разговоры. Сильно возбудил во мне удивление своим присутствием человек в капуцинском платье; он был не наряженный, а настоящий капуцин с бородой, отец Мартин, католический капеллан Черноморского флота, который, как мне сказывали после, тайно венчал Грейга с Юлией. Оттого при всех случаях старалась она выставлять его живым доказательством ее христианства и законности ее брака, только странно было видеть монаха на бале. Мне было довольно весело, смотря на большую часть веселящихся, которые казались совершенно счастливыми".
И, наконец, последнее воспоминание старожила: "Замечательно, что николаевское общество всегда отличалось красотою женщин. Вы не найдете на балах безобразного молодого дамского лица; напротив, встретите несколько таких, которые очаруют ваши взоры, если вы молоды, и заставят, призадумавшись, вздохнуть, если уже седина проглянула в бороде вашей".
Так, с мягкой грустью, вспоминал николаевские балы своей молодости старожил города контр-адмирал Н.М. Кумани в 1861 году.
И, совсем кажущийся курьезным, архивный документ 1831 г. на 14 листах об объявлении мичману Сальти строгого высочайшего выговора за то, что "забыл взять танцевать дочь подполковника Полтавцева".
Как видим, бдительное и строгое око императора Николая I успевало следить и за балами, и за нравственностью офицеров - никто и ничто не могли от него укрыться.

*Г.Н. Ге в столетней истории Николаева именует Кустова Иваном
**Изготовляли парусиновые рукава и шланги.
***Закупоривали бочки с водой и провизией, идущие на суда.
****Небольшое одномачтовое судно.
*****Анонимное письмо или иное сочинение,позорящее кого-либо, которое обнародовано.

Неизвестная война

Эта война почти неизвестна нам, потому что советские историки почему-то ее "прятали" в пыльные папки в архивах музы Клио.
У меня в руках толстый том под названием "История СССР. С древнейших времен до 1861 года". Это - учебник для студентов исторических факультетов педагогических институтов. Здесь вам долго придется искать русско-турецкую войну 1828-1829 гг. Вот глава XIX. "Внешняя политика России в начале XIX в. Отечественная война 1812 г.". Далее идут всякие внутренние дела и события, а потом заключительная глава XXIII -"Внешняя политика России во второй четверти XIX в."; и только здесь всего полторы страницы о русско-турецкой войне.
А между тем это была одна из самых удачных и победоносных войн России с Турцией. И, поскольку она непосредственно касалась Николаева, я не могу ее обойти. В этой войне особую роль сыграл Черноморский флот, шло срочное строительство новых судов для пополнения флота. Из Николаева осуществлялось общее управление действиями флота. Николаев снабжал флот всем необходимым для функционирования и боевых дел; в Николаеве лечили раненых матросов.
Предвидя неизбежность войны с Турцией, которая не хотела примириться с потерями Северного Причерноморья и Крыма, А.С. Грейг форсирует постройку судов в Николаеве и Севастополе, срочно готовит флот к боевым действиям. Наваринский разгром турецко-египетского флота в 1827 г. пос¬лужил поводом к открытию военных действий со стороны Турции.
В 1828 г. вспыхнула война. На Черноморский флот возлагалась новая в стратегическом отношении задача - поддержка и взаимодействие армии и флота при продвижении русских войск через Малые Балканы в центр Турции - к Константинополю, овладение приморскими крепостями; обеспечение фланга наступавшей армии и уничтожение турецкого флота при его попытках войти в Черное море.
Возглавив в 1828 г. осаду крепости Анапа, А.С.Грейг сумел в короткий срок овладеть ею, несмотря на почти трехкратное превосходство осажденных. Здесь сказался опыт осады Гельдера и Данцига, штурма Тенедоса и Лемноса. Чин адмирала - награда Грейгу за взятие Анапы.
Во время осады и штурма Анапы сложилась пикантная ситуация. Дело в том, что в самом начале 1828 г. Николай I назначил армейского генерала князя А.С. Меншикова начальником Главного морского штаба, пожаловав ему чин контр-адмирала. Чтобы "оморячить" сухопутного генерала и дать ему возможность проявить себя в морской операции, царь назначил Меншикова в подчинение Грейгу. Так непосредственный начальник Грейга стал его подчиненным. Меншиков командовал осадой Анапы с суши, и в победной реляции Грейг отметил его умелые действия. За это Меншикова произвели в чин вице-адмирала. Но самолюбивый князь, потомок знаменитого петровского наперсника, не мог простить Грейгу, что он, князь и начальник, оказался "под рукой" у своего подчиненного. Можно было бы и не отмечать этот эпизод, но он отразился на дальнейших отношениях между князем и Грейгом и на истории Николаева и флота.
Сразу же из Анапы флот перешел к Варне. Выполняя директиву Главного штаба, флот под командованием А.С. Грейга осадил крепость с моря, а сухопутные войска под руководством А.С.Меншикова - с суши. И опять император Николай I поставил князя в подчинение Грейгу, вручив адмиралу общее командование. И это запомнил на всю жизнь мстительный А.С. Меншиков. После непродолжительной осады флот и армия овладели Варной, этой мощной приморской крепостью, гарнизон которой доходил до 27 тысяч человек. Варна - это ключ к Константинополю, поэтому турки обороняли ее упорно. На заключительном этапе - штурме крепости - на флот прибыл царь Николай I со всей свитой и дипломатическим корпусом, разместившись на флагманском корабле Грейга. За осаду и покорение крепости Варна Грейг был награжден высоким боевым отличием - орденом Св.Георгия Победоносца 2-го класса.
Затем последовали Мессемврия, Ахиолло, Инада, Мидия, Сан-Стефано, Бургас и Сизополь, которые были взяты моряками штурмом с моря. Началась блокада Босфора. И вот здесь произошли два знаменательных события. 13 мая 1829 г. русский фрегат "Рафаил", возвращаясь от Босфора, встретился с турецкой эскадрой, вышедшей в Черное море. Введенный в заблуждение старшим офицером, заявившим, что команда не желает сражаться, а хочет сдаться в плен, командир фрегата капитан 2-го ранга Стройников сдал его без боя окружившим турецким кораблям. На следующий день, 14 мая, в подобную ситуацию попал бриг "Меркурий". Окруженный двумя турецкими кораблями той же эскадры, бриг на предложение сдаться ответил огнем, а командир его А.И.Казарский, после совета с офицерами и экипажем, принял решение при попытке абордажа взорвать судно.
Не добившись успеха, несколько поврежденные турецкие корабли ушли, а бриг победоносно вернулся к русскому флоту. Подвиг брига и его командира капитан-лейтенанта Казарского стал хрестоматийным примером, затушевавшим все остальные, более важные для войны дела черноморцев.
В 1829 г. русские войска подошли на 60 верст к Константинополю, а Черноморский флот плотно заблокировал Босфор. Турки срочно запросили мира, и под давлением ряда западных стран, не желавших допустить усиления России, был заключен Адрианопольский мир, который принес свободу Греции и ослабление от турецкой зависимости Валахии, Молдавии и Сербии, а также пробудил надежду у болгар на скорое освобождение от турецкого ига.
По всей России отмечали эту большую победу: в Петербурге был сооружен храм-памятник - Преображенский собор - с оградой из турецких трофейных пушек. Своим рескриптом Николай I подарил также Черноморскому флоту девять трофейных пушек, которые Грейг решил использовать для памятников. В 1830 г. архитектор Иосиф Маньяни выполнил чертежи двух монументов с надписями "Варна", "Анапа", "Сизополь" и т.д. и разработал проект их установки в Николаеве : одного - у бывшего Магистрата на площади, а второго - в саду Городовой управы. Был уже завезен гранит для обелисков, но в 1833 г. Грейга перевели в Петербург, а сменивший его вице-адмирал Лазарев не захотел увековечивать победы Черноморского флота, в которых он не участвовал, и распорядился пустить этот гранит на облицовку причальной стенки в Адмиралтействе. Так закончилась попытка А.С.Грейга установить в Николаеве первые памятники.
Однако победоносное окончание войны принесло не только радости, но и огорчения: в 1829 г. в турецком войске вспыхнула чума, которой постепенно заразились солдаты и матросы, находившиеся на завоеванной территории. Переносчиками чумы стали также пленные. С возвращающимися в Севастополь судами чума была занесена в Крым. Чтобы воспрепятствовать распространению чумы, Грейг в 1830 г. ввел в Севастополе эффективные местные карантинные меры. Однако новороссийский генерал-губернатор граф М.С. Воронцов распорядился применить "всеобщее оцепление" города. Это привело к затруднению торговли в городе и к голоду. Матросы и жители Севастополя взбунтовались. Грейг, прибыв в Севастополь, сумел погасить кровавый бунт и начал расследование его причин. Выяснялись злоупотребления городских чиновников, подчинявшихся графу Воронцову. Защищая "честь мундира", Воронцов отстранил Грейга от расследования и оклеветал его перед царем. С этого началась новая полоса доносов на Грейга и охлаждение отношений между ним и Николаем I.
Еще в 1826 году бухгалтер Черноморского флота Яцын написал донос на Грейга, обвинив его в нарушении правил торгов при раздаче подрядов и в покровительстве еврейским купцам. И, действительно, более половины поставщиков и подрядчиков Черноморского флота составляли еврейские купцы, как местные, так и из ближних и дальних городов - Херсона, Одессы, Могилева и других. Их экзотические имена и фамилии так и пестрели в контрактах, вызывая антисемитскую ненависть у Яцына.
И хотя комиссия, расследовавшая дело, признала правоту Грейга по всем статьям обвинения, а Яцына предали военному суду за клевету, император Николай I все же посчитал, что Грейг "вступил в стачку" с подрядчиками и потребовал, чтобы самый крупный, многомиллионный подряд на постройку кораблей и фрегатов был передан подрядчикам-христианам. И только после того, как Грейг сообщил, что более желающих принять участие в подряде нет, а купцы-евреи М. Серебряный и М. Варвавский - давние и ответственные подрядчики-судостроители, царь согласился разделить этот подряд между помещиком А. А. Перовским и купцом М. Серебряным.
В 1829 г. поступил донос на Грейга о том, что "по части хозяйственной существуют злоупотребления и беспорядки". Была назначена комиссия во главе с флигель-адъютантом Римским-Корсаковым, которая проверила Севастопольский порт и установила имевшиеся, якобы, злоупотребления. Но Грейг оспорил выводы комиссии, доказав ее поверхностность и поспешные заключения. Спор шел несколько лет и закончился только в 1831 г. Чтобы снять подозрения с подчиненных, Грейг потребовал у царя всеобщей ревизии по флоту. Но эта ревизия так и не состоялась.
Видимо, эти доносы сыграли все же свою роль, и 20 ноября 1829 года вышел императорский указ о выселении евреев из Николаева и Севастополя за стоверстную черту. Грейг обращался неоднократно в правительство и к царю с письмами, в которых указывал на пагубность такого решения: это расстроит поставки флоту, прервет начатую экстраординарную постройку судов, нарушит торговлю в городе и вызовет недовольство населения. Но ему удалось отстоять лишь нескольких крупных купцов-подрядчиков, которые строили суда, таких, как М. Серебряный, остальных евреев постепенно стали выселять. В 1833 г. Грейг все же добился у Николая I отсрочки "окончательного решения еврейского вопроса" на три года.

Михаил Петрович Лазарев

Доносы на Грейга, видимо, повлияли на его судьбу - царь Николай I решил послать в Николаев "сильную руку". Выбор пал на Михаила Петровича Лазарева (1788-1851гг.). По свидетельству самого контр-адмирала Лазарева, его кандидатуру, якобы, подсказал А.С.Грейг.
17 февраля 1832 г. М.П. Лазарев был назначен начальником штаба Черноморского флота, и 9 июля прибыл в Николаев. Совершив с Грейгом ознакомительное плавание на яхте по всем портам Черного моря, контрадмирал Лазарев направился, по поручению Грейга, в Севастополь - подготовить русскую эскадру в помощь турецкому султану*.
Лазарев родился в семье столбового дворянина, сенатора, Владимирского наместника. В 1800 г. поступил в Морской кадетский корпус, из которого в 1803 г. выпущен гардемарином и направлен волонтером в английский флот.
В 1812 г. Лазарев, как и Грейг, принимал участиее в высадке десанта в Данциге. Осенью 1813г., командуя коммерческим судном "Суворов", принадлежащим Российско-американской компании, совершил плавание в Русскую Америку, которое закончилось как кругосветное в 1816 г. В составе экспедиции под командованием Ф.Ф. Беллинсгаузена** Лазарев совершил второе кругосветное плавание на шлюпе "Мирный", во время которого была открыта Антарктида. В 1822 - 1825 гг. Лазарев на фрегате "Крейсер" снова совершил кругосветное плавание, за что получил чин капитана 1 ранга.
В 1926 г. Лазарев принял в командование корабль "Азов" и перешел на нем из Архангельска в Кронштадт. В следующем году составе русской эскадры Лазарев отправился в Средиземное море. 8 октября 1827 г. произошла знаменитая Наваринская битва, в которой в составе эскадры графа Гейдена участвовал и Лазарев на корабле "Азов", показав себя храбрым и распорядительным боевым командиром. За это сражение "Азов" получил Георгиевский кормовой флаг, а Лазарев - чин контр-адмирала.
Поступив в подчинение к Грейгу, Лазарев, внешне демонстрируя преданность адмиралу, втайне готовился его "столкнуть". М.П. Лазарев был крайней противоположностью Грейгу: маленького роста, коренастый крепыш, с чрезмерным честолюбием и самолюбием, с твердыми убеждениями, что дисциплина, как в английском флоте, должна строиться на карательных мерах: линьках*** и зуботычине.
До последнего времени советские и русские историки создают однобокое представление о Лазареве, шлифуя и лакируя его, как монумент. Да, Лазарев был прекрасным моряком-практиком, знающим до тонкостей морское дело и службу, это был моряк "до мозга костей". Но дадим слово тоже моряку, декабристу Д.И.Завалишину, которого цитируют лишь однобоко, пряча от широкого читателя те строки, которые я привожу: "Я пользовался таким уважением и такнм расположением Лазарева, что для того, чтобы произнесть тот справедливый приговор, которого он заслуживает, надо было глубоко проникнуться полным сознанием обязанности беспристрастия к историке.
Лазарев был человек с неоспоримыми способностями и характером, но имел несчастие, с одной стороны, вынести из службы на английском флоте все его недостатки в утрированном еще почти до безобразия виде, а с другой стороны - воспитаться под влиянием Екатерининских нравов. Он был человек положительно безнравственный, и мы увидим ниже, что даже честность его была условная, все человеческое достоинство, по его понятиям, заключалось в том только, чтобы быть отличным моряком. Невежество его по предметам общего образования было даже изумительнее, он ничему не придавал значения вне своей специальности, да и в ней был знаток только практической части. Поэтому его гордость сильно возмущалась моим теоретическим превосходством, и он, не решаясь отрицать его, старался для уменьшения значения его доказывать всегда преимущества будто-бы практического знания над теоретическим.
Религия, по понятиям Лазарева, была только необходимое политическое орудие для невежественного народа, и он даже доказывал, что, кто хочет быть хорошим морским офицером и даже вообще военным человеком, тот не должен быть христианином, и что, наоборот, христианин не может быть хорошим офицером.
Он предавался разврату всякого рода, был жесток по системе и с деспотическими привычками, поэтому любил льстецов, имел наушников и фаворитов, но был нетерпеливым к открытым заявлениям. Мне пришлось видеть его в большом унижении, когда выказалось все бессилие так называемых "железных характеров", если они прилагаются к несправедливому делу. После бунта команды, который он был бессилен укротить, и который был укрощен мною, ему долго как-то совестно было смотреть мне в глаза".

Я не буду приводить примеры безнравственных и нечестных поступков Лазарева, о которых пишет Д.Завалишин, а коснусь только бунта. Он был не один, бунтов команды было два - во время стоянки "Крейсера" у Ван-Дименовой земли и на Ситхе. И это, насколько я знаю, были чуть ли не единственные бунты команды за всю историю русского парусного флота. И здесь Лазарев остался верен себе: спасая свою карьеру, он скрыл от командования флота факт бунта, поскольку, согласно "Морскому уставу", командир, допустивший бунт на корабле, должен быть разжалован в матросы.
Вскоре по прибытии на Черноморский флот, когда Лазарев блестяще подготовил эскадру и провел Босфорскую экспедицию в помощь турецкому султану против восставшего египетского паши, Николай I пожаловал ему звание генерал-адъютанта. Это было придворное фискальное звание, дававшееся особенно доверенным генералам и адмиралам и позволявшее писать прямые доносы императору.
Как следует из переписки М.П. Лазарева с князем Меншиковым, графом А.Ф. Орловым и другом молодости А.А. Шестаковым, Лазарев не скрывал своего желания заменить Грейга на посту главного командира. Он открыто писал, что ожидает, чтобы у него были "развязаны руки". Чтобы ускорить это смещение Грейга, М.П. Лазарев пользовался разными слухами и даже сплетнями, касавшимися жены Грейга Юлии Михайловны, и писал регулярно письма и доносы, порочащие адмирала Грейга.
К 1833 году положение Грейга резко ухудшилось. Меншиков, желавший скорее сместить Грейга, не реагировал ни на одно его предложение, нужных денег на флот не давали, свирепствовавшая на юге чума и карантинные заставы остановили все поставки флоту, выселение евреев-купцов прервало хорошо отлаженные ими торговые связи. Флот, лишенный снабжения, не выходил в море и был вынужден стоять в гаванях. У Грейга началась депрессия, отягченная еще и непрерывными доносами и разбирательствами комиссий.
К этому добавился трагический случай, потрясший Николаев: 16 июня 1833 г. внезапно умер любимец императора флигель-адъютант, капитан 1-го ранга, бывший командир знаменитого "Меркурия" А. И. Казарский. Через князя Меншикова в октябре Бенкендорф донес царю, что следствием установлено отравление Казарского, получившего в наследство 70 тысяч рублей, которое разграблено "при большом участии, николаевского полицмейстера Автономова". Назначенное Грейгом следствие, - сообщал далее Бенкендорф, - ничего не открыло". И это понятно: Грейг уже получил назначение в Петербург и собирался сдавать дела Лазареву, поэтому следователи и не спешили. В заключение Бенкендорф писал: "другое следствие также ничего хорошего не обе-шает. ибо Автономов ближайший родственник генерал-адъютанта Лазарева".
На докладе Меншикова царь написал резолюцию: "Поручаю вам лично, но возлагаю на вашу совесть, открыть лично истину по прибытии в Николаев. Слишком ужасно".
Комиссия во главе с Меншиковым провела вскрытие могилы Казарского сделала анализ останков, но факт отравления не подтвердился. Известно, что совесть у князя Меншикова отсутствовала, и он не был заинтересован в открытии истины.
Видимо, смерть А.И. Казарского была последней каплей, выплеснувшей на Грейга неудовольствие императора. 2 августа 1833 г. Николай I назначил Грейга членом Государсвенного Совета, а генерал-адъютанта Лазарева - исправляющим должность главного командира Черноморского флота и портов и военного губернатора Николаева и Севастополя.
Свершилось!
Грейг еще до начала октября оставался в Николаеве, передавая дела Лазареву и собираясь в дорогу. Одновременно он добился у императора "чистой" отставки своего друга, обер-интенданта Черноморского флота контр-адмирала Н.Д.Критского, которого Лазарев люто ненавидел и добивался предания его суду. Грейг, безгранично доверяя Критскому, не мог его бросить на растерзание новому начальнику. Как вспоминает морской врач Н. Закревский, "Несмотря на такое ограждение контр-адмирала Критского от отчетности по управлению его интендантством, он, бывши уже в отставке, получал иногда мелочные запросы,... и один из них был запрос интендантства о сундуке, окованном железом, сундуке, взятом будто бы Критским из Адмиралтейства к себе и не переданном обратно по принадлежности. Ответ Критского был такой: Я бы, в. пр. желал знать, какою опасностию угрожает Черноморскому флоту неявка сундука, о котором вы меня спрашиваете? Если опасность на самом деле так экстренна и неотклоннма, то спешу уведомить вас, что сундук тот поступил в число мебели, требовавшейся на укомплектование квартиры начальника штаба (Лазарева), приказавшего сундук тот поколоть в щепы, за то, что был простой дубовый, окованный вороненым железом, а не из красного дерева и не оправленный бронзированными скобами. Если б не на такое экстреннее требование, в.нр. поспешить уведомить вас, то я на всякое другое подобное откапываемым вами дрязгами, не отвечал бы вам, или не так забавно как теперь".
Глубокой осенью, 9 октября 1833 г., после прощального обеда, данного думой в честь адмирала, А.С.Грейг выехал через Московскую заставу в Петербург. Дума же занесла его в книгу граждан города "навечно". Грейга до Московской заставы провожали жители города, многие были с детьми. В этот же день, но через Одесскую заставу, уехал из Николаева и Н.Д.Критский, поселившийся в Одессе.

*Для борьбы с восставшим против султана египетским пашой
**Белинсгаузен служил в Николаеве и наблюдал за постройкой фрегата "Флора".
***Тонкие тросы (веревки), которыми пороли матросов.

Прекрасный чистый город ...

М.П.Лазарев, как главный командир Черноморского флота, проводил в жизнь те же устремления, что и А.С.Грейг, но более жестко. Практически все, что делал Грейг, он продолжал; даже то, что раньше критиковал бескомпромиссно, например, подрядную постройку судов, Лазарев воспринял и обратился к ней дважды, что позволило ему экстренно пополнить Черноморский флот кораблями и фрегатами. В общем, это был достойный преемник Грейга на посту главного командира флота.
Очень образное сравнение этих двух выдающихся личностей дал безымянный автор в статье "Из записок севастопольца": "Разные печальные обстоятельства, злоупотребления по казенным подрядам, наводнение флота греками до того, что греческий язык в кают-компаниях вытеснил русский и еще кое-какие вещи, пока еще остающиеся под завесой - заставили Грейга подать в отставку. Попросту сказать, он пал. Его управление представляет только легкий и небрежный абрис, может быть во многом безукоризненный; но дабы ему сделаться картиной, необходимо было прикосновение другой, более решительной кисти. Доки, водопроводы, библиотека, это были не конченные эскизы, которые попались по счастию в руки человека, способного их дорисовать.
Этот человек был Лазарев, характер преимущественно ровный, какие всего нужнее в жизни, без всяких чрезвычайных способностей, но твердой, крепкой воли: достаточно взглянуть на его портрет, эту известную сутулую фигуру, сбитую как кремень; даже на движение этой руки, держащей неизбежную морскую трубу.
Лазарев начал с уничтожения во флоте грековщины-грейговщины, как тогда выражались".

Не могу во многом согласиться с автором, побоявшимся поставить под статьей свою фамилию. Он, зная только Лазарева, при Грейге еще не служил, и пишет о нем с чужих слов. И если уж пользоваться искусствоведческими метафорами, то надо сказать, что Грейг, как выдающийся художник, написал картину, а Лазарев лишь покрыл ее лаком и поставил под ней свою подпись.
Действительно в чем прав "севастополец", так это в том, что с приходом к власти Лазарева моряки-черноморцы и жители морских городов разделились на "грейговцев" и "лазаревцев". И поначалу, по-видимому, грейговцев было намного больше, особенно среди греков, поэтому Лазарев начал гонение на них и одновременно стал привлекать на Черное море своих бывших сослуживцев с Балтики, окружив себя вскоре "своими людьми".
В 1834 г. по требованию вице-адмирала Лазарева начато выселение всех греков из Николаева и Севастополя и перевод греков-офицеров на Балтийский флот. При этом многие русские офицеры, не согласные служить под начальством Лазарева, также просили перевести их на Балтику. По этому поводу Н. Закревский вспоминает: "1834 и 1835 годы замечательны переводом значительного числа морских офицеров из Черноморского флота в Балтийский и обратно. Черноморцы этими переводами обязаны большею частью Алексею Самойловичу Грейгу, но некоторые из самонадеянных грейговцев - по преимуществу греки, не хотели оставить юг и Черное море, с которыми они сроднились. Из числа таких был Михаил Николаевич Кумани (ныне полный адмирал), который в отношении предубеждения Н.П. Лазарева к грекам и грейговцам, по случаю перевода их на Балтику, а также и по введению в употребление волчьих билетов, - высказался перед ним замечательно резко, но справедливо, и Лазарев не нашелся остановить его, чему свидетелями были многие из грейговцев и лазаревцев. Не менее замечательно высказался перед М.П.Лазаревым же и Манганари 1-й, известный специальным трудом своим по составлению карт Азовского и Черного морей и Константинопольского пролива с Мраморным морем. На вопрос М.П.Лазарева "Вы не желаете быть переведенным в Балтийский флот?" Манганари отвечал: "Вовсе не желаю, потому что я необходим в Черноморском до окончания того труда, который выполняю для пользы службы", - "А если без вас можно обойтись?" - "Не обойдетесь... Но если найдете способного продолжать мой труд, тогда я с удовольствием оставлю Черное море; если же не найдете, то вы не должны и не можете без явного вреда для службы прерывать моих занятий". Впоследствии М.П.Лазарев, не смотря на предубеждения его к грекам, был особенно внимателен к труду и способностям этого офицера и отличал его".
Но, видимо, выселение греков шло не так быстро, как хотелось Лазареву, потому что еще в 1836 г. он писал князю Меншикову: "В. с-стъ сделаете величайшее для Севастополя благодеяние, ежели примете в сем участие и обратите полугреческий Крым в страну русскую". В этом же письме Лазарев пишет, что при разговоре с государем просил выселить балаклавских греков, а "места, принадлежащие балаклавцам... отдать под германские колонии или отставным матросам". А вот как без обиняков высказался любимец Лазарева (впоследствии адмирал), сын его друга И.А.Шестаков: "Наряду с усилиями по возрождению флота, вместе с приглашениями прежних сослуживцев прийти помочь ему в многотрудном деле Лазарев начал преследовать греческий элемент тем с большей ревностью, что нестрогие принципы местного греческого общества возмущали его как человека...".
Но не только греков вытеснял из Николаева и Севастополя Лазарев. В противоположность Грейгу, старавшемуся сохранить в этих городах еврейскую общину, он с таким же рвением ее старался ликвидировать. В 1836 г. Грейг, уже будучи в Петербурге, обратился с письмом к министру внутренних дел Бауму с просьбой о новой отсрочке их выселения. Но письмом от 11 февраля 1837 г. министр ответил ему, что "все евреи к этому времени выселены, остались лишь караимы". К чему это привело в Николаеве и Севастополе, я уже говорил, но добавлю высказывания Р.Н. Ге: "Цены на дома упали, на квартиры тоже. Домостроительство остановилось. В оставшихся лавках и промышленных заведениях христиан выручка усилилась, а с этим и продажные цены на товары в лавках стали подыматься. Дошло даже до стачек, что еще больше увеличило необыкновенную прибыльность лавочной и базарной торговли. Многие хлеботорговцы бросили свои дела и пооткрывали лавки с товарами".
Чтобы как-то сбить рост цен, Лазарев обратился в правительство с просьбой даровать христианам-купцам льготы на 10 лет, что и было сделано Высочайшим указом от 7 января 1838 г., но мало помогло.
Теперь остановимся коротко на том, что сделал для города Лазарев, как его губернатор, который только 31 декабря 1834 г. был утвержден в должности главного командира Черноморского флота и портов и военного губернатора Николаева и Севастополя (такой вот новогодний подарок, сделанный флоту и городу!).
Сразу же придя к власти, М.П.Лазарев заявил, что флот ничего не должен делать для города. И хотя большинство населения фактически состояло из моряков всех рангов, от рядовых до адмиралов, новый губернатор не считал необходимым тратить деньги флота на благоустройство города. Это вызвало со временем противостояние Городской Думы и Лазарева.
Первое, что сделал вице-адмирал - прекратил финансирование строительства Спасского водопровода, после чего он стал постепенно разрушаться, вызывая иногда провалы на улицах города. Противник науки и любых знаний, кроме морских, он по первой же просьбе Одесского общества истории и древностей передал ему всю коллекцию Кабинета древностей и закрыл его, лишив город этого первого музея. И вот парадокс! За это дело Одесское общество истории и древностей избрало Лазарева своим почетным членом. Следующий шаг в этом направлении - попытка закрыть обсерваторию, как ненужную для Черноморского флота, и когда ему это не удалось, он запретил главному астроному К.Х. Кнорре заниматься научной работой, а только практической, хотя сам же потом обратился к Кнорре с предложением проанализировать работу А. Попова о прогрессивном способе построения обводов судов и велел издать в 1838 г. книжку Кнорре об этом. И первым его актом в борьбе с "ученостью" на флоте было закрытие курсов лекций для офицеров.
А что же было сделано для города? Как пишет Г.Н. Ге, изучивший архивы Магистрата и руглы:" Михаил Петрович Лазарев даже почти не имел переписки с Думой. Все, что он находил нужным устроить в городе, устраивал через своих подчиненных на счет казны, а затем уже приказывал внести расход в размере, какой считал справедливым возложить на городское общество. Так был устроен и вымощен спуск к Ингульскому мосту". Заметим, что сделав этот спуск, проложенный вдоль стены Адмиралтейства, Лазарев предложил переименовать участок улицы Набережной, шедшей параллельно стене, в Адмиралтейскую, но Дума ему в этом отказала. Спуск к переправе через Буг в Спасске Лазарев устроил за счет сбора, взимавшегося за пользование водой из Спасского бассейна, который он велел переделать (расширить и сделать более удобным).
В 1835 г. была закончена полностью городская стена, ограждавшая город с востока, и возведенная при Грейге. В этом же году полицмейстер Г.Г. Автономов, опираясь на проект своего предшественника П.И. Федорова представил Лазареву список наименований 60 улиц города. Список был утвержден, и улицы Николаева впервые получили названия. Тогда же Лазарев утвердил и первое деление города на районы - "части": Городовую (от Артиллерийской ул. до Садовой), Адмиралтейскую (от Садовой ул. до 6-ой Слободской) и Херсонскую - впоследствии Военную Слободку (от 6-ой Слободской до 10-ой Военной).
В 1835 же году были построены новые "Красные ряды" с аркадами на месте старых обветшалых (на Соборной ул.). Город в этом же году посетил известный художник Л. Премацци, который написал несколько тонких акварелей Николаева.
В 1840 г. в Николаеве открылся любительский театр в доме Миллера (по Московской ул. дом 5). В 40-е годы началось поголовное приведение греков-моряков, оставшихся на Черном море, к присяге на верность России и принятие ими русского подданства. В августе 1843 г. в Николаев с инспекторским смотром прибыл начальник Главного морского штаба князь А.С.Меншиков. 31 октября 1843 г. открылось Городское одноклассное училище, преобразованное затем в прогимназию.
После завершения капитальной работы гидрографии Черного моря в Николаеве в 1844 г. издан великолепный атлас Черного моря, основанный на исследованиях братьев М.П. Манганари и Е.П. Манганари, которых, если помнит читатель, Лазарев, придя к власти, пытался "вытолкнуть" из Николаева на Балтику.
В сентябре 1845 г. в Николаев приехал император Николай I, который произвел смотр арми и флота в Николаеве и Севастополе.
Вот как об этом вспоминает сам Лазарев в письме давнему другу А.А.Шестакову: "Смотр сухопутных войск в Николаеве его (Николая I) прогневал, но Адмиралтейство порадовало. Да и в самом деле было хорошо..., т.е. в кузнице отлично отделанные вещи, в шлюпочной - такие гребные суда, каких нигде в свете лучших не построят, в мачтовой - то же, в артиллерийской мастерской - чудесные станки со всеми улучшениями, пушечные прицелы, замки и вся принадлежность к орудиям и пр., и яр.
На стапелях стояло по 5 судов разной величины, отлично оконченные, которые по первому мановению руки были спущены, - и все это происходило в проливной дождь, от которого государь со всею своею свитою и преданный тебе старинный приятель (в полной форме) промокли до костей. Это было 5 сентября".

В середине сороковых годов в Николаев приехал академик, бывший пансионер Черноморского флота, художник А. Кухаревский, который по заданию Морского министерства "снимал виды" построек Морского ведомства, оставив нам точные акварельные изображения многих зданий и сооружений того времени.
27 декабря 1848 г. произошло знаменательное событие - родился Степан Макаров, будущий знаменитый ученый и адмирал, погибший на броненосце "Петропавловск" в русско-японскую войну.
Получив разрешение М.П. Лазарева, в 1848 г. в Николаев приехал сын министра просвещения и президента Академии наук С.С. Уварова, основатель русских археологических обществ А.С. Уваров. Он вел раскопки в Ольвии. Второй раз Уваров приехал на раскопки в 1853 г.
В 1849 г. открылись регулярные пароходные рейсы между Николаевом и Одессой (с заходом в Очаков) и Николаевом и Херсоном. А в следующем году, 31 января, Лазарев предписал построить в Николаеве пароходный завод. Строительство было начато в феврале, но со смертью Лазарева, прекращено.
Вскоре М.П. Лазарев почувствовал себя плохо. Неугомонный характер и вечная война с кем-нибудь сделали свое дело. В феврале 1851 г. он уехал в Австрию на лечение, а вместо него исправляющим должность главного командира Черноморского флота и портов, военным губернатором Николаева и Севастополя был назначен вице-адмирал Мориц Борисович Берх. В этом же году в Николаеве издана первая "Лоция Черного моря".
11 апреля 1851 г. в Вене от рака желудка умер М.П.Лазарев, 63 лет от роду.
Каким же был город во времена правления Лазарева? Сохранились два свидетельства литераторов, побывавших в Николаеве в эти годы.
В 1837 г. В.А.Жуковский, проведя день в Николаеве, записал в своем дневнике:"Город красивый. Есть здания довольно огромные, все прочие приятной архитектуры... Прекрасный чистый город".
Надо признать, что Жуковский, остановившийся "пить кофе в Николаеве", город в общем-то и не видел и сильно ему польстил. Какие могли быть "огромные здания", когда в то время в Николаеве было не более десятка двухэтажных домов, а остальные - все одноэтажные, большинство из которых не отличались архитектурой.
Справедливости ради, надо сказать, что в это время особенно много творил весьма способный архитектор, приглашенный еще А.С. Грейгом, англичанин К. Акройд. В 1834г. он перестроил дом главного командира, воздвигнув над мезонином изящный бельведер. В 1838г. по его проекту вокруг Адмиралтейства воздвигнута монументальная стена с караульными башнями и красивыми главными воротами в классическом стиле. Ряд построек, например, Лютеранская кирха и здание Училища для дочерей нижних чинов, построены им в псевдоготическом стиле. В 1840-1841 гг. Акройдом построен комплекс казарм флотского экипажа в стиле позднего английского классицизма. А в 1842 г. К. Акройд перестроил в Спасске дом Потемкина, придав ему изящные формы мавританского дворца; соответственно он оформил и источник рядом с дворцом - в том же стиле ("Султанский источник" или "Турецкий фонтан").
В остальном же Николаев оставался все тем же: низким, распластанным по холмам пыльным и однообразным; отдельно стоящие побеленные одноэтажные дома, а между ними - такие же белые каменные заборы, ограждавшие усадьбы и уныло тянущиеся вдоль улиц, да еще множество незастроенных пустырей. Н.М. Кумани вспоминал о Николаеве тех времен: "Николаев, в этом отношении, не изъемлется из категории большой части наших городов, о которых какой-то остряк очень удачно сказал, что они представляют зимою чернильницы, а летом песочницы; а из числа собственно новороссийских уступает по этой части, разве знаменитой Одессе, где, как было как-то объявлено в "Одесском вестнике", удили по улицам рыбу".
Жизнь в городе, по-видимому, при Лазареве была не очень веселой: адмирал не любил балы и, видимо, не очень их поощрял, по крайней мере, никто из старожилов не вспоминает о балах при Лазареве.
Очевидно прав был В.Г.Белинский, приехавший в Николаев в 1846 г.:
"Жить в Николаеве довольно скучно... Город этот флотский и набит матросами и офицерами".
И последнее грустное высказывание историка Николаева Г.Н. Ге:
"Трудно найти в России город равный с Николаевом по населению,, в котором бы было так же мало церквей и в котором бы церкви были так же убоги".
Подводя итог блестящей эпохе Грейга и Лазарева, как часто называют это время старые историки, отметим, что Грейг и Лазарев по отношению к городу были крайними антиподами. Дадим слово Г.Н.Ге:
"Адмирал Грейг любил Николаев. Он интересовался даже каждой мелочью общественной жизни. А он был умный, просвещенный, талантливый и добрый человек, следовательно его нравственное влияние на николаевское общество без сомнения было очень велико...
Вообще адмирал Лазарев к городским общественным учреждениям относился кажется с недоверием и особенно холодно. Кроме... маленьких дел по городскому благоустройству, ни на что больше нельзя указать в области управления Николаевом ни в тридцатых, ни в сороковых, ни в пятидесятых годах...".

И это понятно - Лазарев не любил Николаев. Он даже хотел перенести все управление Черноморским флотом в Севастополь и сделать его главным центром.
Еще в 1833г., будучи только начальником штаба, Лазарев тайно от Грейга направил Морскому министру проект переноса управления Черноморским флотом из Николаева в Севастополь. Проект был анонимно прислан Грейгу на рассмотрение, и адмирал доказал бессмысленность и вредность такого переноса. И в заключение, маленькая зарисовка о нравах той эпохи. Во время приезда в Николаев императора, в составе его свиты состоял граф А.Ф.Орлов. Камердинером (слугой) у Орлова был некий Григорий, считавший себя столичной персоной, да еще и "при графе", а поэтому очень важничавший в людской в адмиральском доме. Этот Григорий, как вспоминает И.А.Шестаков, "вздумал требовать за обедом шампанского. Хозяин - адмирал Лазарева - не имел ни средств, ни желания поить лакеев дорогим вином и передал дерзкое требование графу Орлову. Барин, говорят, выказал наследственную силу, сломавши стул на спине камердинера". Надо полагать, стул был дубовым.
И еще один анекдот о Григории вспоминает И.А.Шестаков. В 1845 г. Николай I послал служить на Черноморский флот своего семнадцатилетнего сына, генерал-адмирала, великого князя Константина Николаевича в сопровождении его наставника - известного адмирала Ф.П. Литке. Они остановились, как обычно, в адмиральском доме, у Лазарева. "Не могу не вспомнить без смеха, - пишет Шестаков, - как важно и торжественно после откровенной беседы, камердинер графа А.Ф.Орлова, Григорий... прибавил? "Что эти Карамзины знают? Не им писать историю, не так смотрят и не так видят!"

Испытание



Крымская война и Николаев

Со смертью М.П.Лазарева кораблестроение в Николаеве немного приостановилось. Достраивались последние крупные корабли "Великий князь Константин" и "Императрица Мария"; строительство фрегатов не велось уже со времен Лазарева - последний фрегат "Кулевчи" был спущен еще в 1847 г.; корветы, бриги* и другие малые суда также не строились. Но были заложены первые на Черном море паровые, винтовые, стотридцатипятипушечные корабли "Босфор" (в 1852г.) и "Цесаревич" (в 1853г.), машины для которых заказали в Англии, поскольку русские заводы не могли их изготовить.
Выбор М.Б.Берга на пост главного командира Черноморского флота и портов оказался не очень удачным. Адмирал Берг не был строевым морским офицером, а возглавлял гидрографическую службу Черноморского флота. Более подходящей фигурой мог быть начальник штаба Черноморского флота, ближайший сподвижник Лазарева, контр-адмирал В.А. Корнилов, но надо было соблюсти субординацию - Берг старше по чину, и выбор пал на него.
Ничего достойного внимания историка в Николаеве до начала Крымской войны не произошло. Отмечу лишь два события. 16 апреля 1852 года вместо Штурманского и артиллерийского училищ создана Школа юнкеров, переименованная впоследствии в Гардемаринскую роту (1860 г.), а затем - в Черноморскую роту флотских кадет (1861 г.). В том же 1852 г. небольшой пароход совершил несколько удачных рейсов между Николаевом и Вознесенском, положивших начало регулярным сообщениям. Забегая вперед, отмечу, что по этому маршруту пароходы перевозили раненых из Николаева в Вознесенск во время Крымской войны.
Крымская война на Черном море началась Синопским сражением 18 ноября 1853 г., во время которого русская эскадра, включавшая 120-пушечные корабли и вооруженная бомбическими орудиями, под командованием вице-адмирала П.С.Нахимова уничтожила в Синопской бухте турецкую фрегатскую эскадру. Замечу, что все русские суда, участвовавшие в этом сражении, были построены в Николаеве.
С началом Крымской войны, Николаев, как узловой город на пути в Крым и Молдавию, переполнился войсками. Начались обременительные постои войск, которые легли тяжелым бременем на жителей, обязанных по закону предоставлять квартиры, кормить, поить и содержать армию, расквартированную в городе.
В Николаеве были организованы лазареты на 15000 коек. Появились первые раненые, привезенные из Севастополя. И как всегда, любая война сопровождается болезнями. Началась эпидемия тифа, приведшая к ужасающей смертности среди населения, заполнявшего братские могилы. В трех местах - на кладбище, в районе Соляных хуторов и на Песках (у Бугского лимана) - были вырыты братские могилы, поглотившие множество матросов и солдат, умерших от ран. Впоследствии над ними воздвигли памятники. Скоро лазаретов уже не хватало, и под госпиталь пошло длиннющее здание канатного завода, расположенное в Адмиралтействе на правом берегу Ингула.
В сентябре 1854 г. началась героическая оборона Севастополя, которая продолжалась почти год. В ней приняли участие не только суда, построенные в Николаеве, но и моряки Николаевского флотского экипажа. В три этапа в Севастопольской бухте был затоплен весь Черноморский флот, чтобы не дать возможность паровым кораблям союзников (Турция, Англия, Франция и Сардиния) прорваться в бухту и захватить город десантом с моря. В Севастополь николаевские адмиралтейские поселяне возили обозами боеприпасы, провиант и другое снабжение, а назад везли раненых.
Незадолго до сдачи Севастополя в 1855г., в Николаев была перевезена величайшая духовная ценность - Морская офицерская библиотека и размещена в здании Гидрографического депо. Кстати, эту библиотеку основал в Николаеве своим приказом А.С. Грейг в 1822 г. по предложению В.И. Мелихова - первого начальника штаба Черноморского флота.
В связи с затоплением практически всего боевого Черноморского флота в Севастопольской бухте и сдачей Севастополя, 26 сентября 1855 г. вышел императорский указ о переименовании Черноморского флота в Черноморскую флотилию и о ликвидации должности главного командира флота и севастопольского военного губернатора. Вместо нее введена должность заведующего Морской частью в Николаеве и Николаевского военного губернатора. Им стал вице-адмирал Николай Федорович Метлин (1804-1884 гг.) - активный участник Севастопольской обороны.
После падения Севастополя на очереди для удара союзников, стоял Николаев, как главный центр флота. Метлину предстояло организовать оборону города от возможных попыток его захвата. Менее чем через месяц, 12 октября 1855 г., Н.Ф. Метлину императорским указом были предоставлены права бывшего главного командира Черноморского флота и портов.

*Двухмачтовое парусное судно.

Оборона Николаева

Многие читатели, проезжая поездом мимо морского порта, обращали, по-видимому, внимание, что в районе нефтеналивных баков поезд "прорезает" какие-то земляные сооружения, похожие на старую крепость. Невольно возникает вопрос, а не остатки ли это каких-то укреплений. Да, вы правы: эти глубокие рвы и высокие валы - бывшие укрепления, возведенные для защиты Николаева 140 лет тому назад, в разгар Крымской войны.
В середине прошлого века Николаев фактически оказался единственным центром военного судостроения на Черном море, поэтому стратегическое значение его было велико, что, конечно, хорошо знало военное руководство антирусской коалиции, в которую входили Франция, Англия, Турция и Сардиния. Помимо кораблестроения, в Николаеве находилось военное управление Черноморским флотом и вся его хозяйственно-административная часть, обширные артиллерийские склады и т.п. В городе было сосредоточено около 40 тысяч войск. Через Николаев проходили стратегические дороги, связывавшие Одессу и Крым с Центральной Россией и включившие сложную переправу через Бугский лиман. Вместе с тем, город фактически не был защищен ни с суши, ни с моря, если не считать слабых старых укреплений: Кинбурнской крепости и Николаевского замка в Очакове. В Николаевском порту не было и крупных судов, которые могли бы огнем своей артиллерии поддержать оборону города.
В 1854 г., чтобы прикрыть город с моря, в Днепровско-Бугский лиман была послана небольшая флотилия под командой командира строившегося корабля "Босфор" капитана 2-го ранга Ендогурова. Этот небольшой отряд состоял из военных пароходов "Петр Великий" и "Дарго" и пяти канонерских лодок*. Флотилия несла боевую вахту с апреля по ноябрь, находясь у Кинбурна. 22 сентября произошло сражение между русским отрядом и англо-французской эскадрой, состоявшей из четырех пароходо-фрегатов: "Сидон", "Касик", "Катон" и "Инфлексибль". Несмотря на неравные силы, наш отряд, поддержанный батареями Очакова, нанес повреждения трем пароходам и заставил нападавших покинуть поле боя. В бою отличился священник Г.Д.Судковский - отец знаменитого художника-мариниста Р. Г. Судковского. Находясь на батареях Очакова, он не только воодушевлял солдат, но и сам помогал артиллеристам, за что впоследствии был награжден боевой медалью.
Так провалилась первая попытка союзников прорваться в лиман, а затем и к Николаеву.
26 августа 1855г., после 349 дней героической обороны, защитники Севастополя, взорвав все укрепления и склады и затопив последние суда, оставили самую важную южную часть города и перешли на северную сторону. Севастополь фактически пал, и это создало возможность англо-французским войскам перейти к следующему этапу войны - захвату других стратегических приморских городов. Обеспокоенный этим, Александр II в письме главнокомандующему русской армией в Крыму князю М.Д.Горчакову писал: "Из всего южного побережья, занимаемого войсками Южной армии, по моему мнению, Николаев может преимущественно привлечь союзников, которые сделав высадку, могли бы уничтожить все заведения Черноморского флота и нанести тем окончательный удар могуществу нашему на Черном море. Поэтому на сохранение Николаева должно быть обращено все наше внимание".
Понимая всю важность защиты Николаева, Александр II 13 сентября прибыл в город вместе с двумя своими братьями, одного из которых он назначил командующим артиллерией, а второго - командующим инженерными работами. Город был объявлен на осадном положении. Срочно принялись за разработку плана обороны. Для составления проекта укрепления города и руководства оборонительными работами по приказу царя в Николаев прибыл прославленный инженер, генерал-майор Э.И.Тотлебен, который был официально назначен "помощником" командовавшего инженерной частью великого князя Николая Николаевича.
По плану генерала Тотлебена, учитывавшему опыт обороны Севастополя, вокруг Николаева в очень короткий срок была возведена линия люнетов и батарей, которые надежно прикрыли город с суши. При каждом фортификационном сооружении возвели склады боеприпасов и блиндированные казармы для личного состава. Чтобы не допустить прорыва кораблей союзников по Бугскому лиману, вдоль него была сооружена глубокоэшелонированная оборонительная система, состоявшая из земляных редутов и батарей. Первая батарея располагалась у устья Ингула и прикрывала вход в Адмиралтейство. Она находилась на мысу слева от современного моста через Ингул (если идти из центра города). Ее четкий профиль просматривается и сейчас с моста. Вторую батарею поместили напротив Спасского рейда между Варваровкой и Большой Коренихой на склоне балки (сейчас в этой балке разбиты сады горожан). Следующая батарея размещалась на конце Лесковой косы. Между Дидовой хатой и Малой Коренихой, где Бугский лиман своим фарватером прижимается к правому берегу, возвели четвертую батарею.
Самые мощные оборонительные сооружения были созданы сразу же за пределами города, у Широкой Балки. Здесь воздвигли пятиугольный в плане земляной редут с валом и рвом (именно мимо него проходят поезда к старому Николаевскому вокзалу). И сейчас, хотя валы от старости осели, а рвы потеряли былую глубину, это укрепление производит внушительное впечатление.
Впоследствии оно получило название Бугский редут или Кауфмановская батарея (возможно, по имени инженер-генерала К.П.Кауфмана, командовавшего с сентября 1855г. лейб-гвардии саперным батальоном). Память об этой батарее хранит улица Старо-Крепостная в Широкой Балке, идущая от батареи к Октябрьскому проспекту.
Но, поскольку выстрелы Кауфмановской батареи не могли накрыть всю глубокую часть лимана, то со стороны Малой Коренихи поперек была насыпана узкая дамба, перекрывавшая половину ширины акватории. На ее конце насыпали остров, укрепленный камнем и защищенный валами. Здесь также поставили батарею, которая вместе с Кауфмановской могла накрыть выстрелами всю оставшуюся часть лимана. Это укрепление получило название Константиновская батарея, а в конце прошлого века из-за формы, напоминавшей флагшток с флагом, его переименовали в Флагшток. Однако, это название не прижилось, и батарея на современных морских картах называется Константиновской. В помощь к ней на мысу Малой Коренихи соорудили еще одну батарею.
Последние батареи были построены на естественно выдвинутых в лиман косах - Волошской и Русской. Дальше по Днепровско-Бугскому лиману оборонительную линию продолжали укрепления Очакова, Кинбурна и блок-форта между ними (современный Первомайский остров).
Чтобы еще более затруднить прорыв судов к Николаеву, между Кауфмановской и Константиновской батареями поперек оставшегося зеркала воды были вбиты деревянные бревна-ряжи, укрепленные камнями, а оставшийся 100-саженный проход защитили якорными минами, взрывавшимися по проводам с берега. Заметим, что это было первое применение на Черном море морских мин.
По проекту Тотлебена, Николаев должны были защищать 1088 орудий, но к моменту заключения мира в 1856 г. было установлено только 563 орудия. Этот проект впоследствии был издан, как образцовое руководство по фортификации ("Записка о вооружении укреплений г.Николаева и вообще укрепленных позиций, предназначенных выдержать осаду", 1855 г.).
Не была забыта и старая городская стена, ограждавшая Николаев с востока по узкому перешейку между Ингулом и Бугским лиманом. Ее срочно отремонтировали, проделали бойницы и пристроили площадки для стрелков, и хотя ее защитные качества были чисто символическими, она также была включена в план обороны города. Этими работами занимался военный инженер капитан А.М. Казаков (внук знаменитого архитектора М.Ф. Казакова), который после отставки работал гражданским архитектором.
И наконец, оборону города завершал отряд небольших военных судов, который выстроился в две боевые линии: напротив Спасска (нынешний яхт-клуб) и у Большой Коренихи. Он должен был отбить суда, которые смогли бы прорваться через защитные батареи Бугского лимана.
Для возможности маневрирования войсками Южной армии, располагавшимися на обширной территории между Одессой и Херсоном, было решено медлительную и неудобную лодочную переправу через лиман заменить наплавным мостом между Варваровкой и Спасским садом (рядом с современным речным вокзалом). Мост был быстро наведен корабельным инженером А.С.Акимовым, использовавшим для этого корабельный лес, за что Акимов получил правительственную благодарность. Первый мост хорошо помнят старожилы Николаева: он был снят только после постройки нового железобетонного разводного моста, прослужив свыше 100 лет.
Предположения русского правительства о возможности нападения на Николаев подтвердились еще в ходе оборонительных работ.
В октябре флот союзников в количестве 90 судов предпринял попытку прорваться в лиман. В составе этого флота впервые появились бронированные плавучие батареи, (канонерские лодки), которые стерли с лица земли слабую Кинбурнскую крепость, сами не получив серьезных повреждений; армада, несшая десятитысячный десант, получила возможность войти в Днепровско-Бугский лиман.
Оборонительные работы были форсированы, и в ноябре Николаев был уже вне опасности.
После занятия Кинбурна союзники несколько раз пытались с помощью бронированных батарей прорваться к Николаеву и доходили даже до Волошской косы, но здесь, в узком проходе, попадали под перекрестный огонь двух укрепленных батарей и вынуждены были отступать. Так наш город был спасен от захвата англо-французскими войсками. Мощным Кауфмановской и Константиновской батареям так и не пришлось вступить в битву. Единственными их выстрелами были салюты при посещении Николаева "высокими особами". Отметим, что руководство сооружением всех оборонительных объектов осуществлял вице-адмирал Н.Ф. Метлин, который впоследствии стал главным командиром Черноморской флотилии, оставшейся после затопления в Севастополе главных сил флота. На него же была возложена оборона города.
В заключение остановимся на одном интересном факте. Незадолго до ухода А.С.Грейга с поста главного командира Черноморского флота и портов, в июне 1833 г., он получил от морского министра анонимный проект о переносе судостроения и всей административно-хозяйственной части Черноморского флота из Николаева в Севастополь.
Мне удалось установить по документам, что этот проект был подан морскому министру бывшим соратником А.С. Грейга В.И.Мелиховым по инициативе "правой руки" Грейга - М.П. Лазарева, бывшего при нем начальником штаба Черноморского флота. Разобравшись с предложением, Грейг ответил министру, что "проект оказался не заслуживающим ни малейшего внимания, потому что составлен единственно из побуждений более или менее маловажных, даже ничтожных..."
По мнению Грейга, осуществление этого проекта в случае войны могло бы привести к захвату Севастополя "одним из неотразимых ударов сильного и предприимчивого неприятеля", а вместе с этим и к гибели не только флота, но и всего судостроения на Черном море.
Опыт Крымской войны подтвердил прозорливость и правоту Грейга.

*Небольшие суда, вооруженные тремя орудиями.

Трудные годы

В 1856 г. заведующим Морской частью в Николаеве и военным губернатором города назначается Григорий Иванович Бутаков (1820-1882 гг.), свиты Его Императорского Величества контр-адмирал.
Бутаков окончил Морской кадетский корпус в 1836 г. С 1838 г. - на Черноморском флоте, участвовал в гидрографических съёмках Румелии и Мраморного моря (вместе с И. А. Шестаковым). С 1846 г. командовал судном "Поспешный", на котором до 1850 г. занимался гидрографическими работами, гсте с И. А. Шестаковым составил первую "Лоцию Черного моря", вышедшую в Николаеве в 1851г. Участник обороны Севастополя. Отличился при защите Малахова кургана. Бутаков провел первый бой паровых судов (с турецким пароходом) и выиграл его. В 1863 г. опубликовал труд по тактике боя паровых судов. С 1878 г. - адмирал, а с 1881 - главный командир Петербургского порта.
В Николаеве Г.И.Бутакову досталась тяжелая ноша. 30 марта 1856г. был заключен Парижский мирный трактат, согласно которому России и Турции не разрешалось иметь на Черном море военно-морских флотов, кроме небольших судов караульной службы. По этой причине Николаевское адмиралтейство было закрыто. В нем спешно достраивались паровые корабли "Цесаревич" и "Босфор", переименованный в "Синоп", спущенные в 1857 и 1858 гг. соответственно. Построены были также паровой винтовой корвет "Сокол" и транспорт "Воин". Поскольку, в связи с войной, англичане так и не поставили паровые машины для кораблей, то после достройки "Цесаревич" и "Синоп" перегнали под парусами на Балтику. В декабре 1856 г. четыре флотских экипажа были отправлены пешим ходом из Николаева в Петербург и Архангельск, чтобы принять там строящиеся винтовые корветы, подлежавшие передаче на Черное море.
Закрытие Адмиралтейства и резкое сокращение штата управления Черноморской флотилией пагубно сказалось на жизни в Николаеве. Тысячи мастеровых, инженеров, офицеров и чиновников оказались без работы и средств к существованию. Катастрофически упали объемы поставок флоту. Купцы и поставщики, лишенные возможности заработать на подрядах, стали покидать город. Начался массовый "исход" жителей города из Николаева. Возникли трудности и перебои с поставками продуктов питания и других жизненно необходимых вещей. Началась дороговизна, жизненный уровень массы населения упал. Это породило разбои, грабежи и убийства в городе.
И хотя во время Крымской войны по Николаеву не было сделано ни одного выстрела, война нанесла ему страшный урон. Вот как описывает это время историк Николаева Г. Н. Ге:
"В опустевшем, обезлюдевшем городе жизнь совсем остановилась, не предъявляла уже никаких запросов. Между тем на окраинах города безработица более и более деморализовала население. И это печальное положение вещей дошло до того, что по заходе солнца в Николаеве стало опасно выходить из дому. Число уголовных дел по Николаеву стало превосходить число их по нескольким уездам... Много лет спустя, когда город совсем уже возродился, его управление ходатайствуя об открытии в Николаеве отделения окружного суда, указало на ужасную статистику уголовных дел по Николаеву".
Но, несмотря ни на что, находились люди, которые старались вдохнуть жизнь в умирающий город и его зачахшее судостроение. Если нельзя было иметь военный флот, то возможно развить коммерческий, тем более, что в случае войны эти суда можно использовать как боевые. Опираясь на эту идею, военный моряк Н. А. Аркас добился 21 мая 1857 г. высочайшего утверждения Русского общества пароходства и торговли (РОП и Т). Это общество владело 17-ю пароходами, которые осуществляли рейсы по Черному морю с заходами во все порты, в том числе и в Николаев. Таким образом была возрождена жизнь черноморских портов и предоставлена работа многим морякам.
В 1859 г. правительство поняло, наконец-то, свою ошибку и разрешило евреям-купцам проживать в Николаеве. Начался возврат еврейского населения в город, что привело к возрождению и развитию торговли и мелкой промышленности, производившей товары первой необходимости. Впоследствии, в 1861 г., было разрешено поселяться в городе евреям-ремесленникам, а с 1866 г. всем без исключения лицам иудейского вероисповедания.
В этом же 1859 г. в Николаеве было учреждено Общество морских врачей.
Сдача Севастополя, гибель всего Черноморского флота, запрет иметь флот на Черном море и крах судостроения породили в русском обществе расслоение. Высказывались разные точки зрения. Одни считали, что флот прославил себя Синопом и спел свою "лебединую песню" в Севастополе, что возносилось как подвиг. Другие же считали, что гибель флота была предрешена и закономерна. Это, как полагали они, был отсталый, не боевой флот; выпестованный Лазаревым как идеальный парусный флот, лишенный паровых боевых судов, он не был способен противостоять паровым флотам таких морских держав, как Англия и Франция, и был обречен.
В разгаре полемики доходило до того, что вообще создание Черноморского флота и основание таких городов, как Николаев и Севастополь, считалось ошибкой. Вот лишь два высказывания подобного рода на страницах официального флотского журнала "Морской сборник".
Крайнюю точку зрения изложил "в простой и краткой форме" некий господин Григорович: "У русского племени вообще не может быть искреннего сочувствия к морю, не на чем ему остановиться; где у нас море?... По краям только. До краев этих тысяча верст во все стороны... больно уж что-то далеко".
Ему вторит Н.Шавров: "Черноморский наш флот вследствие исторической необходимости создан был искусственно, как дорогое, но неизбежное орудие для сохранения прибрежных областей по мере приобретения их от Турции. Созданный искусственно, он не мог развиваться иначе как отдельно, и действительно он стоял особняком и не имел никакой жизненной связи со всем, что делалось на земле по прибрежью Черного моря. На счете этого флота образовались на земле два пункта: Николаев, где строили суда и по необходимости жили их строители и правители, и Севастополь, где флот отдыхал от своих морских походов. Оба эти города также не имели никакой связи с окружающим: это были какие-то севшие на мель большие корабли, где по случаю этой катастрофы позволялось жить прекрасной половине рода человеческого ".
Но, несмотря на эти споры, жизнь в Николаеве продолжалась, хотя и в "тлеющем режиме".
Еще в 1855 г. было принято решение об учреждении между Одессою, Николаевом и Херсоном дилижансного пассажирского сообщения. Так началась регулярная связь между этими городами, облегчившая сношения между людьми. Путь на Одессу начинался с нового Бугского моста, переброшенного в 1855 г. из Спасска на дамбу у Варваровки.
В 1859 г. специальная комиссия, работавшая в Николаеве под руководством генерал-лейтенанта Кумани, пришла к выводу о нецелесообразности держать в составе Морского ведомства адмиралтейских поселян Богоявленска, Копаней, Воскресенска и других селений. В результате 3721 человек "действительных работников" были освобождены от адмиралтейских повинностей и стали вольными крестьянами или мещанами.
Из запроса князя А.С.Меншикова от б марта 1854 г. узнаем, что в Николаеве с 1834 г. проживали вместе с семьями принявшие русское подданство, турки: булочники, ремесленники, трактирные служители, содержатели харчевен, пирожковых и прочих "обжорных мест".
Вот и все, что может отразить перо историка. Прав был Г.Н. Ге, писавший, что "Седьмой десяток существования Николаева, с 1850 по 1860 год, не оставил по себе уже никаких следов чьей бы то ни было горячей деятельности в городе на пользу его благоустройства".

Николаев в 1859-1860 годах

К 1860 г. Николаев, хотя и тяжело раненый в экономическом и моральном отношениях, стал понемногу оттаивать и оживать. Население поняло, что с потерей Черноморского флота и Адмиралтейства этот источник существования иссяк на многие годы, и надо думать о выживании за счет других видов деятельности. Начали энергично высказываться за развитие внутренней и внешней торговли, но для этого требовалось открыть город для въезда иностранцев и для захода заграничных судов. Чтобы решить такую сложную проблему, нужен был новый губернатор - деятельный, заботливый, настойчивый и авторитетный, умеющий "пробивать" полезные для города дела в правительстве. Но пока такого губернатора не было.
Каким же был город в эти годы?
По сведениям городской полиции, в 1858 г. в Николаеве с его пятью загородными хуторами было.
домов каменных казенных................................132
домов каменных общественных............................3
домов каменных частных.............................2977
деревянный казенный дом....................................1
битых из земли и камышовых частных..................2803
всего................................................................5916

В 1859-1860 годах в Николаеве долгое время находился подполковник Генерального штаба А.Шмидт, который собирал сведения по географии и статистике Херсонской губернии. Шмидт, обладая зорким, профессиональным взглядом, дал очень подробное и образное описание Николаева тех времен, Оно настолько замечательно, что я привожу его полностью.
"Николаев находится на двух полуостровах образуемых течением Бугского лимана и реки Ингула; главный полуостров, от котораго отделяется на север меньший, имеет в перешейке, между лиманом и Ингулом до 2 1/2 верст и расширяется на запад слишком на 5, имея в длину 6 1/2 верст Перешеек этот замыкает каменная стена в 1457 сажень длиною, которая и отделяет степи от города. В этой стене находятся единственные ворота для почтовой дороги из Херсона в Николаев, которая вместе с тем есть и единственный сухой путь, соединяющий город со степью. Меньший полуостров отделяется от большого на север и имеет, на протяжении 4 верст, ширину от 400 до 500 сажень; его омывает с трех сторон Ингул; к западу от него, с праваго берега над - ингульских степей, отделяется на юг подобный же, постепенно понижающийся, полуостров. Вдоль его проходит почтовая дорога из Елизаветграда в Николаев.
Подъезжая с этой стороны к Николаеву, после огромного пространства безводных и безлесных степей, к северу от него лежащих, открывается на право вид на Бугский лиман, от 1 1/2 до 3 верст шириною и до 9 верст вдаль, по длине двух колен его; между ними, на противоположном берегу, находится местечко Варваровка с обширными плантациями. После этой массы воды, вдоль дороги, встречаются, кое-где, небольшие сады, и впереди заканчивает вид крутая гора. На ней, вправо, целыя линии пирамидальных тополей и белых акаций, за которыми виднеется и город, распространяющийся влево, по горе, на несколько верст. Внизу этой горы, под бульваром и домами, стоят, как бы на суше, корабли, пароходы и разнаго рода военныя суда. Подъехав к ним видишь только, что они находятся у самаго берега, в Ингуле, который омывает здесь подошву горы и, неподалеку, вливается в лиман.
Через Ингул, имеющий здесь до 100 сажень ширины, перекинут мост на плошкоутах, с раскрашенными трехцветными перилами. Влево от него, по обе стороны Ингула, адмиралтейство, обнесенное стеною, а вправо, ниже бульвара, подъемные краны, громадные якоря, пушки и сложенным в кучи ядра и бомбы.
С моста ведет крутой подъем на гору, откуда въезжаешь прямо на площадь, с обширною гауптвахтою. С трех сторон эта площадь окружена высокими домами, в которых помещаются присутствениыя места города и черноморскаго ведомства, а с четвертой - находится адмиралтейская соборная церковь во имя Св.Григория; она замечательна тем, что внутренность ея украшена иконостасом, с иконами превосходной живописи, выписанными князем Потемкиным из Италии. Она же имеет богатую ризницу, два креста, евангелие и книгу апостольских деяний, довольно древние, подаренные князем Потемкиным, из своей церкви в Яссах.
На этой площади находится лучшая гостиница; не подалеку от нея театр, почтовая контора, лютеранская церковь, а выходящая к ней адмиралтейская улица*, лучшая в городе, пользуется еще тем преимуществом, что она одна только и освещается по ночам, и при том довольно оригинально - сальными свечами.
Улицы в Николаеве очень широки и доходят иногда до 15 и 40 сажень; некоторым из них обсажены тополями и белою акациею, но нигде почти не заметно подсадки новых дерев, чрез что это лучшее украшение города постоянно приходит в упадок. Улицы шоссированы на самом небольшом протяжении; в ненастье город очень грязен.
Николаев имеет совершенно оригинальную наружность; двухэтажных домов в нем очень мало; между тем, все постройки, в главной части города, каменныя, и отличаются довольно изысканною архитектурою, опрятностью, множеством надворных, хозяйственных помещений, построенных точно также с большим изяществом, и почти в каждом дворе есть хотя небольшой садик, тщательно поддерживаемый и украшаемый владельцем его. Каждый дом носит на себе отпечаток некоторой комфортабельности; притом здешние дома соответственно личным потребностям и желанию хозяев, а не для найма. Действительно, почти все дома в Николаеве выстроены лицами служившими в морском ведомстве, которые здесь получили или личную оседлость или избрали этот город для помещения своих семейств, и потому от этих построек резко отличаются дома русскаго купечества, везде одинаково их строющих, на подобие сундуков. Отчетливость и щегольство внутренней отделки поразительны и везде доказывают положительныя сведения в строительном искусстве. Между частными домами видны архитектурныя особенности, свойственная полуденным странам. Из казенных же зданий, наиболее заслуживают внимания: адмиралтейство, состоящее из многих огромных построек, расположенных по обоим берегам Ингула, на протяжении полуторы версты; главнейшия из них находится на левом берегу: три трехэтажных казармы, из коих в каждой может поместиться от 1200 до 2000 человек; потом следуют: присутственные места черноморского интендантства, гидрографическое депо карт, деревянный дом - занимаемый физическим кабинетом; дом главного командира флота и портов, дом благородного собрания, городская присутственныя места, госпитальный двор и обсерватория, построенная загородом и управляемая известным астрономом Кнорре.
Все лучшия постройки в Николаеве расположены над Ингулом, вдоль Адмиральской улицы, и потом идут по направлению к Спасску, т.е. к Бугскому лиману, на 2 версты от впадения в него Ингула. По мере удаления от этого пространства характер построек во многом изменяется: к югу от него, между частными домами, чаще встречаются купеческие, с магазинами для складов хлеба и соли, а у самаго лимана, из мещанских домиков образовалось особое предместье, называемое Поповою-балкою. Здесь находится ветхая купеческая пристань, с которой сняли помост, во избежание могущаго быть несчастнаго случая, а частным судам дозволили приставать к военной пристани, на Спасском рейде. Здесь же находятся и лесная местных промышленников и идет не большая постройка купеческих судов и лодок.
Восточная часть города состоит, большей частью, из камышовых мазанок, в которых живут семейства отставных матросов; но и эти мазанки имеют здесь очень приветливый вид, многия крыты тесом, содержатся в большой опрятности, и имеют хорошую внутреннюю обстановку. Вообще в устройстве их также заметно большое знание архитектурных правил и даже некоторое щегольство.
Кроме того, что в самом Николаеве встречается множество частных садиков, в нем и его окрестностях находятся превосходныя места для публичных гуляний. Между ними первое место занимают: бульвар и Спасское.
Первый расположен над обрывом Ингула и состоит из нескольких аллей: белой акации, сирени и тополей, огражденных, со стороны улицы, прекрасною чугунною решеткою. Отсюда вид на Ингул, мост, адмиралтейство, Бугский лиман, впереди лежащия степи, и на стоящие под самым берегом военные суда.
Спасское находится над Бугским лиманом, у спуска к наплавному мосту через лиман, по которому проходит почтовая дорога в Одессу. Здесь же военная пристань, а выше ея верфь военных кораблей. Лиман в этом месте суживается всего на 4 1/4 версты, но отсюда он виден вверх и вниз па 5 и 7 верст. Военные корабли, самых больших размеров, с грузом, свободно плавают по нем - под парусами. По скату берега, в лощине, разведен сад, наиболее отличающийся растительностью дерев в нижней своей части. Здесь он настолько тенист, что доставляет убежище во время самой сильной летней жары, к чему жители здешних южных уездов не привыкли. Тут устроены беседки, гроты, и изящный двух этажный дом, в готическо-мавританском стиле. В нем бывают собрания, клуб; тут же можно найти газеты и буфет.
Все здешние города, как только начинают заявлять свою претензию на город, стремятся обзавестись бульваром или публичным садом для гуляний, но ни один из них не роскошествует в этом отношении так, как Николаев.
Летом, во время зноя, здесь трудно встретить, не только экипаж, но и какое бы то ни было движение на улицах. Перед закатом же солнца, улицы наполняются экипажами, кавалькадами и толпами гуляющих, стремящихся к бульвару или Спасскому.
Ниже Спасскаго, вдоль лимана, раскинуто к югу, на низменном песчаном пространстве, более 35 рощ диких дерев.
Жизнь общественная здесь довольно развита, но не в том смысле, какое имеет это слово в других городах. Здесь бывают собрания, театры любителей, балы, вечера, концерты, но все это носит характер частных увеселений; в остальное же время каждый живет отдельно, своим хозяйством. Николаев представляет еще ту замечательную особенность, что, кажется, в целой России нет другаго места, в кото¬ом бы старики доживали до таких преклонных лет, а главное, где бы водились такия многочисленныя семейства. Здесь не редкость видеть стариков имеющих взрослых внуков и считающих свое нисходящее потомство сам несколько десятков, причем нередко все семейство бывает на лицо. Николаев имеет 9 православных каменных церквей, 1 костел, 1 красивую лютеранскую церковь, 1 караимскую синагогу и 1 еврейскую. Из учебных заведений: штурманскую роту, гардемаринскую роту, флотское училище юнгов, училище для дочерей нижних военных чинов, уездное училище, мужское приходское училище, мужской пансион, приходское девичье училище, 2 женских пансиона, 3 приходских женских школ, школу при лютеранской церкви, для детей обоих полов, женское благотворительное общество для пособия бедным, городскую больницу, богадельню и морской госпиталь; из исправительных заведений: городскую тюрьму и острог, принадлежащий морскому ведомству. В городе же находится: обсерватория, 4 казенных библиотеки (в том числе офицерская Севастопольская), гидрографическое депо, и кабинеты: моделей морских судов, физический, нумизматический и собрание разных редкостей. Вообще, по средствам для образования, Николаев находится в очень благоприятном положении.
Из промышленных заведений в нем считается: 200 лавок, 99 разных торговых заведений, 75 погребов, 3 аптеки, 43 питейных домов, 11 гостиниц и 16 постоялых дворов. Заводская промышленность также довольно обширна, даже не включая сюда разных учреждений морскаго ведомства; именно, в самом городе и его окрестностях находится: 9 салганов, 5 свечно-сальных, 1 мыльный и 3 черепичных завода, 2 ваточных фабрики, 1 шерстомойка, 3 паровыя мукомольныя мельницы, 78 ветряных и 2 топчака.
Ярмарок в Николаеве нет, что представляет для здешняго края весьма редкое явление; но зато базары в нем, по понедельникам и пятницам, очень оживлены.
Вообще внутренняя торговля Николаева находится в соперничестве со внешнею, по размерам своих оборотов, так что можно считать их равносильными, т.е. что каждая из них представляет годовой оборот от 1 1/2 до 2 миллионов рублей.
В этой торговле Николаева, не была показана деятельность его по предметам заготовлений для различных морских учреждений; казенные подряды составляли до 1857 года, ежегодно, сумму в 7 000 000 руб. сер., а иногда и более. Это обстоятельство и придало особое значение Николаеву, который стоит теперь, по населенности, в числе первых городов империи."

*Адмиральская улица - Ю.С.Крючков.

Второе дыхание



Богдан Александрович Фон-Глазенап

Адмирал, генерал-адъютант Богдан Александрович Фон-Глазенап (1811-1892 гг.) - прибалтийский немец, уроженец Лифляндской губернии - начал службу в морском кадетском корпусе в 1824 году гардемарином, будучи четырнадцатилетним юношей. Выпущенный в 1826 г. мичманом, Богдан Александрович через полгода после производства отправился в кругосветное плавание на шлюпе "Сенявин" под командой лейтенанта Ф.П.Литке. Плавание завершилось в 1829 году, и молодой моряк получил орден Св.Анны 3-й степени и ежегодную пенсию 600 рублей ассигнациями. После этого Фон-Глазенапа назначили адъютантом к дежурному генералу Главного морского штаба, а с 1834 г. - к самому начальнику штаба. В 1838 г. Фон-Глазенап назначен флигель-адъютантом к императору.
Будучи адъютантом, в 1831 г. принял участие в подавлении польского мятежа, вначале при местечке Шиманове, а потом при штурме Варшавы. В 1832 г. Фон-Глазенап снова на море, плавая на разных судах по Балтике. В 1833 г., командуя корветом "Князь Варшавский", совершил плавание в Средиземное море в отряде судов контрадмирала Литке. В 1847 и 1848 гг. командовал судами, на которых находились наследник с женой и принц Фридрих Нидерландский. В 1849 г., состоя начальником штаба у вице-адмирала Лазарева*, сопровождал на корабле императора в Ревель и Ригу, а оттуда доставил великую княжну. После этого несколько лет был начальником штаба разных флотских дивизий, а затем, до 1855г., директором Морского корпуса.
Еще в 1852 г. произведен в чин контр-адмирала и назначен в свиту Николая I. В начале 1857 г. сопровождал великого князя, генерал-адмирала во Францию. В октябре 1857 г. Богдан Александрович назначается главным командиром Архангельского порта. При посещении Архангельска императором (1858 г.) Фон-Глазенап удостоен звания генерал-адъютанта.
В 1860 г., 1-го февраля вице-адмирал Фон-Глазенап направляется в Николаев Главным командиром Черноморского флота и портов и военным губернатором Николаева. В 1869 г. Богдан Александрович произведен в адмиралы. Его губернаторство закончилось в 1871 г., когда он получил назначение быть членом Адмиралтейств-совета.
С назначением Фон-Глазенапа губернатором Николаева начинается новая эпоха в истории города. Богдан Александрович, понимая, что застой в судостроении может продлиться еще долго, решает круто изменить статус Николаева и жизнь самого города. Закрытый для иностранной торговли, замкнутый на себя город, лишенный главного средства существования - судостроения и флота - не мог развиваться и неминуемо был обречен на вымирание. Поэтому вице-адмирал Фон-Глазенап, придя к власти в Николаеве, начал с того, что начертал обширную программу возрождения и развития города. Он наметил несколько путей: расширение внутренней торговли, открытие зарубежной (внешней) торговли, развитие народного образования, повышение культурного уровня общества, развитие путей сообщения с внутренней Россией и с внешним миром.
Но, в отличие от Н.С. Мордвинова, Б.А. Фон-Глазенап не только строил планы, но и стремился их выполнять, буквально борясь за будущее города. За эту деятельность Городская Дума присвоила Фон-Глазенапу звание "почетного гражданина города Николаева", которое ему высочайше разрешено принять 25 февраля 1865 г.
Свою деятельность как губернатор Николаева Фон-Глазенап начал с того, что образовал комиссию из представителей разных сословий во главе с адмиралом Юхариным, чтобы изучить состояние города и разработать планы его развития.
Каково же было состояние Николаева в 1860 г.? Вот краткая статистика.
Всего в городе насчитывалось, не считая казенных, 5151 дом. Они распределялись следующим образом:
домов военно-морских офицеров и чиновников, состоящих на службе и отставных...973
домов нижних чинов Морского ведомства, служивших и отставных.......3016
домов священников...............................12
домов купцов.......................................343
домов мещан......................................717
домов иностранцев...............................33
Жителей мужского пола было 22080, женского - 15510, всего 37590 человек.
Обороты по хлебной, бакалейной, мануфактурной, железоделательной, лесной и скотинной торговле достигали 4 миллионов 100 тысяч рублей.
Городские доходы было ничтожными: приход 26100, расход 28146 рублей.
Как следует из этой статистики, 77,4 процента домов принадлежали лицам морского ведомства, которые не входили в состав городского общества, не имели права голоса на выборах в Думу и не несли никаких повинностей. Таких жителей было 71,2 процента. Пожалуй, прав был В.Белинский, сказавший, что город этот флотский и "набит" моряками.
10 марта 1862 г. построен и сдан первый инвалидный дом в Лесках, положивший начало Инвалидным хуторам, в которых поселили отставных георгиевских кавалеров и инвалидов - героев Севастопольской обороны.

*Старший брат М.П.Лазарева.

Начало расцвета города

Первым делом Фон-Глазенапа было открытие города для внешней (зарубежной) торговли. Он добился, что 10 апреля 1862 г. вышел указ правительства об открытии Николаевского Коммерческого порта для захода иностранных судов, а города - для приезда и жизни иностранцев. Открылась при порте таможня и начались заходы иностранных судов. С этого начался расцвет Николаева, как города, порта и экономического центра юга России. Но надо сказать, что это решение правительства далось Фон-Глазенапу нелегко - пришлось преодолевать много препятствий, связанных, в основном, с тем, что рядом стремительно развивалась торговая Одесса.
Вот как описывает это событие Е.Павловский в своей корреспонденции в журнал "Морской сборник":
"1 июня 1862 года Николаев вступил в новую эпоху своего существования: в этот знаменательный для города день, согласно Высочайшего повеления, открыт в Николаеве коммерческий порт для входа иностранных судов, после обедни происходило освящение пристани на Поповой балке, в присутствии николаевского военного губернатора и других начальников и многих почетных лиц города, при многочисленном стечении народа. По совершении молебствия за предстоящее преуспеяние и благосостояние города и торговли, ровно в полдень у домика, занимаемого таможенным присутствием, взвился на флагштоке зеленый с белым крестом флаг, и мы обоюдно поздравили друг друга. Неизбежная при подобных торжественных случаях закуска и приличныя торжеству речи явились и тут в раскинутой у пристани палатки. Но без этого на Руси дела не начинаются.
Еще накануне этого дня пронесся в городе слух, что несколько иностранных судов стоят уже в Очакове и только ждут сигнала, чтобы направиться к вновь открытой для них пристани; а потому, подъезжая к Поповой балке, мы ожидали увидеть уже развивающийся иностранный флаг, но к сожалению, ошиблись; у пристани стояло несколько херсонских каботажных лодок и несколько русских бригов; иностранного флага еще не было, и отсутствие его приписывали бывшему накануне и в этот день штилю, буксирными же пароходами мы на первый раз не обзавелись еще. Но об этом уже серьезно заботятся, и один из наших почтенных сослуживцев собирает желающих участвовать в предприятии на паях; для начала, в виде опыта, он предполагает купить один буксирный пароход и несколько небольших подвозных барж. Начинание доброе, даст Бог ему хорошего успеха и побольше подражателей".

В этом же 1862 г. Фон-Глазенапу удалось добиться у правительства еще ряда решений, обрадовавших николаевцев; были основаны Мужская классическая гимназия, Портовая ремесленная школа (25 июня), женские частные школы и пансионы, а также статистический комитет, ведавший всей городской статистикой.
Вопрос образования детей граждан города был всегда острым, поэтому весть о решении правительства, разрешившего открыть гимназию, была встречена с энтузиазмом. Об этом с восторгом сообщил в журнал "Морской сборник" ставший его постоянным корреспондентом Е.Павловский:
"10 августа 1862 года. Высочайшее повеление об учреждении в Николаеве гимназии принято здесь с живейшим сердечным восторгом; давно нуждаемся мы в подобном учреждении, давно уже большинство недостаточных родителей вздыхают о недостатке учебных заведений для мальчиков. И в самом деле, в городе, население которого превышает население многих губернских городов*, положительно не было средств к воспитанию детей, я говорю не было, потому что нельзя же считать бывшие гардемаринскую и штурманскую роты, поступление в которыя сопряжено было с привилегиями и потому далеко не для всех было доступно; а существующие и теперь два или три отдельных класса, содержимые частными лицами, ограничиваются приемом 10-15 человек, преимущественно для приготовления во флот.
В херсонскую и одесская гимназии весьма немногие отвозили своих детей по недостаточности средств платить содержание полного пансионера. Вот почему значительное большинство волею-неволею или ограничивалось определением детей своих в уездное училище, или, которые недостаточнее, препоручало воспитание особым учителям.., которых, правду сказать, не мало в Николаеве и которые, будучи сами плохо воспитаны... брали на себя преподавание закона Божия, географии, истории, русской и иностранной словесности и проч. ... Окончивший таким образом курс учения знал иногда довольно порядочно геометрию, тригонометрию, не имея никакого понятия в законе Божем и ни в чем другом, не умея часто написать правильно двух строк по русски...
Но вот наконец и о нас вспомнили; счастливы те родители, дети которых не вышли еще из лет и могут воспользоваться плодами гимназического, а со временем и университетского образования".

14 ноября 1863 г. свершилось, наконец-то, это долгожданное событие - официально открылась мужская гимназия, и здесь не обошлось без трудностей - не было подходящего здания. Но выручил флот: он отдал под гимназию одно из зданий казарм флотского экипажа, выходившее фасадом на Манганариевский сквер (совр. Пролетарский сквер). К этому строгому зданию пристроили входной одноэтажный ризолит с балюстрадой наверху и церковь - и начались занятия.
Вообще же 1863 г. был богат на события, связанные с народным просвещением и благотворительностью: состоялось открытие 19-ти народных школ грамотности, приюта Благотворительного общества для убогих, престарелых и найденышей. Еще при М.П. Лазареве в Николаеве было создано первое общественное учреждение - женское Благотворительное общество; по традиции, его возглавила супруга адмирала Эмилия Антоновна Фон-Глазенап.
"Другое благодеятельное учреждение, - пишет далее Е.Павловский, - также Высочайше утвержденное, ремесленная школа для детей нижних чинов морского ведомства и вообще рабочих. В школе этой будут учить различным ремеслам, приготовляя вместе с тем и будущих рабочих для адмиралтейства. Ученики старшего класса будут ходить на работу в адмиралтейство и получать задельную плату, а окончившие курс освобождаются от всяких обязательств и становятся свободными гражданами. На первый раз в школу поступают юнги 1 и 2 учебного экипажа, ныне расформированного.
Есть предположения и об учреждении женской гимназии; будем надеяться, что и это прийдет своим чередом".

И надежды вскоре сбылись: 1 октября 1863 г. по проекту Б.А.Фон-Глазенапа в Николаеве основано женское училище 1-го разряда, преобразованное впоследствии (1870 г.) в Мариинскую гимназию. А Богдан Александрович энергично продвигал новый проект - учреждение в Николаеве университета. Но на этот раз он встретился с упорным сопротивлением правительственных чиновников и с ловким соперничеством Одессы. 8 сентября 1862 г. Николаев, как и вся держава, отметил пышным праздником тысячелетие России. "Так наступил день тысячелетия России, - пишет в "Морском сборнике" его первый корреспондент из нашего города Е.Павловский, - и начался обеднею, молебном и церковным парадом... После парада был прием у губернатора; вечером бал в собрании, иллюминация на Соборной улице у лавок и на базаре, с музыкою; горели плошки, бочки и толпы народа двигались тут, любуясь редким в Николаеве зрелищем".
Но, помимо радостных событий, не обошлось и без неприятностей: лето выдалось жарким, началась засуха, жители изнывали от зноя. Все сады и парки пожухли. "Засуха продолжалась до сентября. Народ, привыкший в затруднительных обстоятельствах своей жизни, обращаться с молитвою к Богу, и теперь отслужил молебствие о даровании дождя. 2 сентября, на базарной площади, собралось духовенство, с хоругвиями; Бог услышал молитву верных, дожди начались, начались ветры и осень стучится в окна; на дворе довольно прохладно".
Так вот, живо описывает Е.Павловский эти дни.
Но не только засуха поразила город и окрестности, 20 августа вспыхнул пожар на почтовой станции. Сгорел сарай под камышовой крышей, а с ним и 50 лошадей. А еще Потемкин запретил такие постройки, но их продолжали строить, забыв это предписание князя.
"Не знаем, - пишет с возмущением Павловский, - будут ли приняты меры к окончательному запрещению подобных уродливых построек, наводящих постоянный ужас на соседей, но, покамест, во многих местах, среди прекрасных каменных зданий, крытых черепицей и железом, торчат камышовые крыши сараев и, что удивительнее, многие из этих построек принадлежат людям достаточным и построены в недавнее время". Ободренные начавшимися большими переменами, жители города начали усиленно строиться. В одной из своих корреспонденций Е. Павловский отмечает:
"Между прочим, город строится и не на шутку; повсюду сложено много камня; огромные промежутки между домами пополняются новыми и по большей части весьма красивыми зданиями, вместе с тем цены на квартиры возвышаются и, надо правду сказать, возвышаются без расчетно, без всякого соображения. - Николаеву предстоит много хорошего впереди, а покамест он все прежний тихий, спокойный Николаев...".
В другой корреспонденции, месяц спустя:
"Между тем, на Поповой балке кипит работа, строится блокгауз, вдоль берега срыта часть горы, и от пристани, у которой теперь останавливаются суда, до другой еще неоконченной, которая предполагается для выгрузки балласту, мостится дорога, на которую с пользою идет песок и земля, привозимые судами вместо балласта; налево лесныя пристани, но там и прежде деятельность была не меньше. Глядя на массу земли и песку, выгружаемую приходящими судами, невольно задаешь себе вопрос, долго ли еще будет продолжаться подвоз этого материала, которым Николаев и сам охотно готов поделиться с Европою; неужели же нет решительно никакого более полезного груза, которым идущия в Николаев суда могли бы, заменить балласт; напр. каменный уголь...
Не полезнее ли будет предложить теперь же при самом начале везти в Николаев вместо песку хороший крепкий булыжник; а как бы материал этот был полезен для города, для его будущих мостовых, который рано или поздно, а нужно будет делать...
Необходимость мостовых давно уже чувствуется и год от году становится настоятельнее; некоторые того мнения, что в Николаеве, при скудных средствах и значительной ширине улиц, устройство мостовых почти неисполнимо".
Городские власти нашли выход из этого положения, решив мостить только среднюю полосу проезжей части. Что из этого вышло, мы узнаем из того же репортажа Е. Павловского: "Мостовая, устроенная в прошлом году на Соборной улице, составляет менее трети всей ширины, но на ней удобно разъезжаются экипажи и устройство ее обошлось не очень дорого...
Первоначальное неудобство заключалось в том, что, устроенная в низменном месте, она загородила выход воде, текущей по улицам в большом изобилии во время дождей и таяния снегов. В прошлом году вода, встретив здесь препятствие, обратилась в соседние погреба и наделала не мало хлопот хозяевам; теперь это неудобство устраняется устройством арок на перекрестках".

Несмотря на случайные и преднамеренные трудности, Фон-Глазенап продолжал заботиться об образовании горожан. В 1865 г. учреждены 4 школы грамотности Комитетом народных школ, основанном в 1863 г., в этом же году открылась женская прогимназия, а в следующем - открылись еще 4 школы грамотности и первые Педагогические курсы, от которых ведет начало наш Педагогический институт. Тогда же адмирал Фон-Глазенап назначен попечителем всех учебных заведений Николаева.
Бывшему военному моряку, сыну священника, Егору Павловскому так понравилась журналистская деятельность, что он решил учредить в Николаеве первую газету. 5 января 1865 г. появился "Николаевский Вестник" - газета, выходившая два раза в неделю. Редактором и издателем, а также и автором многих статей был Егор Саввич Павловский - первый журналист Николаева. Его газета просуществовала до 1885 г. В 1867 г. произошли два важных для города события: учреждена первая городская больница и основано Акционерное общество по постройке железной дороги Знаменка - Николаев, в которое вошли граф Строганов, барон Штиглиц и другие именитые и богатые люди России.
Следующий, 1868-й, год ознаменовался открытием ряда банковских и коммерческих учреждений и обществ, среди которых: Общество сбережения и потребления (современное "Потребительское общество"), Городской общественный банк (1 января), Отделение Государственного банка (5 августа) и 1-я Ссудо-сберегательная касса при этом банке.
В этом же году открылся Южно-славянский пансион для детей - выходцев с Балкан (болгар, сербов, черногорцев и т.д.). Предвидя в будущем новую войну с Турцией и ставя задачу освобождения Болгарии и других Балканских стран, русское правительство в этом пансионе заранее готовило будущих чиновников для этих стран.
И последнее, что произошло на ниве образования и воспитания при Б.А.Фон-Глазенапе - открытие Е. Е. Дьяченковой первого детского сада по системе Фребеля (29 января 1869 г.).
В 1869 г. в Коммерческом порту открылась заграничная таможня 1-го класса. Николаевский порт стал быстро развиваться, и его заморская торговля стала догонять Одессу.
23 декабря 1868 г. учреждено Общество николаевских лоцманов.
Последний год правления адмирала Фон-Глазенапа ознаменовался важным событием - на Дальней Слободке открылся Николаевский ракетный завод - второе предприятие такого рода в России. Завод стал производить боевые и осветительные ракеты для армии, сигнальные и спасательные для флота и т.д. Возглавил это "ракетное заведение" известный русский ракетчик, ученый, генерал К.И. Константинов. Но он не дожил до пуска завода, который состоялся лишь во второй половине 1871 г. - генерал умер в Николаеве 12 января 1871 года. Его сменил также профессионал - ракетчик генерал В.В. Нечаев.
Понемногу стало развиваться в Николаеве коммерческое судостроение и судоходство. Например, в 1864 г. в собственности Николаевских граждан были: один бриг, 13 шхун, 10 трембак, 35 дубов и 80 каюков**. Такие небольшие суда строились прямо на берегу у Поповой балки и на Ингуле вверх по течению за Адмиралтейством. Но в Николаеве строили мало. Как сообщает А. Шмидт, всех черноморских коммерческих парусных судов, существовавших в 1863 г., в Николаеве построено: 3 корвета, 3 брига и 7 трембак, всего 13 судов. Согласитесь, что из 222 построенных судов это очень мало (в основном, такие суда строились в Херсоне).
В связи с ликвидацией Черноморского флота три флотских экипажа были расформированы и взамен организованы 1-й и 2-ой сводные флотские экипажи, размещенные в тех же двух казармах, что и ранее (одна отдана под гимназию). Судостроение в Адмиралтействе практически остановилось. Мастеровые из расформированных рабочих экипажей поступили в сводные флотские экипажи. При этом им было положено такое жалованье (в зависимости от класса), видимо, в месяц.
мастеровой 1-го класса - 13 руб.72 коп.
мастеровой 2-го класса - 8 руб.57 коп.
мастеровой 3-го класса - 6 руб.85 коп.
мастеровой 4-го класса -5 руб. 15 коп.
В 1854 г. николаевцы были свидетелями "торжества прогресса". Вот как об этом пишет все тот же Павловский:
"Еще одна новость в Николаеве; в марте доставлен сюда из Одессы изготовленный в Англии для нашего Адмиралтейства локомобиль, или лучше сказать, паровая перевозочная машина в 8 сил... Локомобиль был опробован: очень хорошо поднялся от западных адмиралтейских ворот по крутой горе к собору, прошел по Адмиральской улице и воротился благополучно в Адмиралтейство, сзади была прицеплена обыкновенная карета; поезд этот обратил, конечно, внимание проходящих и скоро разнеслась молва, о необыкновенном явлении, так что когда локомобиль вошел в Адмиралтейство, то большая толпа нахлынула посмотреть на чудо".
Надо сказать, что этот локомобиль мог тянуть 26 тонн груза и заменял собой десятки волов. Вскоре появилась и вторая такая машина, и с этого началось "преобразование рабочих сил Николаевского адмиралтейства". Автор в детстве видел это "чудо" в тридцатые годы, когда его по ненадобности отправили в пригородные колхозы: пыхтя клубами пара и громыхая огромными железными колесами по булыжнику улицы Шевченко, локомобиль проехал со скоростью воловьей упряжки к Варваровскому мосту, и больше его не видели. Все же прослужил 70 лет!
Еще в 1861 г. началась раздача "казенных домов и мест" лицам Морского ведомства, а также магометанскому, караимскому и еврейскому обществам. Много пустующих земель Морского ведомства продолжали раздавать под дачи, сады и огороды.
С 1865 г. в "Морском сборнике" стали появляться статьи николаевского купца 1-ой гильдии Андрея Самокишина. Это был второй корреспондент из Николаева, но, в отличие от Е. Павловского, его статьи ставили острые, злободневные для города вопросы. Одним из таких вопросов явилось водоснабжение города. Говоря о нехватке воды и о трудностях тушения пожаров, Самокишин предложил некоторые пути решения этой проблемы. Любопытна концовка его статьи: "... Заключаю свое письмо тем, что город терпит недостаток в воде, вода дорога и недоступна бедному классу жителей. Имеющие средства жители платят в думу с бочки в год 3 руб. и, чтобы набрать бочку воды, ожидают 10 и более часов".
Как видим, проблема, которую хотел решить А.С.Грейг еще в 1820 г., осталась нерешенной и через 45 лет!
И наконец, одно из ярких, праздничных для горожан событий: проезд через город 25 июля 1867 г. императора Александра II. Он прибыл в Николаев из Петербурга в карете и, пересев на яхту "Тигр", стоявшую у Поповой балки, отправился под ликующие крики народа и залпы салюта в Ливадию.
Мы видим, что за 10 лет правления Фон-Глазенапа общественная жизнь в Николаеве существенно изменилась. Как сказал историк города Ге, "С каждым годом Николаев, не изменяя своего облика, т.е. оставаясь без мостовых и с массою камышовых крыш, стал более и более изменяться в своем внутреннем содержании".
В 1869 г. вышел первый адрес-календарь Николаева, содержащий массу интереснейших сведений о городе, его жителях, администрации и прочем. Из этого календаря узнаем, что к концу правления Фон-Глазенапа в городе было: 11 православных церквей, римско-католическая и лютеранская церкви, еврейская синагога, караимская кенаса, еврейский молитвенный дом и татарская мечеть.
В городе уже было два театра: Новый, принадлежавший Руссинову, на Рождественской улице и Старый, которым владел Миллер - на углу Московской и Никольской улиц. Но постоянной труппы актеров в Николаеве не было, обходились гастролерами.
Приезжавшие в город лица могли разместиться в двух гостиницах: "Петербургской", принадлежавшей Сиберу (на Купеческой улице) и в "Золотом якоре", которую содержал К. Монте (угол Адмиральской и Рождественской ул.).
В связи с открытием Николаева для заморской торговли в городе обосновались иностранные консульства: австрийское, бельгийское и итальянское.
Весьма любопытный статистический "срез" николаевских жителей за 1868 г. приводится в адрес-календаре, но из-за большого объема таблицы эти сведения помещены в приложении.

*В 1863 г. население Николаева превысило в 15 раз количество жителей, которое было в 1811 г. Это был самый бурный рост населения во всей Российской империи.
**шхуна - двух- или трехмачтовое судно с косыми парусами; трембака, дуб, каюк - местные небольшие суда и лодки турецкого типа.

Николай Андреевич Аркас

Адмирал Николай Андреевич Аркас (1816-1881 гг.) родился в Николаеве в семье греков-переселенцев, не пожелавших жить на родине под турецким игом. В 10 лет Аркас начал службу гардемарином на кораблях Черноморского флота. В 1828-1829 гг. он участвовал в русско-турецкой войне; (морские десанты, блокада и штурм крепостей с моря).
После перевода на Балтийский флот Н. А. Аркас командовал судами, на которых совершали плавания члены императорской фамилии. С ними на борту Николай Андреевич прошел вокруг Европы в Грецию и в другие южные страны.
В 1871 г. 20 апреля генерал-адъютант вице-адмирал Аркас назначается главным командиром Черноморского флота и портов и военным губернатором Николаева.
На этом посту он, как и Б.А.Фон-Глазенап, пробыл почти десять лет, по 1 января 1881 г. Время его правления совпало с возрождением Черноморского флота, но уже не парусного, а качественно нового - парового и броненосного.
К приезду Аркаса в Николаев Россия уже отказалась от выполнения Парижского трактата и начала воссоздавать флот на Черном море.
Указом от 19 января 1870 г. предписывалось в Николаеве начать постройку первых броненосных судов. Адмирал Аркас вложил много энергии и старания в этот процесс, который поначалу оказался не прост, пос- кольку нужно было в корне менять производство, технологию постройки судов и психологию моряков.
К этому времени в развитых морских странах уже велось строительство броненосцев и бронепалубных крейсеров, делались первые попытки создать суда-миноносцы, началось применение пассивных минных заграждений.
Как передовой человек нового времени, Аркас начал свою деятельность с перестройки Адмиралтейства под броненосное судостроение. Потребовалось возведение новых мастерских, восстановление заброшенных эллингов и переобучение мастеровых. Для изготовления морских мин на Стрелке была построена минная лаборатория. В июне 1871 г. начал работать Николаевский ракетный завод.. В возрождающемся Адмиралтействе началась сборка оригинального круглого броненосца береговой обороны "Новгород", привезенного по частям из Петербурга, Это был первый броненосный корабль, который по фамилии автора проекта, вице-адмирала А.А. Попова, прозвали "поповкой" 21 мая 1873 г., в присутствии специально приехавшего для этого генерал-адмирала, поповка "Новгород" сошла на воду. Вскоре началось строительство второй поповки, получившей название в честь конструктора - "Вице-адмирал Попов", которую построили в 1877 г. Поповки предназначались для защиты Днепро-Бугского лимана и Керченского пролива.
Адмиралу Аркасу не удалось увидеть полномасштабное строительство нового броненосного флота - он умер до закладки первого эскадренного броненосца "Екатерина вторая".
Похоронен Николай Андреевич в Николаеве в фамильном склепе у Кладбищенской церкви.

Город процветает

Энергичный адмирал Н.А.Аркас не мог посвятить себя полностью возрождению Черноморского флота, которое еще только начиналось, поэтому весь свой неуемный запас сил и знаний он отдавал, как губернатор города, развитию Николаева.
Водоснабжение города было всегда самым важным делом городских властей, но никто, кроме А.С.Грейга, не пытался эту извечную проблему, несмотря на активные выступления купца А.Самокишина и других жителей, понимавших, что дальнейший рост Николаева затруднителен из-за нехватки воды (Спасские источники постепенно иссякали). Поэтому в 1872 г. началось обсуждение в Думе вопроса о водоснабжении города, к которому возвращались неоднократно, но пока безрезультатно.
2 июля 1872 г. в Николаеве введено новое городовое положение, согласно которому Дума значительно расширялась и вместо шести депутатов (гласных) состояла уже из 72.
К 1872 г. относится и проект Б. А. Фон-Глазенапа об учреждении в Николаеве политехнического института. Фон-Глазенап, уже будучи в Петербурге, не забывал Николаев, которому он отдал более десяти лет жизни, и как мог помогал городу. Но и этот проект встретил глухое сопротивление столичных чиновников, считавших, что провинциальному, заштатному Николаеву такой институт не нужен. Так проект Фон-Глазе-напа и похоронили.
Но понемногу число учебных заведений в городе увеличивалось: 11 июня 1872 г. учреждены Морские юнкерские классы. 28 августа 1873 г. открылось реальное училище. 3 декабря того же года - Мореходные классы, готовившие матросов для торгового флота; 1 марта 1875 г. при Николаевском морском госпитале учреждена фельдшерская школа, от которой ведет свое начало наше фельдшерско-акушерское училище.
1 января 1872 г. Благородное собрание было преобразовано в Морское. Появились и новые очаги культуры: в 1876 г. в Николаеве был учрежден первый музыкальный кружок, из которого впоследствии образовалась музыкальная школа; владелец гостиницы "Золотой якорь" К. Монте решил перестроить ее в театр, открытие которого состоялось в 1881 г. (впоследствии - театр Шеффера, ныне - театр имени Чкалова).
Город продолжал развиваться в торгово-ческом направлении: 21 июля 1872г. учрежден Коммерческий банк, 20 августа 1873 года открылось железнодорожное движение на линии Знаменка - Николаев, связавшее город со всей Россией и с миром; 28 марта 1873 г. основано Общество взаимного кредита; в 1879 г. проложена железнодорожная ветка от товарной станции к Коммерческому порту, связавшая оба основных транспортных узла. В 1874 г. построена вторая пристань в Коммерческом порту. 11 января 1879 г. учреждена городская почта.
Долгое время Морское ведомство и правительство не знали, что делать со Спасским адмиралтейством, стапеля которого догнивали. В 1875 г. строительное отделение Морского технического комитета разработало два интересных проекта (инженер-генерал-лейтенант Тизенгаузен) возрождения Спасского адмиралтейства. Согласно одному из них, предполагалось соорудить большой Мортонов эллинг для поперечного спуска и вытаскивания судов. Второй проект более интересен: здесь предусмотрен поворотный круг, диаметр которого равен длине судна, и шесть стапелей, расположенных по его радиусу. Но оба проекта по неизвестной причине не были осуществлены, и Спасское адмиралтейство пошло с молотка - в 1880 г. его купил инженер, коммерции советник С. А. Кундышев-Володин; он соорудил здесь эллинг, на котором впоследствии пытался построить броненосец, но не закончил, так как разорился.
По-прежнему Николаев оставался практически немощенным городом. В осеннюю слякоть улицы, особенно на Слободке, становились непроходимыми. Только в 1877 г. началось новое замощение улиц: Соборной, Католической (от Спасской до Соборной), части Глазенаповской и Рыбной.
Чтобы ускорить процесс замощения улиц правительство 18 декабря 1879 г. разрешило городу попудный полукопеечный сбор с вывозимых за границу товаров (кроме леса), а приходящие в порт суда по постановлению Думы обязаны были в качестве балласта брать гранитную брусчатку, идущую на замощение.
В эти годы постепенно начала развиваться и общественная жизнь в городе. 27 февраля 1873 г. открылось Николаевское окружное правление "Общества подачи немощи при кораблекрушениях", которое в 1878 г. было переименовано в "Общество спасания на водах". В 1880 г. 5 декабря открылся отдел "Российского общества садоводства", который стал арендовать для себя казенный фруктовый сад у второго Спасского источника ("Сухой фонтан").
2 января 1873 г. Женское благотворительное общество переименовано в Николаевское благотворительное общество и высочайше утвержден его устав.
28 декабря 1880 г. было освящено новое здание приюта Николаевского благотворительного общества с домашней церковью Божией Матери всех скорбящих радости.
В 1880 г. 14 декабря состоялось открытие первой лечебницы для приходящих (прообраз современных поликлиник).
В связи с расширением морской торговли потребовалось для порта большое число грузчиков, возчиков и различных подсобных рабочих. В Николаев хлынула масса людей, особенно много было украинцев из окрестных и отдаленных сел. Лишенные земли при раскрепощении, или получившие ее слишком мало для большой семьи, эти "лишние" для сел люди пустились в Николаев "на заробітки". И действительно, портовые рабочие и перевозчики грузов зарабатывали по тем временам неплохо, правда при изнурительном сезонном режиме работы. Город не мог разместить сразу такое огромное число бездомных, поэтому Городская Дума приняла решение о срочном строительстве ночлежного дома. Этот первый ночлежный дом ("ночлежка") открылся 2 февраля 1875 г.
Особенно жизнь начинала "бурлить" в Николаеве, когда в конце лета поступало в порт зерно из окрестных сел.
Очень красочно описал этот период историк города Г.Н. Ге:
"К закипавшему в порте делу съезжались и сходились со всех сторон хлебопроизводители, хлебопромышленники и рабочий люд. Население города быстро густело. Во время нагрузки хлеба широчайшие николаевские улицы буквально запруживались в околице порта подводами и людьми. Иной раз люди спешившие в порт шли по повозкам с хлебом. Оборванный босяк, не имевший и шапки, с одним лишь кнутом в руке выходил на биржу и зарабатывал в день до 8 рублей. А кто выходил с пароконной подводой, зарабатывал в день до 30 рублей. Население окольных деревень со всеми своими повозками проводило дни на улицах Николаева. Большая половина этих неслыханных заработков тут-же сейчас же пропивалась. Босяк без шапки быстро преображался во франта с часами и цепочкой. С фуляровым платком в одной руке и таким же в другой, с гармонией ложился этот франт в фаэтон и, горланя, разъезжал во весь дух по улицам от трактира до трактира, пока не превращался опять в прежнего босяка без шапки. Буйство, драки, грабеж, убийства, стон, рев стояли в воздухе днем и ночью в течение навигации".
В период правления Н.А.Аркаса город украсился первыми памятниками. Еще в 1851 г., сразу после смерти М.П.Лазарева, моряки- севастопольцы стали собирать средства на сооружение ему памятника. По статусу положено было его воздвигнуть в Николаеве. Памятник работы академика Н. С. Пименова был готов и была сделана "привязка" его к Магистратской площади у здания Гауптвахты (бывш. Магистрат). Это произошло в 1861 г., когда Александр II с наследником генерал-адмиралом и скульптором Пименовым были в Николаеве. Пользуясь их присутствием, моряки и граждане города обратились с просьбой к царю не воздвигать в Николаеве памятник Лазареву, а "отдать" его Севастополю, который так любил адмирал, а в Николаеве соорудить монумент А.С.Грейгу. Пименов разработал два проекта нового памятника, но вскоре умер, и памятник адмиралу Грейгу изваял известный в то время монументалист М. О. Микешин, работавший много для флота. 21 мая 1873 г. в присутствии специально приехавших для этого генерал-адмирала, великого князя Константина Николаевича и трех сыновей Грейга, памятник был открыт на Соборной площади (перекресток Адмиральской и Соборной ул.).
Второй памятник - матросу Игнатию Шевченко, также работы М. О. Микешина, открылся 26 августа 1874 г. у здания казарм флотского экипажа. Матрос Шевченко служил в этом экипаже и во время обороны Севастополя закрыл собой офицера Бирюлева от вражеской пули.
8 июля 1874 г. вышло Высочайшее повеление о раздаче в Николаеве участков земель Морского ведомства под устройство дач. Так со временем появились дачи вдоль Бугского лимана - от Спасска до Воловьего двора и победнее - у Спасско-Вокзального шоссе (совр. Поперечные улицы).
Николаев по-прежнему посещали высочайшие особы и известные в России лица. Находившийся в августе 1874 г. в городе император Александр II 27 числа посетил мужскую гимназию и реальное училище, которые с 30 октября стали именоваться "Александровскими".
В 1873 г. в Николаеве проездом из Москвы побывал знаменитый археолог И.Е.Забелин, который приехал, чтобы вести раскопки в Ольвии. И в этом же году в город прибыл видный востоковед и нумизмат В.Г.Тизенгаузен, который также вел в Ольвии раскопки.
В общем, жизнь текла, город рос и развивался, появлялись первые очаги культуры и первые ростки общественной деятельности, городу предстояло хорошее будущее. Но прозвучали и первые сигналы будущих кошмарных потрясений.
Началось с организации подпольной группы народников, возглавляемой Виттенбергом и Гобстом. Вскоре народникам представился удобный случай: через город должен был проезжать царь Александр II. Полиция, зная о существовании народников и их планов убийства царя, тщательно продумала маршрут Александра II, создав "утечку информации" о его пути, который был ложным. На эту "удочку" и попались народники. В Николаеве стало известно, что царь прибудет на яхте "Ливадия", которая причалит к Царскому мостику в Спасске*. Народовольцы С. Виттенберг и И. Логовенко cобирались заложить под мостик бомбу, но были схвачены. Военный суд приговорил их к смертной казни. 11 августа 1879 г. эти террористы были повешены за городской стеной в районе Поповой балки. Могилу их сравняли с землей.
В период правления Н.А.Аркаса среди моряков появились новые "почетные граждане города Николаева": 20 сентября 1873 г. генерал-адьютанту С. А. Грейгу, сыну адмирала, родившемуся в Николаеве, высочайше разрешено было принять это звание, а 16 февраля 1881 г. это почетное звание было разрешено принять и самому Н. А. Аркасу. Но в конце года Аркас умер.
1 января 1881 г. главным командиром Черноморского флота и портов и военным губернатором Николаева назначили адмирала Михаила Павловича Манганари (1804-1887 гг.).
М. П. Манганари происходил из греческой дворянской семьи; в одиннадцать лет поступил на Черноморский флот гардемарином. Участник русско-турецкой войны 1828-1829 гг. М. П. Манганари вместе с братом Е. П. Манганари провел обширные гидрографические работы в Черном и Мраморном морях. Губернатором Николаева М. П. Манганари пробыл недолго - чуть больше года, и 11 января 1882 г. получил назначение состоять членом Адмиралтейств-совета. За краткое время его правления в Николаеве была основана Общественная библиотека с бесплатной читальней (устав утвержден 7 ноября 1881г.), 14 ноября 1881 г. в Николаеве при реке Ингул устроен образцовый спасательный приют, 7 декабря открыто Николаевское общество попечения о бедных духовного звания.
Несмотря на первую неудачу, народники в Николаеве не угомонились, и посеянное ими семя давало новые всходы: в 1881 г. народоволец Ашенбреннер, русский офицер, создал в Николаеве военную народническую организацию.
После отбытия М. П. Манганари в Петербург, на его пост император назначил вице-адмирала А.А.Пещурова.

*Император ехал другим маршрутом.

Бурное развитие

Алексей Алексеевич Пещуров (1835-1891 гг.) в 1848 г. поступил в Морской корпус кадетом. Будучи гардемарином, в 1852-1854 гг. совершил плавание в Японию на фрегате "Паллада". Потом командовал разными судами и бывал в заграничных командировках для изучения броненосного судостроения. В 1867 г. в качестве ответственного комиссара отправился в Русскую Америку для передачи этой территории, согласно договору, Северо-Американским Соединенным Штатам. В 1873 г. Пещурова произвели в чин контр-адмирала и назначили в свиту императора. С 1880 г. он стал морским министром.
В 1882 г. Пещурову жалуется чин вице-адмирала, и он направляется в Николаев занять пост главного командира Черноморского флота и портов и военного губернатора Николаева.
В Николаеве Пещуров развернул строительство броненосного флота. В 1882 г. быг. заложен первый эскадренный броненосец "Екатерина II", затем "Чесма", "Синоп" и "Двенадцать апостолов", а в 1886-1887 гг. в Николаеве спустили на воду минный крейсер "Капитан Сакен" и несколько канонерских лодок.
А. А. Пещуров пробыл в Николаеве до 1890 г., когда он был назначен членом Государственного Совета и отбыл в Петербург.
Вице-адмирал А.А.Пещуров был не только энергичным главным командиром флота и заботливым губернатором, этот профессионально грамотный и высокообразованный офицер состоял еще постоянным автором журнала "Морской сборник", для которого написал свыше 30 статей.
С началом правления Пещурова связано бурное развитие города, которое продолжалось до первой Мировой войны и было связано как с ростом внутренней и внешней торговли, так и с развитием судостроительных и машиностроительных заводов.
Постройка первых броненосцев, имевших водоизмещение около 9-11 тысяч тонн и большую осадку, потребовало углубления Очаковского фарватера в Лимане. Это было сделано в 1887 г., а в следующем году спустили первый эскадренный броненосец "Екатерина II".
Так военный губернатор Пещуров поддерживал развитие экономики города, особенно его морской торговли.
20 февраля 1889 г. правительство разрешило Николаевскому отделению Государственного банка выдавать ссуды под зерновой хлеб. 10 июня того же года Государственный совет ассигновал средства на устройство в Коммерческом порту каботажной гавани, в этом же году утвержден проект Каботажной пристани и ковша в Коммерческом порту, разработанный инженером Д. Д. Гнусиным. В следующем году, 9 сентября освящены построенная гранитная набережная в Коммерческом порту на Поповой балке и Каботажная гавань. В октябре, 15 числа открыт скотопригонный рынок для оптовой продажи скота.
В 1885 г. начальник Харьковско-Николаевской железной дороги В. Н. Печковский выступил с проектом устройства в селе Широкая Балка порта и причалов с подводом железной дороги, но его отвергла Городская Дума. Второй проект Печковского об устройстве элеватора в Коммерческом порту Николаева был принят.
В 1888-1889 гг. ряд предприимчивых предпринимателей, чтобы обойти таможенные сборы, построили Варваровскую хлебную пристань в треугольном "ковше", образованном берегом и каменной дамбой Варваровского моста.
В 1884 г. братья Донские основали кузницу, переросшую затем в крупный завод сельскохозяйственных машин.
По мере роста промышленности и торговли В Николаеве увеличивались и городские доходы, что позволило развивать городское хозяйство. 11 июля 1882 г. был заложен сквер напротив здания Александровской мужской гимназии, бывшую Гимназическую площадь озеленили и переименовали в Манганариевский сквер - в память о М. П. Манганари. 1 августа этого же года открыто "Северное телеграфное агентство", связавшее телеграфом Николаев со всем миром, поскольку через наш город проходила трансконтинентальная линия связи Индия - Европа. В 1883 г., 11 июня Городская дума заключила контракт с парижской фирмой Фортен-Герман и КО и с инженером фон-Броунгофом на сооружение водопровода в Николаеве. Созданное затем "Общество строителей водопровода" пыталось добыть воду в балке за хутором Водопой, но потерпело неудачу. 6 декабря этого же года освящена обновленная Базарная площадь, вымощенная гранитным булыжником. На площади сооружены каменные и деревянные лавки для торговли. 1 января 1890 г. в Николаеве открылась внутригородская телефонная связь (в 1905 году начал действовать междугородный переговорный пункт). В 1889-1890 гг. продолжилось замощение улиц - Адмиральской и Набережной, а также Соборной площади.
За эти годы кое-что было сделано и в области просвещения, культуры и религии. 1 октября 1882 г. вышел "Николаевский листок объявлений", издававшийся В.А.Даценко, а с 1 июня 1884 г. - "Николаевский листок". В ноябре его под названием "Южанин" стал издавать В. В. Рюмин (отец известного николаевского инженера В. В. Рюмина).
В 1882 г., 1 августа по инициативе доктора Прусакова открылась школа грамотности на городском хуторе Водопой, а 28 сентября школе грамотности № 11 на Глазенаповской улице присвоили имя "Глазенаповская" в память покойной супруги бывшего губернатора города Э. А. Фон-Глазенап, основавшей эту школу. В следующем году 1 октября в память о мученической смерти императора Александра II на перекрестке Соборной и Херсонской улиц Николаевское мещанское общество заложило часовню, которую потом построили в русско-византийском стиле. 28 ноября 1883 г. открылось городское начальное народное училище на Никольской улице, дом 61. В 1887 г. 21 ноября открылись народные чтения с показом туманных картин - прообраз будущего кино. 3 января 1890 г. состоялось первое заседание Николаевского артистического кружка. В этом же году женская Мариинская гимназия переехала в новое здание, построенное по проекту архитектора Е. А. Штукенберга в стиле псевдовозрождения.
Три дня 1890 г., 29, 30 и 31 августа жители Николаева торжественно отмечали столетие города. К этому времени вышло историко-экономическое исследование вековой жизни Николаева - книга секретаря Городской Думы Г. Н. Ге "Исторический очерк столетнего существования города Николаева при устье Ингула". 18 сентября происходила закладка Римско-католической церкви -того костёла, который и по сей день стоит на улице Декабристов. В память о заслугах адмирала Фон-Глазенапа произошло и первое переименование улиц - 28 сентября 1882г. Городская Дума постановила Молдаванскую улицу именовать Глазенаповской.
28 июня 1888 г. городским головой впервые избран морской офицер - вице-адмирал Ф. Е. Кроун.
7 мая 1889 г. открылся Николаевский речной яхт-клуб, который вначале находился в Военной гавани под Бульваром. От него ведет свое начало нынешний яхт-клуб.
Городская Дума проявила заботу и о больных и страждущих жителях - 1 июля 1889 г. началась постройка обширной новой городской больницы, включавшей 14 зданий и церковь. 29 августа 1890 г. больница была открыта; она существует и по сей день. Это областная больница.
Время правления А. А. Пещурова было богато на приезды именитых людей. 24 мая 1882 г. в Николаев приехал главный начальник флота и морского ведомства великий князь Алексей Александрович. В 1886 г., 9 мая в город приехал император Александр III c супругой и наследником - цесаревичем - будущим царем Николаем II. 22 мая 1887 г. Николаев проведал управляющий Морским министерством генерал-адъютант, вице-адмирал И. А. Шестаков, уже не раз упоминавшийся в книге. В том же году, 20 августа Николаев вторично посетил генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович, а 27 августа - министр путей сообщения, генерал-адъютант, адмирал К.Н.Посьет. В 1889 г. 30 июня приехал новый управляющий Морским министерством вице-адмирал Н. М. Чихачев. А 26 августа того же года город в третий раз посетил великий князь, генерал-адмирал Алексей Александрович. В следующем году 29 августа в Николаев вторично приехал вице-адмирал Н. М. Чихачев. В октябре - визит начальника главного тюремного управления тайного советника М.И.Галкина-Враского.
Все эти многочисленные посещения Николаева высокими особами говорят о том значении города, которое он стал приобретать, и о внимании к нему правительства и императора Александра III.
1 января 1891 г. высочайшим приказом на должность главного командира флота и портов Черного и Каспийского морей и николаевского военного губернатора был назначен вице-адмирал Н. В. Копытов (как видим, управление из Николаева распространилось и на Каспийскую флотилию).
Николай Васильевич Копытов (1833-1901 гг.) десятилетним мальчиком был определен в морскую роту Александровского кадетского корпуса. В 1852г. окончил с отличием Морской кадетский корпус и оставлен в офицерском классе для совершенствования во флотских науках. Служба на кораблях началась с открытием Восточной (Крымской) войны. Н.В.Копытов много лет прослужил на Дальнем Востоке. Командуя разными судами, был в заграничных командировках в разных Европейских и Азиатских странах.
Впоследствии Н. В. Копытов командовал броненосными судами, а затем практической эскадрой на Балтике. С 1888 г. в чине вице-адмирала он получил назначение на должность старшего флагмана Балтийского флота. С 1891 по 1898 гг. генерал-адьютант, вице-адмирал Н. В. Копытов возглавлял Черноморский флот и был военным губернатором Николаева. С 1896 г. его назначили членом Адмиралтейств-совета.
Н.В.Копытов много сделал для развития броненосного и миноносного судостроения в Николаеве. В связи с изменившейся обстановкой и возрождением Севастополя как военной базы Черноморского флота, вице-адмирал Копытов предложил правительству перевести управление флотом из Николаева в Севастополь, что и произошло в 1895 г. С этого времени Николаев перестал быть центром Черноморского флота, каким он был 101 год !
Как губернатор города Н. В. Копытов продолжал дела своих предшественников, способствуя дальнейшему развитию Николаева. С его управлением совпало строительство мощных судостроительных и машиностроительных заводов и других предприятий. В 1893 г. 11 февраля открылся большой по емкости хлебный элеватор в порту, построенный Харьковско-Николаевекой железной дорогой. В следующем году братья Донские, купив у города большой пустырь в районе Мещанской улицы, приступили к строительству мощного завода сельскохозяйственных машин. Сейчас - это завод "Дормашина.
В 1895 г. началась постройка двух заводов: один - "Анонимного общества корабельных верфей, мастерских и плавилен в городе Николаеве", основанный Делуа и Франсуа в Брюсселе 25 сентября 1895 г., и второй "Общества механического производства в Южной России". Со временем первый завод стали именовать Французским, потому что весь иностранный управленческий персонал говорил по-французски, или "Наваль"*, а второй - Черноморским заводом. В 1896 г. произошло открытие Черноморского завода, а в 1897 - французского. Эти два мощнейших многопрофильных предприятия вызвали огромный приток рабочей силы в Николаев, и город стал резко расти как по населению, так и по площади, осваивая песчаные поля в южной части - за Пограничной улицей. Первым директором - распорядителем французского завода был генерал Беклемишев, а с 1899 г. - Канегиссер.
22 мая 1891 г. открылся городской ломбард. В августе того же года начались занятия во Второй женской гимназии.
Для улучшения медицинского обслуживания рабочих и служащих с 1 октября 1894 г. в Николаеве был введен обязательный больничный сбор (современное "страховое медицинское обслуживание").
26 июля 1897 г. появился первый общественный городской транспорт - конно-железная дорога Анонимного общества, или, по-простому, "конка", связавшая Базар с Военным рынком на Слободке.
В городе, по-прежнему, работало два театра: К. Монте и Русский театр Ковалева.
Морская торговля за эти годы настолько возросла, что в городе было уже 11 иностранных консульств: германское, нидерландское, испанское, английское, итальянское, шведское, норвежское, датское, бельгийское, греческое и турецкое.
Не обошлось и без неприятных событий: в ночь с 3 на 4-е апреля 1895 г. возник большой пожар на Базаре, сгорело и уничтожено 225 лавок с товарами.
Ко времени правления Н.В.Копытова относится появление первых революционных социал-демократических организаций. Началось с того, что в 1892 г. рабочий-типограф В. Линдер создал толстовский кружок. Уже в 1895 г. в городе появляется политический кружок из интеллигентов, в состав которого входили братья Швиговские, Соколовские, Калофати, Л.Бронштейн (будущий знаменитый Троцкий) и другие. В апреле 1897 г. в Николаеве возник "Южно-русский рабочий союз", объединивший 9 кружков социал-демократов.
Этот "союз" насчитывал около 250 работников николаевских заводов, фабрик и мастерских. В числе организаторов союза были Р. З. Коротков и И. А. Мухин. В союз входили братья Соколовские, А.Соколовская, Нестеренко, Л.Бронштейн и другие. Вскоре молодой, горячий и напористый Л.Бронштейн стал играть первую скрипку в союзе. Городская полиция, хотя и завела на всех дела, но не принимала пока что никаких мер к пресечению деятельности союза.
С 1895 г. Николаев становится обычным военно-морским портом.
С 1898 по 1900 гг. командиром Николаевского порта и военным губернатором Николаева был вице-адмирал Сергей Петрович Тыртов (1839-1903 гг.), перед этим он командовал эскадрой на Тихом океане. Это был опытный знающий профессиональный морской офицер новой формации, прекрасно понимавший, что будущее флота за броненосными и миноносными судами. При вице-адмирале Тыртове со стапелей Николаевского адмиралтейства сошел броненосец "Ростислав", унаследовавший имя от флагманского корабля С.К.Грейга.
За это короткое время Николаев продолжал развиваться в экономическом и хозяйственном отношениях, рос вширь, увеличивалось его население. Но ничего особенно достопримечательного не произошло. В 1900 г. только два события достойны быть отмеченными: учреждение городской бесплатной лечебницы и преобразование Музыкальных классов в Музыкальное училище.
Начали разрастаться революционные дела: 1 мая 1898 г. состоялось первое массовое празднование рабочих в Лесках ("маевка"); в 1899 г. на Слободке у И. Чигрина был организован кружок рабочих судостроительных заводов, просуществовавший до 1902 г. В конце 90-х годов на Николаевских заводах появились первые революционные кружки.
Конец века ознаменовался в Николаеве первым страшным межнациональным побоищем: на Пасху 1899 г. произошел еврейский погром, организованный жандармерией. Эта зверская расправа привела к гибели множества ни в чем неповинных людей. И, как бы в наказание за такую лютость, в 1899 и 1900 годах юг Украины и Николаевщину постиг неурожай.
В 1900 г. С.П.Тыртов уехал в Петербург, получив назначение на должность начальника Морского технического комитета.
С этого года пост военного губернатора Николаева был ликвидирован, и город перешел на гражданское управление. С 1900 г. Николаевом стали управлять градоначальники, но что-то все они оказались контр-адмиралами. По-прежнему, городскими делами ведала Дума во главе с городским головой, но над ними возвышались морские градоначальники, которые следили за выполнением в городе общероссийских законов и блюли интересы флота.
На переломе веков Николаев стал крупным городом Российской империи. По населению он входил в десятку самых больших городов. К этому времени он разросся и похорошел, украсился многими, хоть и невысокими, но красивыми зданиями. В архитектуре его произошли изменения. От классических здании потемкинского времени, окрашенных примесью молдавско-турецких элементов, почти ничего не осталось: Греческие ряды пришли в ветхость, и на их месте построили частные дома. Каменные лавки были перестроены в красивое классическое здание; даже в бывшем старовском Магистрате крылья в виде навесов с колоннами были заложены стенами, образовав новые помещения; дом Потемкина в Спасске превратился в изящный дворец в мавританском стиле. Оставались незыблемыми только Адмиралтейский собор, Городовая управа, дом главного командира - всё в стиле позднего русского классицизма. Новые постройки - дом флагманов и командиров. Морская астрономическая обсерватория и Морской острог, построенные по проектам Ф. И. Вунша - сохраняли классические формы. К ним добавились творения К. Акройда - казармы флотского экипажа в классическом стиле, псевдоготическая кирха и Училище для дочерей нижних чинов, также с элементами готики.
Акройд положил в Николаеве начало архитектурной эклектике, господствовавшей тогда в Европе и России, которая в конце ХIХ в. получила в Николаеве широкое распространение.
Дома простых людей, победнее, строились еще в формах классических - фасады их выбирались из государственных альбомов, выпущенных задолго до этого. Здания богатых людей и административные постройки возводились по индивидуальным проектам. Стиль зависел от вкуса и кошелька заказчика. Так появились в Николаеве дома в стиле елизаветинского барокко, в классическом, готическом и мавританском стилях; очень много построек в стиле возрождения. Возникли первые здания и в русско-византийском стиле и, наконец, проявились первые ростки нарождающегося модерна во всех его проявлениях.
В общем, город хорошел, особенно в его центральной части, многие дома радовали глаз своей формой и архитектурной обработкой, но оставалось и немало уродливого - огромные участки улиц, застроенные каменными заборами, да еще и утыканными сверху битым стеклом, чем дальше от центра, тем больше город приобретал вид большого села: приземистые домики, побеленные известью и с подведенным сажей цоколем. И не спасали аллеи тополей и акаций, украсившие улицы. Одним словом, в этом отношении Николаев не отличался от всех наших южных городов того времени, о которых литератор А. Афанасьев-Чужбинский, побывавший на Юге, писал: "Если подъезжать к нему водою, в особенности от Лимана, он кажется издали довольно красивым городом, тем более, что по примеру всех своих новорусских собратьев, изобильно обсажен акацией, но вблизи это царство длинных каменных заборов, между которыми торчат дома весьма некрасивой наружности. При малейшем дожде незатейливые улицы делаются непроходимыми, залиты буквально грязью, во время суши, при малейшем ветре, клубы едкой пыли обдают с ног до головы, хотя конечно не с такою роскошью как в Одессе".
Это писатель сказал о Херсоне, но то же самое мог бы повторить и о Николаеве.

*франц. - морской.

Первые потрясения

С 1900 по 1906 гг. пост Николаевского градоначальника занимали контр-адмирал Карл Михайлович Тикоцкий (1900-1902 гг.), контр-адмирал Федор Адольфович Энквист (1902-1904 гг.) и вице-адмирал Апполинарий Сергеевич Загарянский-Кисель (1904-1906 гг.). На их долю выпали первые годы надвигавшейся "эпохи бури и натиска".
В эти годы Николаев продолжал развиваться как кораблестроительный центр и крупный порт по заморской торговле.
26 сентября 1901 г. в Николаевском адмиралтействе со стапелей крытого эллинга, построенного еще при М. П. Лазареве, спустили знаменитый впоследствии броненосец "Князь Потемкин Таврический", впитавший в себя все достижения науки и техники того времени. В этом же году в городе организован Клуб мастеровых и техников. В следующем году произошло два знаменательных события: открытие городской электрической станции, осветившей дома горожан и центральные улицы Николаева, и основание Среднего механико-технического училища, на базе которого спустя некоторое время образовался Николаевский кораблестроительный институт. В 1904 г., после многолетних поисков и бурений в районе Спасско-Вокзального шоссе, была обнаружена пресная вода и началось строительство водопровода, который закончили в 1909г. широко разветвленной сетью, проложенной практически по всем улицам города.
Этот период, 1901-1905 гг., знаменателен для Николаева не столько созидательными делами, сколько разрушительными действиями революционеров всех мастей.
В конце 1901 г. был организован Николаевский комитет РСДРП и начался выпуск прокламаций и другой подрывной литературы. 21 января 1902 г. полиция, до сих пор не очень обращавшая внимание на разные рабочие движения, начала аресты среди рабочих-революционеров. В 1902 и 1903 гг. в Николаеве были созданы две типографии РСДРП, печатавшие листовки и прокламации. 1 мая 1903 г. произошло массовое стихийное празднование: половина рабочих Адмиралтейства и большинство рабочих Французского и Черноморского заводов не вышли на работу, а двинулись колоннами по городу. В этом же месяце, с 23 по 29 число, проведена большая экономическая забастовка на французском заводе.
В 1904 г., в конце января в Николаев пришло известие о начале войны с Японией. Полиция и жандармерия активизировали свои действия и в ночь с б на 7 марта арестовали комитет РСДРП и его типографию. В условиях полицейского давления и вследствие расхождения "платформ" в этом году произошел раскол между меньшевиками и большевиками, приведший к созданию двух комитетов. Одновременно в Николаеве создаются эсеровская организация во главе с Шаргородским и Раецким, еврейские союзы "Бунд" и "Поалей-Цион", а также партия анархистов. Но и жандармерия не дремала; к концу года рабочие кружки были разгромлены, их руководители и активисты арестованы и высланы.
Наступил мрачный и кровавый 1905 г. Окинем его взглядом, не углубляясь в детали, чтобы не утомиться однообразием событий. 16 января большая группа рабочих протестовала на Соборной улице против расстрела в Петербурге народа 9 января - в результате 41 рабочий арестован. Затем город потряс ряд забастовок на судостроительных заводах, митинги и маевки. Руководство Черноморского завода ответило локаутом: работа остановилась с 27 мая по 18 августа. Особенно жарким был июнь: 11 числа началась всеобщая политическая забастовка. Митинги заканчивались столкновениями с полицией и казаками. 15 июня Козлов бросил бомбу в полицмейстера Иванова на Соборной улице. Обстановка накалилась, и николаевский градоначальник Загарянский-Кисель ввел военное положение.
За ним последовали аресты политических деятелей и некоторое затухание борьбы. Началась работа на заводах, а арестованных рабочих в июле по этапу отправили на поселение в отдаленные губернии.
В августе снова начались митинги и демонстрации, заканчивавшиеся стычками с полицией. В начале августа полиция разгромила николаевскую организацию РСДРП, но это не снизило накал борьбы. Снова начались массовые забастовки, демонстрации и митинги.
Наступила осень, которая принесла новые кошмары: 19 и 20 октября вспыхнул очередной еврейский погром: толпа в отместку за революционные события громила и убивала несчастных людей только потому, что они были иной веры. Эти события ярко описаны в двух автобиографических рассказах И.Бабеля.
В конце октября городские власти были вынуждены объявить Николаев на осадном положении. В ответ все революционные организации объединились, создали народную милицию, отряды самообороны и другие боевые дружины.
15 ноября началась всеобщая политическая забастовка, продолжавшаяся до 22 ноября, а 20 числа на митинге было решено организовать в Николаеве Совет рабочих депутатов. 30 ноября созданы десять профсоюзов по всем видам производства. В декабре, 13 числа объявлена новая всеобщая политическая забастовка, закончившаяся только 20 декабря.
17 декабря в Николаеве получено сообщение о неудаче восстания в Москве и о подавлении революции в империи. На следующий день произошло последнее заседание Совета рабочих депутатов. С 23 декабря начались аресты и обыски, подавление волнений в войсках. Рабочая милиция и отряды самообороны были разгромлены. Все партии ушли в подполье. Началась безработица.
Правительство ввело снова пост военного губернатора, которым стал Ступин. Требовалась твердая рука.

Первая мировая война и крах монархии

Манифестом 17 октября завершилась первая революция 1905 г. Россия получила конституционную монархию и отмену цензуры. Жизнь стала возвращаться в обычное, привычное русло, как река после разрушительного половодья. Начался новый подъем экономики и культуры в России. И наш Николаев вступил в эпоху нового расцвета.
С 1906 по 1909 гг. городом управлял градоначальник, контр-адмирал Василий Максимович Зацаренный, а с 1909 по 1917 гг. - контр-адмирал Александр Иванович Мязговский. С их именами связано новое бурное развитие Николаева.
Начнем с экономики и культуры, отодвинув революционные события на конец рассматриваемого периода, ибо оно так и было. Экономика и хозяйство города продолжали неуклонно расти и совершенствоваться. В 1907 г. железная дорога связала Николаев с Херсоном, сократив расстояние между этими городами до двух часов пути. В этом же году в дополнение к городскому водопроводу была построена на Спасском кургане, в самой его высокой точке, водонапорная башня - венец инженерного творчества выдающегося В. Г. Шухова*. В следующем году произошло объединение Черноморского и французского заводов в одно гигантское многопрофильное предприятие, строившее и изготавливавшее все - линейные корабли, миноносцы, подводные лодки, артиллерийские орудия, паровые котлы и машины, дизели, железнодорожные вагоны разных видов, мосты, снаряды и все, что только можно сделать из металла.
В 1906 г. возник первый рабочий кооператив с интересным названием "Трудовая копейка".
Хуже обстояло дело в Адмиралтействе. Его мастерские и эллинги устарели, надо было все модернизировать, но у государства не оказалось средств. Последним в Адмиралтействе построили броненосец "Евстафий" в 1911 г. После тщательного обследования Адмиралтейства особой комиссией было принято решение о продаже его частным лицам. Так в Николаеве началась первая "приватизация". В 1912 г. государственное Адмиралтейство закрыли и распродали его ряду частных компаний. На его территории возникли новые заводы: Русского судостроительного общества (Руссуд), отделение Балтийского завода (Балтвод), а затем Ремонтно-судостроительный завод Ремсуд и Трубочный и электромеханической завод (Темвод). Над преобразованным и возродившимся бывшим Адмиралтейством вознеслись ажурные конструкции стапелей Руссуда, и началась новая жизнь этой старейшей верфи.
В 1912 г., 12 августа со стапеля завода "Наваль" спущен на воду первый в мире подводный минный заградитель "Краб", проект которого разработал инженер М. П. Налетов, а рабочие чертежи выполнены заводским конструкторским бюро. В 1914 году сошел на воду первенец завода "Руссуд" - самый крупный линейный корабль на Черном море "Императрица Мария".
Помимо судостроительных и машиностроительных заводов "Руссуд", "Наваль" и других, в Николаеве работало еще несколько крупных фабрик - сельскохозяйственных машин братьев Донских; литейная, кузнечная и слесарная инженер-механиков Авдеева и Матвеева. Это были широкопрофильные предприятия, выпускавшие не только сельскохозяйственные машины, но и котлы, локомобили, насосы, арматуру и другие металлические изделия. Были и заводы помельче.
Получило дальнейшее развитие и городское хозяйство: в 1914 г. расширилась городская электростанция, которую оборудовали машинами переменного тока более высокого напряжения (220 вольт), а 21 декабря пущен электрический трамвай, имевший протяженность путей около 22 верст. В этом же году открылась железнодорожная линия Николаев - Одесса, а в 1915 г. - Николаев - Снегиревка.
В 1907 г. в Николаеве было организовано "Товариство "Просвіта", просуществовавшее до 1924 г., которое занималось просвещением и образованием украинского населения. Воспользовавшись отменой цензуры, Н. Н. Аркас**, сын адмирала Н. А. Аркаса, композитор и этнограф, издал свою компилятивную "Историю Украины-Руси" (через два года, 13 марта 1909 г. Аркас умер и был похоронен в фамильном склепе на Николаевском кладбище). В октябре 1913 г. в городе открылся Учительский институт, готовивший учителей для начальных классов. В 1907 г. было создано Общество любителей природы, открывшее вскоре свой музей.
Еще два события культурной жизни Николаева выпали на эти годы: 18 декабря 1913г. открылся городской Естественно-исторический музей, а 24 мая 1914 г. - Музей изящных искусств имени В. В. Верещагина, основу которого составила коллекция вещей, привезенных художником из Индии, и несколько картин, подаренных его сыном.
В 1915-1917 гг. городскими делами управлял городской голова Н.Н.Леонтович, он был большим любителем природы и создал прекрасный аквариум и террариум, на основе которых впоследствии возник Николаевский зоопарк.
В связи с ростом города и развитием его экономики увеличилось число банков, страховых компаний, школ и училищ, общественных и культовых организаций. К этому времени в городе было 20 православных церквей, лютеранская и католическая церкви, караимская кенаса, две синагоги, 12 еврейских молитвенных домов, магометанская мечеть. Для образования детей горожан имелись мужская и две женских гимназии, мужское и женские коммерческие училища, среднее механико-техническое училище, техническое железнодорожное училище, мореходная школа, портовая ремесленная школа и шестиклассное училище. Начальное образование дети горожан и городских хуторов получали в 24 училищах и школах грамотности; кроме того, для этого же было 12 церковноприходских школ, 12 общественных и частных школ, училищ и курсов. К ним нужно добавить еще 12 еврейских училищ и хедеров. В городе появились новые памятники: в 1909 г. в честь 200-летия Полтавской битвы на площади у бывшего Магистрата воздвигли памятник Петру І, по-видимому, работы М. О. Микешина, а на Аркасовском сквере - в память об Отечественной войне в 1912 г. поставили памятник "Героям войны 1812 г." работы Л. Биоджоли, Г. Риха и Е. Штукенберга.
Общественная жизнь горожан, в зависимости от сословия, интересов и увлечений, протекала в Морском собрании, или в офицерских собраниях расквартированных в Николаеве полков, в Городском собрании, в Собрании техников и мастеровых, в отделении Императорского русского технического общества, в яхт-клубе; были еще общества фотографов-любителей, шахматное, правильной охоты, садоводства, музыкальное. Помимо этого - еще Комитет народных чтений, Сады трезвости № 1 и № 2, общественная библиотека. Молодые одаренные жители города могли учиться в Музыкальном училище Николаевского отделения Императорского русского музыкального общества, в Музыкальной школе свободных художников и в рисовальной школе.
К услугам театралов был театр Я. Я. Шеффера (бывший К. Монте), вмещавший 1310 человек, и его же цирк-театр на 1035 мест.
Финансовыми делами и экономикой города ведали и управляли четыре банка и 17 страховых обществ. Согласитесь, что это уже немало для города с населением около 110 тысяч человек.
В связи с развитием города появилось много новых банковских, учебных и административных зданий. В архитектуре наступило царство модерна. Свободные участки главных и лучших улиц, таких как Адмиральская, Никольская, Спасская, Большая Морская и Соборная, застраивались красивыми домами. Многие старые дома разрушались и появлялись новые. Особенно много новых зданий было построено на Большой Морской улице, этом Николаевском Уолл-стрите, здесь воздвигли банки в стиле классического модерна, а также модерна с сильным влиянием возрождения и русского классицизма. В городе появились новые синагоги в стиле модерн, но с оттенками мавританского стиля. На Соборной улице построены гостиницы, торговые и доходные дома в стиле модерн с различными вариациями. Конечно, это не был столичный модерн с его богатыми гранитно-бронзо-стеклянными фасадами; это был свой, провинциальный стиль, но довольно изящный и радовавший глаз.
Николаеву предстояло большое будущее, если бы не два события, потрясшие Россию.
В 1914 г. вспыхнула первая Мировая война. Неудачи на фронтах и большевистская пропаганда, разложившая войска, привели к обновлению революционного движения, но уже на более страшной основе - с участием войск. Все это отражалось и на жизни города. С 9 января по 10 марта прошла массовая забастовка на заводе "Наваль", в которой приняли участие 18 тысяч рабочих. Правительство распорядилось всех активистов отправить на фронт.
Наступил 1917 год, 2 марта в Николаев пришло известие о начале революции в Петрограде. На следующий день был создан Комитет безопасности. После отречения Николая II, 3 марта в Петрограде было создано Временное правительство. 4 марта рабочие Николаева разоружили полицию и освободили политических заключенных из тюрем. Начались выборы в Совет рабочих депутатов. 5 марта состоялось первое заседание этого совета под председательством В. Каушана, а 7 марта собрался Совет военных депутатов, председателем которого был избран Я. П. Ряппо.
10 марта весь Николаев, за исключением монархистов, праздновал победу революции.
В апреле, 23 числа произошло объединение двух Советов, возник новый Совет рабочих и военных депутатов, председателем которого избрали Ряппо. С 30 апреля по 4 мая в Николаеве прошел губернский съезд крестьян.
Первого мая рабочие организовали грандиозное шествие по улицам города.
Жизнь кипела и бурлила: в августе создан Союз трудящейся молодежи - прообраз будущего комсомола; прошли выборы в городскую Думу, на которых победили не большевики, а социал-революционеры во главе с известным кораблестроителем, инженером В. П. Костенко, смолоду бывшим эсером. В сентябре закончились выборы делегатов в Учредительное собрание. Затем была создана Красная гвардия. В ноябре Совет рабочих и военных депутатов объявил о новой власти в городе - Революционном комитете во главе с Ряппо. Но она просуществовала недолго. 1 декабря состоялись выборы нового председателя Совета; им стал социал-революционер прапорщик Руденко.
Так завершился этот год бурь и революций.

*Владимир Григорьевич Шухов - выдающийся русский инженер и учёный.
**Написал оперу "Катерина" по поэме Т.Г. Шевченко.

Смута



Оккупация и восстание

После победы большевиков в Петрограде, в конце октября 1917 г., в Николаеве, как уже упоминалось, установилась власть Советов рабочих и военных депутатов в лице Революционного комитета. Но на Украине в то время еще правила Центральная Рада, которая послала свои войска (гайдамаков) в Николаев для установления власти Рады. В декабре, в ответ на это, большевики создали свою военную организацию в виде боевых дружин; 16 декабря произошло первое столкновение гайдамаков и военных дружин большевиков.
Началось, как по всей России, двоевластие. На выборах в новый Совет рабочих и военных депутатов 7 - 10 января 1918 г. победили большевики. Председателем совета был избран Зимак. 15 января пленум нового Совета объявил в Николаеве установление Советской власти. Городскую Думу тут же распустили, и она передала все свои дела Совету. Началась национализация банков, страховых компаний, фабрик и других частных предприятий. Боевые дружины Советов разгромили гайдамаков, устранив двоевластие в городе.
Однако Советская власть продержалась недолго: уже в конце февраля к Николаеву со стороны Одессы, по согласованию с Центральной Радой, стали приближаться австро-германские войска. С их помощью Рада намеревалась ликвидировать власть большевиков.
2 марта Николаев был объявлен на военном положении в связи с приближением австро-германских войск. Однако Советы, не имея в своем распоряжении достаточной военной силы и лишенные поддержки извне, вынуждены были оставить Николаев. Городская демократическая дума, избранная ранее и низложенная большевистским Советом, немедленно взяла на себя власть и обдумывала, как быть в связи с появлением немецких войск в Варваровке и вероятной оккупацией города. Понимая, что оккупации не избежать, городской голова В. П. Костенко вместе с думой искал пути мирного разрешения сложившейся ситуации.
Для восстановления наиболее точной картины событий обратимся к документам и воспоминаниям свидетелей. Из показаний прапорщика Белогая (руководителя одного из отрядов городской милиции):
"... Целую ночь городской голова, комитет и другие общественные деятели провели в городской управе, принимая всякие меры, вызывавшиеся условиями момента. Нелишне здесь заметить, что по инициативе городского головы, кажется, ночью посредством прожектора немецкому командованию дана была сигнализация о том, что большевистских войск в городе нет. А утром, в 5 часов, на Варваровский мост, который накануне был разведен большевиками, чем было создано непреодолимое препятствие для вступления немецкого отряда в город, отправилась от города делегация для предупреждения немцев о настоящем положении в городе... В 9 часов утра немцы были уже в городе, а в 4 часа состоялось заседание городской управы с немецким командованием*".
А вот дополнение из постановления прокурора Одесской судебной палаты:
"... В шесть часов утра 3-го марта парламентеры встретились с германским генералом на мосту, сообщили ему о создавшемся в городе положении и заявили, что с уходом Совета большевиков вся власть в городе перешла к думе, которая несет охрану города. Заверив, что сопротивления не будет, парламентеры предложили назначить время и место для переговоров. Германцы, приняв предложение, вступили в город и заняли указанное им помещение. В тот же день состоялось официальное совещание представителей обеих сторон в Лондонской гостинице. Дума стояла на той точке зрения, что оккупационные войска, явившиеся по договору с украинским правительством для борьбы с большевиками, должны оставить в полной неприкосновенности всю внутреннюю жизнь населения, и выставило при этом ряд пунктов, в числе которых был и по вопросу об охране внутреннего порядка в городе. Германцы приняли эти предложения, потребовав однако провести скорейшее разоружение гражданского населения и обусловили порядок снабжения продовольствием и помещением. На основе этого соглашения первоначально установились нормальные отношения к оккупантам".
Тем временем недовольство оккупантами нарастало, особенно в рабочей среде. Заводы стали закрываться, что вызвало массовую безработицу и угрозу голода. Из сообщения николаевской "Трудовой газеты" от 5 марта:
"Количество безработных в Николаеве растет с каждым днем. В настоящее время на бирже труда зарегистрировано свыше 10000 безработных разных специальностей, от чернорабочих до высококвалифицированных специальностей. Последней новостью завода "Руссуд" является распоряжение о закрытии завода... Лишаются работы около 4000 чел.".
Масло в огонь подливали конфискации разных припасов, проводимые оккупантами.
Еще из показаний прапорщика Белогая:
"Хотя немцы и заявили, что вся власть в городе принадлежит городскому самоуправлению, однако они потребовали, чтобы прежде напечатания в газетах такого рода постановлений оригиналы их были бы представлены им... Между прочим немецкое командование согласилось сохранить легализованные боевые дружины лояльных партий социал-революционеров и социал-демократов и еврейской самообороны. Эти дружины накануне вступления немецких войск оказали милиции немалую услугу, разоружив до 900 человек красноармейцев".
Из постановления прокурора:
"...К тому времени в городе стали получаться сведения о событиях в гор. Херсоне, вызвавшие среди населения тревогу и самые преувеличенные кривотолки. Стало известно, что первоначально занявший Херсон небольшой отряд германцев разбит и что Херсон снова находится во власти большевиков. 7 марта при переговорах с германским генералом Кошем городской голова Костенко повторил все прежние условия соглашения, которые им были приняты...
На следующий день в думу стали поступать сведения о новых недоразумениях на заводах из-за бензина, который реквизировался германцами. Представители рабочих Балтийского завода** заявили ему, Костенко, по телефону, что бензина не дадут и окажут германцам сопротивление.
В половине третьего внезапно в городе начали падать снаряды и послышалась артиллерийская стрельба откуда-то из-за черты города. От думы был послан в штаб германцев начальник охраны города Малевич для выяснения причин обстрела. По телефону с разных сторон сообщали о жертвах и начавшемся среди населения волнении и о том, что будто бы со стороны Херсона и станции Долинская подошли большевистские эшелоны".

О том, как развивались дальнейшие события, повествует газета "Рабочий край" в статье "Что происходило в Николаеве":
"За последние дни Николаев пережил события, подобные которым наш город не знал на всем протяжении русской революции. Даже во время борьбы большевиков с украинцами*** Николаев не знал таких бед, какие постигли его в последние дни...
Лишь теперь, находясь в сравнительном спокойствии и несколько оправившись после гула 6-дюймовых орудий, можно изложитъ все происшедшее в хронологическом порядке.
В первые дни оккупации Николаева темные силы, как и в других городах, призывали к расправе над евреями, указывая на то, что они являются главными виновниками оккупации немцами части России. По отношению к этим лицам милицией были приняты репрессивные меры. Были даже попытки к погрому, вовремя подавленные силой оружия.
Тем временем в рабочих кругах стала проявляться ненависть к оккупантам, получившая свое выражение в разоружении австрогермайских солдат, установленных немецкими властями на местных судостроительных заводах. С каждым часом настроение сгущалось, и, судя по создавшимся условиям, события надвигались с минуты на минуту".
Прервем ненадолго сообщение корреспондента и посмотрим на события с другой стороны, о которой в статье говорится весьма скупо. 8 марта прошло объединенное заседание заводских комитетов большевиков, оставшихся в городе. На заводе "Руссуд" был организован митинг, принявший решение о восстании рабочих против оккупантов. После неожиданного артиллерийского обстрела рабочие вышли на улицы.
Теперь снова окунемся в газетное сообщение:
"На главных улицах города появилась тысячная толпа фронтовиков и рабочих, направлявшихся к городской думе. По указанию последних магазины стали спешно закрываться, жители в панике стали покидать улицы...
Около трех часов дня рабочие в количестве нескольких тысяч человек совместно с фронтовиками двинулись к главной милиции и в эсеровский клуб и, забрав здесь большое количество разного оружия: бомбы и ручные гранаты, - таким же порядком направились к вокзалу, разоружая немцев , встречавшихся на пути. Толпа разбилась на две части, причем одна из них, сосредоточившись на Глазенаповской улице, открыла оружейную стрельбу по немецким отрядам. Другая часть, отправившись к флотским казармам, где водворена была немецкая пехота, повела наступление на казармы.
Тем временем засуетился немецкий штаб, и в течение получаса вся Соборная улица была запружена немецкими войсками в полной боевой готовности. На всех прилегающих к ней улицах были устроены засады и установлены пулеметы. Вся Соборная улица и граничащая с ней Херсонская были обращены в поле сражения. Доносившаяся в. город стрельба, проходившая у казарм флотского полуэкипажа, с каждым разом становилась сильней. Около 4 часов дня по городу стали стрелять пулеметы, у флотского полуэкипажа завязался горячий бой, и в течение 2 часов казармы переходили из рук в руки".

Немцы перешли затем в наступление вдоль Глазенаповской улицы, ведя ураганный огонь из пулеметов и орудий. Отступавший рабочий отряд засел в клубе большевиков и в гостинице "Франция" на Сенной улице. В семь часов вечера шальной снаряд попал в водонапорную башню, повредив городской водопровод и оставив к 10-ти часам вечера большую часть населения без воды.
Далее снова последуем за корреспондентом газеты:
"К 12 часам ночи стрельба несколько утихла. Жители города застрявшие в чужих кварталах, желая воспользоваться прекращением стрельбы, стали перебираться к своим домам. Внезапно по всему городу возобновилась пулеметная стрельба и многие из них пали, как случайные жертвы партизанской войны. Застигнутые врасплох на улицах, они падали под пулеметным огнем, как скошенные снопы. В эту ночь убитых оказалось больше всего женщин, по тем или иным причинам задержавшихся в разных местах города.
В субботу, 10 марта, на рассвете начался штурм казарм флотского полуэкипажа. После продолжительного боя партизанские отряды вынуждены были отступить на 2-ю и 3-ю Военные улицы...
Таким образом, бои в течение субботнего дня, 10 марта, происходили главным образом в районе базара и 2-й и 3-й Военной улицы. Особой ожесточенностью отличались бои в этом районе. На улицах лежало много обгорелых трупов, причем убрать их не было никакой возможности вследствие переполнения морга. Убитых в городе не менее двух тысяч человек. Совершенно разнесено место, где был базар: все магазины погорели. Разбито здание городской думы, Петроградской гостиницы, дом, где находился склад орудий**** Эльворти, большой дом братьев Векслер. На окраинах города продолжались пожары. Восстание подавлено самым суровым образом".

За нейтральной фразой "продолжались пожары" скрывалось систематическое уничтожение Слободки. Немцы прочесывалк квартал за кварталом в поисках большевиков и повстанцев. Дома поджигались один за другим. Схваченных подозрительных лиц тут же расстреливали. О том, как оккупанты уничтожали Слободку, вспоминает М.А. Ткаченко (1900 г. рождения):
"В 1918 году пришли непрошеные гости - немцы. Я была очевидцем, когда немцы шли от Варваровского моста. На нашем квартале, по улице Потемкинской угол Пушкинской, евреи хотели поднести хлеб-соль на серебряном подносе и белой салфетке. Но немецкий офицер крикнул: "Гей-дрей"***** и не допустил их подойти с хлебом-солью.
Первое время открыли магазин, базар. Но это было недолго. Убили на посту одного немца, а из-за одного немца начались обыски, искали коммунистов, большевиков. К нам приходили с обыском, отца не было дома, он скрывался на хуторе Зеленом, работал у кулака конюхом. У нас были два портрета государя и государыни в очень красивых багетах, их нам подарили. Когда пришли немцы в город, мама портреты повесила на видном месте на стенку. Когда заходили с обыском, мы все становились вокруг мамы, немцы посчитают нас, покачают головою, посмотрят на портреты... и говорят по-немецки - "Здесь большевиков нет" - и уходят******... А немцев то там, то там убьют, вот они и решили отомстить нам: облили базар и все мага- зины нефтью и подожгли, а потом целыми кварталами поджигали Слободку. Город стоял весь огненным, все горело, не подпускали пожарных тушить".

12 марта город снова оказался в руках оккупантов. Начались жестокие репрессии против населения. Немцы объявили город на осадном положении и начали массовые аресты. Городской голова В. П. Костенко был арестован немцами "за необеспечение порядка в городе", но под давлением общественности его освободили, и он уехал в Одессу.
Старая Городская Дума была распущена и вместо нее назначена новая - из социал-революционеров и социал-демократов во главе с мичманом Гилем.

*Эти действия В. П. Костенко всю жизнь инкриминировались ему Советской властью, и он дважды сидел в тюрьме, хотя и был Лауреатом Сталинской премии.
**Николаевского отделения на территории з-да "Руссуд".
***С гайдамаками - войсками Центральной Рады.
****Имеются в виду сельхозорудия.
*****По-видимому, от "gedrehen" - отворачивай в сторону (сокращенная форма).
******У А.А.Ткаченко до революции родилось 16 детей, в живых было 9.

Калейдоскоп властей

Через месяц после кровавых событий в Николаеве в город прибыл назначенный Центральной Радой "отаман міста Миколаїва" Черепанов. Он распустил новую городскую управу и Думу и восстановил существовавшую ранее цензовую (недемократическую) Думу. В июне вместо Черепанова киевские власти назначили нового "отамана міста" Де-Бонди, который принялся выискивать и арестовывать оставшихся большевиков и ликвидировал окончательно помыслы о гражданском самоуправлении города. В августе - сентябре 1918 г. были арестованы во время собраний члены РСДРП, но одновременно возникла подпольная молодежная организация "III интернационал". О том, как жил город в эти дни, узнаем из статьи в газете "Путь социал-демократа" от 23 августа 1918 г.:
"Общественные контрасты становятся с каждым днем все резче. В своих верхних "десяти тысячах" безгранично растет волна зврата и разгула. Несмотря на бешено растущую дороговизну, фешенебельніе рестораны, казино, кабаки и вертепы рода и вида растут и размножаются с каждым днем. Центральные улиці городов, загородные сады полны бесшабашного веселья, похабно веселых звуков "квартетов" и хриплого визга шантанных "дів" и жирного смеха пирующих. Деньги, народное достояние с каким-то ожесточением швыряются во все стороны. Конкурс расточительности становится с каждым днем грандиозней.
Этот "пир во время чумы" перекатился и в неимущие слои населения. Каждый подвал, каждая яма превращается в кабак. Под звуки гармошки или искалеченного рояля пропиваются последние гроши, закладывается последняя одежда. И в то же время в мертвой схватке с голодом замирают рабочие кварталы.
Последние месяцы в промышленном отношении характеризуются громкими фразами о возрождении промышленности и горькими фактами все у крайне кого промышленного локаута и катастрофического роста безработицы. В частности, николаевский пролетарий стоит на краю катастрофы...
Если кто-нибудь полюбопытствует и пожелает поближе ознакомиться с "контрастами", пусть он отправиться к базару, где толкутся женщины, исхудалые, с ввалившимися, залитыми желтизной глазами, оборванные нищие, уныло бредущие от одного лотка к другому в поисках подгнивших продуктов подешевле. Пусть заглянет на "толкучку", где так много сейчас продается детской рваной одежды, подушек и старых кроватей. Пусть он постоит час-другой у биржи труда и послушает озлобленные речи отчаявшихся голодных людей. Пусть походит по рабочим кварталам, где уныло бродят кучки отощавших, мучимых голодом и нуждой своих близких, рабочих. А ведь нынешний момент лишь цветочки ягод будущего. Ведь, как никак, сейчас лето. Многие рабочие приспособились к полевым работам. Нет ни обувного, ни платяного вопроса - нет вопроса и о топливе и даже о квартире. Сейчас можно кое-как перебиться на сезонной зелени. Но что станет с рабочими массами, когда наступит осень, голодная, холодная, сырая, безобувная, безработная осень. Жутко становится думать об этом".

А осень приближалась и приносила новые тревожные вести. В ноябре вспыхнуло крестьянское восстание в селе Верблюжки во главе с бывшим царским офицером, атаманом Григорьевым. Острие восстания поначалу было направлено против оккупантов, обиравших окрестных крестьян для снабжения своих войск. 18 декабря атаман Григорьев предъявил ультиматум германскому командованию в Николаеве и градоначальнику Де-Бонди. Почуяв угрозу для себя, 19 декабря из города в Одессу бежали добровольцы-гетманцы, представлявшие "військо Центральної Ради". На следующий день войска атамана Григорьева заняли Николаев. Вновь началась демократизация жизни города. Была избрана на прежних основах демократическая Дума, "комиссаром" Николаева избран С. П. Юрицин, представитель партии эсеров. Первым его шагом было признание власти Директории- нового центрального правительства Украины. В связи с этим войска атамана Григорьева ушли из Николаева, опасаясь столкновения с германскими войсками, поддерживавшими Директорию..
Через 10 дней, 31 декабря Григорьев вновь предъявил ультиматум немцам с требованием оставить город и уйти за пределы Украины, дав германскому командованию на размышление 4 дня. 17 января 1919 г. Григорьев послал новый ультиматум, но также оставленный без последствий. В конце января атаман Григорьев со своими войсками перешел на сторону Советской власти, и с этого момента стал врагом Директории, которая начала против него борьбу.
В связи с тем, что немецкие войска не уходили из города, в Николаев были направлены корабли Антанты с десантами. Весной в порту высадился греческий десант в количестве 3000 человек. Затем в город прибыл французский крейсер, также высадивший войска. Немецкий гарнизон интернировали. Вскоре в Николаев вошли отряды добровольческой армии. В общем, горожане, просыпаясь поутру, не знали, какой же флаг сегодня вывешивать.
Еще в начале февраля советские 5 под начальством Григорьева начали наступление против союзников (Антанты). А 27 февраля войска Григорьева подошли к станции Водопой, бывший атаман, а теперь командир Красной Армии предъявил ультиматум всем оккупантам. Союзники срочно погрузились на свои корабли и ушли из Николаева. Одновременно бежал и комиссар Директории С. П. Юрицин.
3 марта 1919 г. в Москву и Киев ушла телеграмма: "Сегодня, 15 марта*, советской украинской армией взят гор. Николаев. В городе вся власть перешла к Совету рабочих депутатов.
Член председательской коллегии Сорокин. Секретарь Петров".

Состоялось заседание Совета рабочих и военных депутатов. Советская власть была восстановлена в городе вторично. В этот же день немецкий гарнизон на транспортах отправился из порта на родину.
В марте, 3 числа, советские войска под командованием Григорьева ушли на фронт под Одессу и 25 марта взяли этот город. Богатая, "жирная" Одесса, видимо, снова настроила Григорьева на "прошлую жизнь", и он "отложился" от Советов, вновь став врагом советской власти.
А в Николаеве в это время кипели политические страсти. 25 марта была создана украинская партия коммунистов-боротьбистов.
Рассчитывая, что Советская власть в Николаеве установлена "навечно", военный комиссар по морским делам УССР наметил обширную судостроительную программу, о которой доложил в Совнарком республики:
"В настоящий момент вследствие занятия гор. Николаева украинскими советскими войсками является большая потребность окончить постройку некоторых кораблей, которые строятся на Николаевских заводах, так как в случае успешного хода работ УССР будет иметь через несколько месяцев флот, который сможет наносить вред неприятелю, нападая на его берега и разные корабли, что будет иметь большое моральное значение и будет нарушать планы неприятеля...
В первую очередь Морской комиссариат считает необходимым достроить 2 крейсера типа "Богатырь", 2 подводных лодки типа "Барс" и конвоир к ним "Эльбрус", 4 миноносца типа "Новик" и 11 десантных пароходов типа "Эльпидифор". Последние крайне необходимы для траления мин заграждения. Как видно из прилагаемых при сем ведомостей, на достройку этих кораблей необходим расход в 104691000 руб. Эта сумма невелика, так как цель, на которую буеут затрачены эти деньги, имеет громадное значение для УССР...
Кораблями второй очереди (программа 1920 г.) следует считать: два крейсера типа "Богатырь", 4 миноносца типа "Ушаковский", 33 узла, 5 подводных лодок типа "А.Г" и 18 десантных пароходов типа "Эльпидифор".
В третью очередь достройки кораблей (программа 1921 г.) следует считать все остальные недостроенные корабли: дредноут "Демократия", 4 миноносца типа "Ушаковский", 33 узла, 4 подводные лодки типа С.-Джорджия".

Но столь оптимистичной программе не суждено было осуществиться, "Военмор" не учел переменчивого характера атамана Григорьева и вообще изменчивости судьбы.
6 мая в городе вспыхнуло восстание матросов, руководимое анархистами Евграфовым и Проскуренко. Разбушевавшиеся матросы захватили власть в городе. Часть из них двинулась к атаману Григорьеву на фронт. Измена Григорьева открыла фронт для белогвардейских войск. 10 мая большевистские партийные дружины, воинские части Красной Армии, отряд "спартаковцев"** и Губисполком с боем, отбиваясь от матросов-анархистов, оставили город и отошли за Варваровский мост. 11 мая на Варваровском мосту разгорелся бой - разбив слабый заградительный отряд, в город вошли воинские части Григорьева, МаХно и матросов, а также отряд повстанцев-крестьян под предводительством Варавы.
На следующий день начался новый еврейский погром в Николаеве. На этот раз большую активность в нем проявлли махновцы. Жертвами погрома стали около ста человек. Оставшихся в городе большевиков, не успевших уйти, вылавливали и расстреливали за железнодорожной станцией. Но бесчинства этих "войск" продолжались недолго. 13 мая в город вошла Красная Армия, очистив Николаев от григорьевцев и махновцев.
Буржуазия была обложена контрибуцией и чрезвычайным налогом и "мобилизована для уборки улиц, площадей и городских канав".
Советская власть была установлена в третий раз.
С 1 мая по 31 июля в Николаеве выходила газета украинских коммунистов-боротьбистов "Революційна боротьба". В николаевской газете "Известия" от 23 июля*** появилось интересное сообщение: "Несколько времени тому назад в дер.Соляные, лежащей в трех верстах от Николаева, по почину местных культурных работников образовалось культурно-просветительное общество".
Но вокруг города уже начались восстания крестьян, усилившиеся с надеждами на скорый приход деникинской армии. Восстания носили организованный характер и оружие для повстанцев доставляли рыбаки на дубках**** от Врангеля.
14 июля в селе Сентове Елисаветградской губернии в пылу ссоры Махно застрелил Григорьева. Так закончилась жизнь этого атамана.
Внутренняя борьба против Советов все нарастала.
В августе подняли восстание крестьяне села Червоное - совсем рядом с Николаевом. Крестьяне-повстанцы подожгли железнодорожный гурьевский мост, связывавший Николаев и Одессу.
В ночь со 2 на 3 августа запылали пакгаузы в Морском порту и на железнодорожной станции. Горел порт, были взорваны бронепоезда и поезда со снарядами. В городе срочно создали Совет обороны, в который вошли Соколов, Ряппо, Чигрин и другие большевики.
В создавшейся обстановке и в связи с приближением превосходящих деникинских сил, 4 августа 58 дивизия Красной Армии оставила Николаев и перешла на правый берег Буга. Советы приняли решение об эвакуации. Наступавшие со стороны Херсона деникинские войска 5 августа заняли город.
В ночь с 6 на 7 ноября комсомольцы расклеили по городу листовки подпольного комитета большевиков, но тут же были арестованы. 7 ноября вместе с "коммунарами" - представителями советской власти, коммунистами, подпольщиками и заложниками (61 человек) они были расстреляны на Адмиралтейской площади по приказу генерала Слащева. 15 ноября организован подпольный ревком в составе всего трех коммунистов и одного боротьбиста. Вскоре, 23 декабря, до города дошли слухи о наступлении Красной Армии. Деникинцы отступили в сторону Одессы, и власть в Николаеве перешла снова к городскому голове С. П. Юрицину. Бывший подпольный ревком тут же издал приказ об освобождении политзаключенных, что и было сделано на следующий день. Но демократическая власть оказалась недолговечной: через два дня, 26 декабря, деникинцы вернулись в город, объявив 30 декабря о мобилизации в свою армию - вот такой новогодний подарок они преподнесли николаевцам!
Наступил 1920 год. 9 января деникинцы объявили о новой мобилизации, но это уже их не спасло. 13 января началась паника среди деникинцев и "сильных людей" города - снова появились слухи о приближении Красной Армии, но на этот раз уже не ложные, и 18 января деникинцы спешно отступили. Городской голова Юрицин бежал в Одессу. Вечером в город вошли советские войска и отряды повстанцев-крестьян.
20 января 1920 г. советская власть была провозглашена в четвертый раз. Кончился калейдоскоп властей.

*По новому стилю. М.Д.Лагута в своей "Хронологии" приводит другую дату - 12 марта.
**Австро-немецкие солдаты-коммунисты, перешедшие на сторону Советов.
***10 июля по старому стилю.
****Парусно-гребные лодки.

Разруха

В Николаеве, как и во всей стране, сразу после Гражданской войны наступила Эпоха Разрухи. Но, как сказал известный булгаковский персонаж, профессор Преображенский, разруха была не в городе, а в головах людей. И действительно, существовали огромные судостроительные и машиностроительные заводы, множество мелких и средних фабрик, магазины и лавки, школы и гимназия. театры и кинотеатры, трамвай и водопровод, базар и обсерватория и все, что было до революции. И все это было практически целым, но ничто не двигалось, не вращалось, не крутилось, не работало... Капиталисты, буржуазия и помещики с городской знатью были уничтожены, государство, лишенное этих сословий и классов, осталось без финансовой подпитки, никто ничего не заказывал - не было денег, никто ничего не покупал, кроме крайне необходимого для жизни.
Стоявшие у власти большевики, следуя "Интернационалу", все разрушили "до основания" (государство, управление, финансы и прочее), но не знали, что делать дальше. Поэтому большевистское государство, не признанное никем, находилось в шоке. И трудно было ожидать, что управляемое "кухарками" и другими малограмотными людьми, в ближайшие годы оно "всплывет". И в самом деле, чего можно было ожидать от новых властей, если они и разговаривали на никому непонятном языке. Попробуйте, например, разгадать, что означают слова из лексикона большевиков: волкомнезамож, всемедикосантруд, губотрабсель, губупрэвак, губчека, опродкомгуб, отрабсель. Ни прочесть, ни произнести эти слова невозможно. Пока не потренируешься и не прочитаешь много раз по складам; да и как разделить на склады эти слова-шарады? То ли "волком" и "незамож", то ли "вол", "ком", "не", "замож"? Если не мог грамотный и образованный человек понять все это, то что же говорить о рабочих и крестьянах? Одно лишь "губчека" было понятно всем.
Не зная, что делать дальше и как выходить из положения, новые власти заменили нормальное, непрерывное течение жизни и событий на "недели". Появилась серия "недель": Неделя красного фронта, Неделя труда, Неделя больного и раненого красноармейца, Неделя добровольной явки дезертиров, Неделя борьбы с Врангелем, Неделя защиты детей. И если "Неделю добровольной явки дезертиров" еще можно было понять, то как понять только одну "Неделю труда" - поработали неделю, а дальше можно не работать? Или "Неделя борьбы с Врангелем" - поборолись неделю, а дальше - по домам? Но самое удивительное, что эта "недельная" глупость дожила до наших дней, но только выросла до "месячников".
Такой был старт советской власти во всей стране и в Николаеве в том числе. Но вскоре власти поняли, что страна с разрушенной рыночной экономикой, лишенная естественных приводных ремней для жизни и развития, может существовать только за счет принудительного труда. Так началась со временем повальная коллективизация на селе и индустриализация в городах, ритм которым задавали "сталинские пятилетки". Жизнь постепенно стала налаживаться, если, конечно, это можно было назвать "жизнью".
Начнем, как и ранее, с судостроения.
21 февраля 1920 г. по решению ВСНХ все судостроительные заводы города не понятно зачем были объединены в единый "Трест морского судостроения" ("Тремсуд"). В него вошли: "Наваль", "Руссуд","Темвод" и "Ремсуд", подчиненные единому управлению. Еще шла война с Врангелем, и требовались военные суда. На "Руссуде" спустили на воду десантное судно "Эльпидифор" № 415, переоборудованный в канонерскую лодку (17 мая), а на следующий день спустили подводную лодку "АГ-23" и заложили "АГ-24". При этом присутствовал "высокий гость" - нарком просвещения РСФСР А. В. Луначарский. Одной из лодок дали имя наркома. Потом судостроительные заводы с их огромным "запасом" недостроенных кораблей на долгие годы были законсервированы - у страны не было денег на достройку. Только летом 1925 г. на "Навале" достроили эскадренный миноносец "Корфу", переименовав его в "Петровский", по случаю приезда в город Г.И.Петровского. А 7 ноября, в день Октябрьской революции, сдали военно-морскому флоту эсминец "Шаумян" и заложили первое крупное нефтеналивное судно "Красный Николаев".
В декабре 1925 г, завод "Наваль" получил крупный заказ на изготовление большого числа мостов для железных дорог страны. Через 14 лет после закладки на "Руссуде" достроили наконец-то легкий крейсер "Адмирал Нахимов", который был сдан флоту в 1927 г. под новым именем "Червона Украина". Снова же, в праздничный день ноября 1928 г., на заводе "Наваль" спустили на воду танкер "Красный Николаев", переименованный в "Эмбанефть". Это был первый танкер советской постройки.
Оживали и другие заводы и фабрики. 1 марта 1921 г. Коллегия Николаевского Губсовета приняла решение о восстановлении завода братьев Донских, который начал работу под названием "Плуг и молот". В 1923 г. возобновилось регулярное товаро-пассажирское морское сообщение с Одессой.
28 марта 1920 г. в Николаеве был проведен первый коммунистический воскресник по бесплатной отработке одного рабочего дня, положивший начало традиции этого "добровольно-принудительного" труда, под гнетом которого мы находились 70 лет.
31 января 1920 г. вышел первый номер газеты "Известия Николаевского революционного комитета", и с тех пор в городе десятилетиями выходили только политические, просоветские газеты - другие были запрещены. Дальше все больше жизнь политизируется, иногда до абсурда.
Так, 14 апреля 1920 г. прошли выборы в Николаевский городской Совет рабочих и военных депутатов, на которых "избиратели единодушно проголосовали за список № 1 (коммунистов)" (попробовали бы они проголосовать за другие списки!). Первым в списке значился В.И.Ленин (странно, однако). А 23 апреля состоялось первое заседание этого же Совета, на котором "Почетным председателем" избран опять-таки В.И. Ленин.
Не обошла политика стороной и общественную и культурную жизнь: в июле 1920г. партийцы разделили Николаев на два района: Слободской с заводом "Тремсуд" и Кузнечный с заводом "Наваль". А куда делась вся бывшая "городская часть"? Ее проигнорировали? Правда, спустя несколько месяцев, опомнившись, внесли поправку комсомольцы: они разделили город на три района -Городской, Слободской и Кузнечный. Вскоре началась настоящая "разруха" - стали ломать памятники. Они не подходили под новые политические мерки. Первым "пал" Грейг. Вот как об этом, захлебываясь от восторга, писал николаевский бульварно-сатирический журнал "Бурав" (28 сентября 1924 г.):
"Черный адмирал"
"Когда нынешний Николаев был еще Аракчеевским поселением, приехал управлять им представитель старинного шотландского рода адмирал Грейг.
Когда его деятельность завершилась, приобретением соответствующего родового поместья он покинул свою резиденцию и убалился на покой доканчивать свой век.
Городом стал править его племянник, предприимчивый и горячий молодой человек, решивший увековечить память своего "достойного" предка сооружением основательного памятника.
Из бронзы был отлит гигантский монумент, поставлен на гранитную скалу и окружен допотопными пушками и якорями.
Этому, почерневшему от времени, чурбану суждено было дожить до Октябрьской революции, но просуществовать при ней не удалось.
В 1922 году рабочая рука стерла с лица земли этот призрак феодальной эпохи и "адмирал" нашел себе покой у ворот археологического музея, где и лежит лицом вниз"

Эта "заметка трудящегося без подписи" сопровождалась фотографией "поверженного Грейга", действительно лежащего лицом вниз, и эти слова были единственно верными во всей "корреспонденции".
Однако "Бурав" напрасно измывался над Грейгом, это ему не помогло - вышло всего 9 номеров, и его закрыли те же большевики, которым он подобострастно подпевал.
В том же 1922 г. сломали и памятник героям войны 1812 г. (а уж эти кому мешали?). Его узурпировали под памятник бойцам Сивашской дивизии, даже не потрудившись хотя бы отреставрировать обелиск после поломки памятника.
В 1925 г. Г.Ф.Манилов создал оркестр народных инструментов, заменивший на долгие годы николаевцам и оперу, и симфонический оркестр, и другие музыкальные представления.
Появились и первые сдвиги на ниве образования. 18 июля 1920 г. в Николаеве на базе среднего механико-технического училища открылся политехнический техникум имени профессора К. А. Тимирязева (на правах высшего технического учебного заведения). Техникум имел три отделения: механическое, судостроительное и инженерно-строительное. Со временем этот техникум перерос в Николаевский кораблестроительный институт.
В 1926г. Южный машиностроительный трест, в который вошли все николаевские судостроительные заводы, построил первые, так называемые "юмтовские дома" для своих работников - на Спасском спуске и на Курьерской улице. Это были первые здания в городе, построенные в новом "конструктивистском" стиле. 1927 г. ознаменовался сразу несколькими событиями: на месте бывшей Вавиловой Левады (угол Советской и улицы Ивана Чигрина) вступила в строй первая советская рабочая поликлиника (ныне № 3); началось строительство мощной теплоэлектроцентрали (ТЭЦ); на базе мыловаренного завода Кенигсберга основана стекольно-парфюмерная фабрика "Астра" (современный комбинат "Алые паруса"); на Советской площади, на месте памятника А.С.Грейгу, открыт первый памятник В.И.Ленину (скульптор В.В.Козлов); для постамента использован пьедестал памятника Грейгу, заново обработанный.
В июле 1928 г. на месте бывшего Спасского адмиралтейства началась постройка первого дома общежития рабочих завода имени Андрэ Марти; впоследствие этот район получил название "Сухой Фонтан", перенесенное от места бывшего казенного фруктового сада, который располагался в районе нынешнего Варваровского моста.
Как и ранее, Николаев посещали "высокие и высочайшие" особы: в сентябре 1920 г. С. В. Косиор, в январе 1921 г., в июне 1922 и 1925 гг. Г. И. Петровский, в июне 1922 г. М. И. Калинин.
С июня 1923 г. в газете "Красный Николаев" стал работать известный поэт-одессит Э.Багрицкий.
Не обошлось в этот период и без массовых репрессий. 1 сентября 1920 г. Губчека раскрыла и ликвидировала заговор белогвардейской организации; было арестовано более 400 человек. Сейчас нам трудно судить, были ли все арестованные "шпионами" и "диверсантами", мечтавшими свергнуть Советскую власть, но что означает слово "ликвидированы" - это мы знаем. Думается, среди этих 400 было "ликвидировано" и немало невиновных людей. С тех пор репрессии уже не прекращались; то вспыхивая, то затихая, они потрясали периодически наш "Красный Николаев".

Красный Николаев



Город с двойным лицом

О родном городе хочется писать только хорошее, но если увлечься такой внутренней установкой, возникает опасность скатиться в антиисторизм. Историк должен быть как можно более отстраненным от симпатий и антипатий изучаемого им объекта или периода жизни, он должен правдиво освещать факты и давать им всестороннюю оценку, но не с позиций сегодняшнего дня, а глядя глазами людей, живших в изучаемое время.
О периоде 1929-1941 гг. в истории Николаева трудно написать что-либо радостное и приятное. На это время приходятся самые страшные события в жизни страны и народа: голод на Украине в 1932 году, массовая принудительная коллективизация крестьян и уничтожение последних независимых тружеников-единоличников, которых огулом причисляли к "кулакам" и разоряли; введение драконовских порядков на фабриках и заводах; всеобщая подозрительность и поиски врагов среди своего народа, приведшие к массовым репрессиям в 1936-1939 гг. В общем, это была особая форма продолжения "красного террора", замаскированного социалистической пропагандой.
Начну исторический обзор, как и в предыдущих главах, с основной отрасли, вокруг которой вырос и развивался город и которая кормила почти все население Николаева, - с судостроения.
В 1929 г., 1 апреля на возрожденном заводе "Руссуд", получившем новое название - "Имени 61 Коммунара" - состоялась закладка двух нефтеналивных судов, или, как их тогда называли, "нефтевозов" - "Моссовет" и "Азербайджан". А в декабре этого же года на бывшем заводе "Наваль", или, по-новому, "Имени Андрэ Марти" - спустили третий нефтевоз - "Союз металлистов СССР".
1931 г. ознаменовался еще двумя важными событиями: в феврале на заводе им. Андрэ Марти спустили на воду очередное нефтеналивное судно-танкер "Союз водников СССР" - с таким же длинным и нелепым названием, как и у других, а в августе на заводе изготовили первый мощный судовой дизель типа "Зульцер".
Судостроительные заводы набирали силу, и на них стали уже строить военные корабли всех типов: эскадренные миноносцы, лидеры эсминцев, подводные лодки типов Д, Щ, Л, С и М, крейсера, а перед войной был заложен и первый советский черноморский линейный корабль - вершина достижений отечественной науки и техники того времени. Началась постройка мощных ремонтных плавучих доков, столь необходимых растущему военно-морскому флоту.
Для бурно развивающегося судостроения требовалось много рабочей силы - ее не хватало. Спасало положение то, что из голодных областей России, как и ранее, хлынули массы переселенцев. К ним прибавлялись беглые крестьяне из окрестных сел, которые, не имея паспортов, удирали из сел и каким-то чудом устраивались на работу на судостроительные заводы. Они расселялись незаконно во всяких времянках, построенных на окраинах города. Так возникли поселения беспаспортных беглых людей и переселенцев, такие как "Ялта", "Абиссиния" и раздувшиеся старые Инвалидные хутора. Вдобавок к ним на заводах работали жители окрестных сел - Варваровки, Малой Коренихи и других, ежедневно переправлявшиеся в город на работу и обратно. В результате к 1941 г. население города возросло до 180 тысяч человек.
Необходимо отметить, что в начале 30-х годов завод им. Андрэ Марти успешно освоил сварку металлических конструкций, и в 1934 г. здесь была построена первая в мире подводная лодка-малютка VI серии с цельносварным прочным корпусом. Таких лодок завод построил тридцать, и большинство из них отправили по железной дороге на Дальний Восток. Они открыли эру сварного судостроения.
В предвоенные годы на заводе им. Андрэ Марти были построены и первые мощные ледоколы - "Лазарь Каганович" (впоследствии -"Адмирал Лазарев", 1939 г.) и "Анастас Микоян" (1941 г.).
Помимо судостроительной, развивались и другие виды промышленности. Например, бывший завод бр. Донских, называвшийся теперь "Плуг и молот", в 1932 г. начал выпускать двухрядные свеклоуборочные комбайны, 16-тидисковые плуги и прочее, а с 1933 г. - наладил выпуск сложной дорожностроительной техники: грейдеров, скреперов, бульдозеров и других машин, которые ранее ввозились из-за границы.
Расширялся и новый вид транспорта - авиационный: в 1931 г. в Николаеве открыли новую пассажирскую авиалинию Днепропетровск - Кривой Рог - Николаев - Одесса. Прогуливаясь днем по бульвару, горожане с интересом наблюдали, как прямо за Ингулом на поросший бурьяном пустырь приземлялись двухкрылые "этажерки" (самолеты-бипланы), из которых выходили измученные полетом, но счастливые авиапассажиры.
Все в городе по-прежнему, но с еще большей силой и энергией, было брошено на развитие судостроения и другой промышленности - "Даешь индустриализацию страны!", - а о людях думали мало. В Николаеве почти ничего не строилось. Только гигантский элеватор в порту, сооруженный в 1926-1930 гг., возвышался над городом новой вертикальной доминантой, зримой отовсюду (автор видел вершину элеватора из хутора Шурино - это за 20 километров от Николаева). Разработанный в 1931 г. и откорректированный в 1938-1939 годах в Гипрограде УССР новый грандиозный генеральный план города так и остался на бумаге. Бесконечные жестокие споры проектировщиков и их оппонентов о соответствии плана идеям социалистического развития и формам "социалистического классицизма" приводили лишь к взаимным обвинениям во вредительстве и наветам. А в Николаеве практически ничего не создавалось.
С 1918 по 1941 гг., то есть за 23 года социалистического развития, в городе были построены только поликлиника (современная № 3) на углу Советской улицы и улицы Ивана Чигрина (1927 г.) и один жилой дом "специалистов", в квартале между улицами Плехановской, Черниговской, Малой Морской и Шевченко. На этот 104-квартирный дом бегали посмотреть все жители Николаева, и он стал гордостью горожан, о нем говорили несколько лет, и попасть туда жить - было Великой Мечтой. К этому надо добавить несколько "юмтовских" домов у Спасского спуска и недостроенное здание общежития Николаевского кораблестроительного института, перегородившего начало улицы Шевченко. Вот и все, что Родина дала николаевцам. Зато на Сухом Фонтане (в районе бывшей Спасской верфи) построили несколько казарменных корпусов общежития завода им. Андрэ Марти.
Такой же, не очень кипучей, была и культурная жизнь в городе. В 1929 г. на заводе им. Андрэ Марти создали литературное объединение "Шкив". Раскрутившись, этот "Шкив" дал стране таких известных прозаиков и поэтов, как М. С. Лисянский и А. А. Сизоненко. В следующем году вышел первый номер газеты Николаевского горкома КП(б)У "Шлях Індустріалізації". С конца 1937 г. стала издаваться газета Николаевского обкома партии "Більшовицький шлях". С 3 марта 1932 г. в Николаеве показом фильма "Путевка в жизнь" началась демонстрация звукового кино. А вообще-то в городе, как и до революции, было всего два кинотеатра - № 1 и № 2, и только перед самой войной в одноэтажном здании, похожем на пакгауз, открылся детский кинотеатр "Пионер", в который с началом войны дети бегали смотреть, как устроены разные бомбы и как надо гасить "зажигалки".
В 1935 г. было принято решение о создании в Николаеве стационарного Русского театра на базе гастрольного театра "Шахтерка Донбаса" (такое же нелепое название николаевского театра, как и последующее - "Имени В.П.Чкалова"). Был еще и Театр юного зрителя, располагавшийся в захваченном помещении синагоги.
В 1934 г., в августе на праздник Дня авиации в Николаев приехал известный летчик Герой Советского Союза С. А. Леваневский, чье имя тогда же было присвоено училищу морских летчиков, что располагалось на территории бывшего Воловьего двора Морского ведомства. Из "высочайших особ" в 1936 г. Николаев посетил генеральный секретарь ЦК КП(б)У С. В. Косиор. Это произошло незадолго до его расстрела.
Первого мая 1936 г. на площади Коммунаров (бывш.Адмиралтейский плац), в память о расстреле недалеко отсюда первых коммунаров, воздвигли хороший памятник работы скульптора М. Г. Лысенко.
С 1932 г. вместо Николаевской губернии был образован Николаевский район с подчинением его Одессе (наконец-то Одесса "одолела" Николаев, с которым находилась в постоянной вражде с первых дней ее основания) - город вошел в состав Одесской области, но в 1937 г. эта несправедливость была ликвидирована, и Николаев получил статус областного центра, в Николаевскую область вошли города Херсон и Кировоград с их районами. В 1930 г. Николаевский техникум кораблестроения преобразовали в Николаевский кораблестроительный институт, и он стал вторым высшим учебным заведением в городе. Были построены три средних школы: на Спасском спуске (№ 39), на Потемкинской (№ 15) и на 1-ой Слободской (№ 36).
В 1938 г. Николаев пополнился еще одним очагом культуры - 14 сентября открылся Дворец пионеров в здании бывшего банка на углу улиц Большой Морской и Фалеевской. Стены "Комнаты сказок" по слухам, там были расписаны палехскими художниками*. В эту комнату нас водили из школы, и мы слушали разные похожие на сказки рассказы о Семке Буденном, которые читала нам "актриса на пенсии". Во дворце было много разных кружков, ставились детские спектакли и показывали кино. Попасть туда было довольно сложно. В первые годы советской власти "очагов культуры" было значительно больше: в каждом приличном барском доме, бывшем банке или церкви создавался клуб или "пионерский форпост". Помню, как живя на углу Спасской и Фалеевской улиц, мы, детвора, бегали смотреть бесплатно кино в форпост, находившийся в прекрасном купеческом доме на Спасской (где после войны поместили Художественный музей), или в клуб, размещенный в Хоральной синагоге на Фалеевской.
Для досуга жителей были еще: "Аквариум", вскоре после революции реквизированный у Леонтовича, Аэроклуб, парашютная вышка, яхт-клуб с отобранными у "буржуинов" яхтами, стадион, спортклубы, танцевальные площадки и другие места развлечений. Было еще четыре музея.
Музей революции, помещался в бывшем Адмиралтейском соборе, с которого содрали кресты, здесь при каком-то жутковатом кроваво-черном освещении, создававшемся красными драпировками окон и стен, висели плети, нагайки, кандалы и наручники и стоял пулемет, а в витринах лежали наганы и маузеры, бомбы и шашки - все атрибуты революции; на стенах висели знамена, шинели с "разговорами" и буденовки**.
В бывшей синагоге на углу Никольской и Черниговской улиц находился Музей природы. Там экспонировались чучела разных животных и птиц, цветные камни, изумительная коллекция бабочек и другие необыкновенные произведения природы.
Неоднократно переселяемый Художественный музей им. Верещагина обосновался в конце 30-х годов в польском костеле. Надо сказать, что это было лучшее место для музея - огромное трехнефное здание уносило вас ввысь, приподнимая над всем земным. Атмосферу парадности создавали цветные витражи и сверкающий металлом ступенчатый орган. В музее было много картин и вещей В.Верещагина, картины русских и западных художников, японские и китайские изделия прикладного искусства и две деревянные полихромные скульптуры католических святых XVI - XVII вв. Это был настоящий Храм Искусств.
Но наибольшей популярностью пользовался у мальчишек Историко-Археологический музей, который перед войной был "поселен" в бывшей школе во дворе костела. Впечатления от него лучше всего передать глазами тринадцатилетнего школьника - детские глаза зорче и схватывают навсегда.
Из личных воспоминаний автора.
"Я иду в Исторический музей. Я хочу окунуться в мир прошлого. Этот музей я любил с детства. Билет до войны стоил двадцать копеек. Как только у меня заводились эти двадцать копеек, я бежал в музей. Я любил бродить там один. Я ходил туда часто, почти каждую неделю. Я знал там все, но всегда с трепетом переступал порог этого здания. Здесь хранилась История. Я шел по тихим залам, почти всегда один. Пробегал мимо археологии, скифов, сарматов, греков, Ольвии, славян и поднимался по скрипучей лестнице на второй этаж. Здесь были Море, Флот и Слава. Боевые знамена свисали со стен. Русские и трофейные, пехотные и военно-морские, георгиевские и андреевские флаги, турецкие и французские. Простреленные, изодранные в клочья и залитые кровью, знамена, видевшие Чесму и Наварин, оборону Севастополя, восстание "Потемкина" и много других славных событий.
А корабли? Сколько их здесь было. "На раздутых парусах" мчались бриги и корветы; линейные трехпалубные и трехмачтовые корабли наводили жерла своих пушек. А потом броненосцы и крейсера, миноносцы и катера. Модели, полумодели, картины. Бои, пушки, оружие, пики, мундиры и кивера. Здесь были простреленные кепи и кивера французскиx и русских солдат времен Севастопольской обороны. Здесь был кусок берцовой кости с застрявшей в ней английской пулей от винтового штуцера. Какая она была огромная! И как же было больно солдату, когда такой кусок металла, врезался в ногу, раздробив ему кость.
И были еще доспехи. Немного - всего два. Средние века, рыцари, турниры и Крестовые походы. Кого не могло взволновать все это! Один доспех был западноевропейский - добротные немецкие латы, что-нибудь из Нюренберга. А второй - o, то была ценность - японские латы из костяных пластинок. Только теперь я понимаю их научную и материальную ценность. Нигде я больше не встречал подобных лат - ни в Москве, ни в Ленинграде. Их увезли немцы.
И была там История Николаева. Я подходил к указам, приказам, планам, фотографиям. Вот рельефный план города: город-трилистник на слегка всхолмленной местности, окруженный водой с трех сторон. Точное определение полуострова. Почти как в море. Читаю названия: Верфь, Штаб флота, Штаб гарнизона, Военный порт, Ракетное урочище, Лески, Пески, Дворец, Адмиралтейство, Адмиралтейский собор, Офицерское собрание, Городской театр, Морской госпиталь, Инвалидный поселок. Это все История. Я это видел, и я это знаю. Я застал город почти таким, каким он был в эпоху Истории. И на моих глазах эту Историю разрушали. Сначала мы, (зачем!?). Потом немцы, (это понятно)".

А в общем, мрачное и бедное существование горожан скрашивало множество новых праздников: 1 -е Мая, 8-е Марта, два дня Великой Октябрьской (7 и 8 ноября), День авиации, День Сталинской конституции, День Военно-морского флота, День физкультурника и другие. Военные парады, массовые физкультурные празднества, пышные демонстрации, на которые сгоняли в принудительном порядке людей (не пойдешь - попадешь на заметку как враг народа!) - все это видимая, помпезная сторона жизни города, которая должна была демонстрировать победу социализма. А вторая, незримая сторона - бедственное, полуголод¬ное существование, очереди в магазинах, отсутствие качественных товаров и периодическое введение карточной системы (в виде "распределений", "расфасовок", "прикреплений").

*По сообщению Э.И. Январева, стены, якобы, расписаны художником Бродским.
**Разговоры" - простонародное название красных накладных поперечных полос на груди шинели времен Гражданской войны; "буденовка" - шапка в виде шлема того же времени.

Николаев нашего детства

Да простят меня читатели. Я думаю, что лучше всего и наглядней можно представить картину жизни города в тридцатые годы, если прочитать воспоминания старожилов, очевидцев, к коим автор относит и себя. Поэтому я обращусь к моим личным воспоминаниям, как это буду делать не раз, поскольку "я это видел - я это знаю".
Итак из воспоминаний:
"Мне здорово повезло: я родился на "переломе". Новое еще не успели построить. Старое еще не успели сломать. Поэтому я застал Город таким, каким его создала История. Не было только Грейга. На его привычном месте, где он простоял несколько десятков лет. Вот ему действительно не повезло: он стоял уж на слишком хорошем месте, и его сломали. А на его место поставили памятник Ленину. Кажется, даже использовали несколько шлифованных гранитных валунов от Грейга.
С этого и начался перелом. Потом уже ломали и переламывали без остановки. Но тогда... Тогда не было только Грейга.
А так было все на месте. Все точно по плану Ивана Старова. Вы удивлены? Я тоже. Когда узнал об этом. Но это так.. Я прочитал об этом в одной книжке об архитектуре Ленинграда. Там между строк была брошена небрежная фраза, что знаменитый зодчий Иван Старов, ученик Джакомо Кваренги, распланировал центр нового города Николаева и создал архитектурный ансамбль его главной площади.
Я хорошо помню эту главную площадь. Я был уже в таком возрасте, чтобы все видеть и все помнить и еще не в таком возрасте, чтобы не видеть и все забыть. Я был маленьким.
Во всем облике застройки была такая законченность, такая скромная, но изящная классика, такая "ансамблевость", что это мог быть только Старов.
Площадь была мощенной, чуть покатой и небольшой. Она булыжным прямоугольником лежала на вершине самого высокого холма, над Ингулом. Прямо, если смотреть на заречные дали, был Морской бульвар, окруженный чугунной решеткой. А на решетке - короны и вензеля Александра Второго. Вы, наверное, еще помните эту решетку? Остатки ее доломали совсем недавно ("Даешь чугун на душу населения! Стране нужен металлолом!").
Справа был спуск к Ингульскому мосту, а мост был наплавной из бревен. За спуском - другой холм. На холме возвышался бывший Адмиралтейский собор святого Григория - главная церковь города, потому что город был морским. В мое время перед собором и стоял свергнутый Грейг. А рядом было много морских пушек и ядер, и гигантские адмиралтейские якоря. Ниже, под собором, на обочине Ингульского спуска валялись огромные красные и серые валуны от Грейга. Их было много. Одна сторона валунов была отполирована, и мы, обычно, дожидаясь коз, съезжали по полировке на своих задах.
Я что-то все время отвлекаюсь... Я хотел описать вам панораму Соборной площади, но Детство все время высовывает свою счастливую рожу и заслоняет главное, о чем я хотел сказать.
Из-за этого я забыл вам сказать, что перед решеткой бульвара было здание Гауптвахты. Это была одноэтажная постройка, выдержанная в хорошей, строгой классике, что-то вроде куба с портиком и колоннами. А к нему примыкали крылья боковых флигелей. Очень изящная была Гауптвахта.
Но это было в старое время. А в мое время в Гауптвахте помещался Исторический музей. Там было много оружия, моделей и сражений (на картинах). Но это все внутри. А снаружи были снова пушки. Морские. То ли наши, то ли трофейные - не помню. И еще были пушки, врытые стволами в землю, как тумбы. А между ними висели якорные цепи.
Пушек было много. И на бульваре тоже. Их было так много, что часть из них зарывали. Одни стволами вниз и винградом вверх. Нет, я не ошибся: "винград" - это задняя часть старинной пушки с гербом, или литейным знаком. И с кольцом. А за это кольцо что-нибудь обычно цепляли. Например, тросы, держагцие мачту с флагом. Или цепи в виде ограды.
Наверное, это были наши пушки. Потому что были еще и другие. Те были врыты в землю стволами вверх. И из них сделали мусорные урны и плевательницы. (Возможно еще при царе). Эти, видно, были турецкими. Вот были добротные урны! Ни тебе разбить, ни тебе опрокинуть пинком ноги. Жаль, что теперь таких нет.
Напротив Адмиралтейского собора, на углу Адмиральской и Соборной улиц (для справки - на углу Адмиральской и Советской) был дворец Аркаса. Может быть сам Аркас и не называл его дворцом. Но у нас он назывался "Дворец Аркаса". Да это и был настоящий Дворец, небольшой, но Дворец, без подделки. Во всяком случае, в Николаеве это был самый красивый и самый дорогой по отделке дом.
Дворец был двухэтажным, с мраморной лестницей, парадным крыльцом и двумя мраморными львами у входа. (Тогда была мода на львов: спящих, зевающих, катающих шары, скучающих, вспомните Петербург. Сейчас эти львы видят свои сны на скверике, который разбили на месте развалин, на Советской, между улицами Свердлова и Большой Морской). А за дворцом был сад. А что было во дворце я не знаю. Нас туда не пускали.
Там был Обком.
Напротив Гауптвахты были два высоких здания, что-нибудь этажа два-три. Вы удивлены? Да, именно: два-три. Но это были этажи! В такой трехэтажный дом можно было бы вложить всю нашу современную пятиэтажную коробочку. С балконами. И даже с крышей. Не сомневайтесь. Вошла бы. В одном из них был то ли Горсовет, то ли Исполком.
Наконец, угол Адмиральской и Рождественской.
На углу стоял Городской театр. Он и сейчас там стоит. Правда, это уже не тот театр, он не похож на старый. Русский классицизм, с портиком и колоннами - на ренессансном фасаде; как на корове седло! Массивный портик давит своей тяжестью легкий, изящный фасад с музами по карнизу - глупое послевоенное "творение" николаевских архитекторов и пленных немецких строителей. А бронзовые боги (разные Меркурии и Венеры) - все те же. Они остались на своих местах: то вдоль фасада по Адмиральской, то на театральном дворике.
Четвертую сторону площади обрамляло здание Базы Черноморского флота. Это было двухэтажное здание в классическом стиле с колоннами, круглым барабаном в центре и с куполом. Здание - хороших пропорций и очень красивое. А за ним находился Молдаванский дом, привезенный еще Потемкиным. Там было летнее Морское собрание. И еще за Адмиралтейским собором возвышалась величественная серая стена Адмиралтейской верфи. Как крепостная! С угловой башенкой и с часовыми.
Вот такой была Соборная площадь города, которую в мое время звали Советской.
А потом наступил перелом. Их было несколько. Сначала сломали Гауптвахту. Кому-то стало тесно на площади и ее решили расширить. Сравняли с землей Гауптвахту. Пушки куда-то исчезли. Наверное, на переплавку. За Гауптвахтой снесли решетку Морского бульвара. Его передвинули ближе к берегу.
Вскоре сломали кресты на соборе ("Бога нет."). А потом и сам собор рухнул, подорванный под основание. Переломали все вокруг. Грейга увезли в другое место. Разрушили все могилы. Сравняли с землей склеп Фалеева. Зачем все равняли - не пойму до сих пор. Получился голый ровный холм, а на нем кусты "дерезы" и еще чего-то. И над всем этим торчала парашютная вышка. После войны там поставили памятник десантникам.
Так на моих глазах меняли лицо Города, уничтожали его Историю.
Было это что-то году в тридцать пятом - тридцать шестом. И никто не ужаснулся. И никто не закричал. А может и кричали, но я что-то не слышал.
На этом закончился первый перелом.
Начался второй этап "перепланировки" площади.
Немцы (уточняю, фашисты) довершили то, что не успели мы сами. Они взорвали Советскую и все здания на площади. Город умирал быстро. Взорвали дворец Аркаса. (Как сохранились львы? Может убежали на время, а может проспали эти страшные минуты). Сожгли здания Исполкома и Горсовета. Сожгли здание Базы флота. Сожгли театр. Вот и все. Хватит. От былой площади Старова не осталось ничего. Мы не знали, что ее создавали по планам Старова. Наверняка, немцы знали это. Поэтому-то они так зверски расправились с площадью. Так же жестоко, как и в Пушкине, и в Павловске, и в Гатчине.
Теперь это другая площадь. Ее перепланировали в третий раз. Новый памятник Ленину поставили посредине площади. Вот это уже нелепость. Лучшего места, чем выбрал когда-то себе Грейг, не найдешь. Но это уже дело градостроителей, им виднее... На месте Базы стоит огромная гранитная махина нового Обкома, столь не пропорциональная и не соизмеримая с площадью, что площадь пришлось снова расширять. И все равно это здание подавляет собой все, даже площадь.
Так закончил свою жизнь исторический ансамбль площади Старова. И теперь, когда я хочу увидеть снова родной город, увидеть таким, каким видел его Потемкин, Грейг, Лазарев, Нахимов, Пушкин, Горький, Матюшенко и Вакуленчук, увидеть глазами моего детства и глазами Истории, я иду в Русский музей. Здесь, в одном из шумных залов академического искусства, я подолгу стою и смотрю на небольшую картину в левом углу. Возле нее не толпится народ. Это не Венеция и вообще не Италия. Здесь нечего смотреть. Это никому не известный город Николаев кисти русского мастера конца восемнадцатого столетия. Это уже никому не известная Соборная площадь...
Я вижу пологий холм. Слева протянулось здание Гауптвахты, а за ним Ингул и корабли на нем. Прямо передо мной вознес свою колокольню Адмиралтейский собор. Справа стоит Грейг, сжимая в руке подзорную трубу. По площади едет экипаж, направляясь от Соборной к зданию Базы флота. Может быть это адмирал Ушаков спешит к Военному порту. А может быть это сам Аркас едет в свое "присутствие".
А если я представлю, что вместо Грейга на постаменте стоит бронзовый Ленин, я вижу себя в коротких штанишках, верхом на турецкой пушке у входа в Исторический музей. Я вижу город Детства.
Город моего детства жил кораблями и дышал атмосферой судостроения. Заводы были, как на ладони. Особенно доступны были верфи "Руссуда" (потом - завода имени 61 Коммунара).
Мы приходили летом на Ингульский мост и садились на бревна. Редкие машины, проезжая по мосту, пришпиливали его. Мост то тонул, то всплывал. В тихий летний вечер рыбаки на мосту ловили рыбу. Изредка позванивали колокольчики удочек. Мы ждали стадо и катались на мосту. Рядом были верфи. Шум завода постепенно стихал. Завод уходил на отдых. Оставались только корабли. Их было много. В разных стадиях постройки: одни на крутых стапелях под крышей эллинга, другие у стенки на достройке, третьи, почти готовые, стояли в пятидесяти метрах от моста. И окрашены все по разному: сначала просто ржавые - это те, которые только заложили; ярко-красные, как вареные раки - это когда их красили свинцовым суриком перед спуском. И наконец, пепельно-серые, готовые к бою корабли, окрашенные в цвет сурового осеннего моря и неба.
Иногда с завода доносился шум машин. Стадо задерживали у Соляных, а мост разводили. Процедура была простой: дядька-сторож отцеплял стопора, и кусок моста уходил по течению Ингула, а дядька его тянул обычной ручной лебедкой в сторону. Потом от заводской стенки отходил серый красавец и. слегка дымя, малым ходом протискивался в щель моста. Это был какой-нибудь "Стерегущий", "Стремительный" или "Сообразительный". И это были его первые шаги.
А потом настали тревожные годы. Диверсии, пожары, аресты... Директора заводов сменялись, как шахматные фигуры. Кто-то их расставлял, кто-то их переставлял и кто-то их убирал. Увозили их с почетом, в машине и с эскортом. А наутро весь город шумел, как потревоженный улей: еще одного врага народа разоблачили.
Помню страшный пожар на заводе имени 61 Коммунара. Пылали суда у стенки. Горели склады и цеха. Кто поджог завод, я не знаю. И был еще сильный пожар на заводе им. Андре Марти (да, тогда его еще называли так, теперь это Черноморский завод). Мы забирались на крышу двухэтажного дома и оттуда все видели (город ведь был одноэтажным). Над заводами стоял черный дым. Мы жили в атмосфере постоянной подозрительности.
Нас уже приучили подозревать всех. К этой подозрительности нас приучили давно. Все наше детство прошло под лозунгами: "Враг не дремлет", "Будь бдителен -рядом с тобой может оказаться враг народа".
Помню...
Помню нашего завуча школы. С его сыном Толей Смелянским я учился в первом классе. Они жили рядом, в любимом нами шестом номере. У них была большая немецкая овчарка. Вначале забрали овчарку - говорят, куда-то на погранзаставу. Через несколько месяцев забрали отца Толи Смелянского. Наш завуч оказался "врагом народа". Вскоре Толя уехал с мамой "куда-то". Видимо им запретили жить в Николаеве.
Потом наступила очередь отца Вовки - "натуралиста". Новый "враг народа", школьный учитель был арестован и увезен. Вовка - "натуралист", раздав своих жуков и пауков, уехал с матерью-учительницей в неизвестность.
Борьбу с врагами народа мы познавали через отцов наших друзей. Отцы друзей исчезали один за другим. Потом исчезали и друзья детства.
Вскоре настала очередь Славика Дмитроченко, моего самого близкого дворового друга. Его отец работал на большом судостроительном заводе. Он был инженером. Его арестовали в году тридцать восьмом. Мать Славика была немкой. Через полгода у Славика появилась сестренка Эммочка - чудесное белокурое создание. Отец передал Славе из тюрьмы маленькие карманные шахматы. Они были слеплены из разжеванного хлебного мякиша. Через год отца Славика выпустили.
Помню...
Летом тридцать девятого года мы жили у родственников отца в Кривом Роге. Жизнь была сытой, и мы отъедались яичницей, зажаренной со свиным салом... Помню мы проснулись ночью. Под утро. Все дети. И все заголосили сразу. В полумраке комнаты были чужие люди. Дядю Ваню уже увели. Шел обыск. Помню озабоченное лицо тети Веры. Она пыталась нас всех успокоить. Пять детских ртов всхлипывали и орали. Нам было страшно. На другой день нас отправили назад в Николаев.
Дядя Ваня работал директором мельницы..."

Накануне

Приближалась война. Чтобы показать атмосферу, в которой жил город, я снова обращусь к личным воспоминаниям.
"До войны все жили в ожидании войны. Взрослые говорили о ней с ужасом. Мальчишки говорили о ней весело. Им хотелось войны.
Город, как и вся страна, готовился к войне. Мы жили, как в каком-то военном лагере.
Очень часто, совсем неожиданно, над городом повисал тревожный вой сирен. На улицу выходили мужчины и женщины с противогазами через плечо и с повязками на руке. Это были дружинники.
Игры прекращались. Всех детей загоняли во дворы. Застигнутые "тревогой" пешеходы становились жертвами "налета". Их отправляли в бомбоубежища. Это в лучшем случае. В худшем - на протестующего жителя города набрасывались девушки в белых косынках и с красными крестами на сумках. Пешехода валили на носилки. Он отчаянно кричал. Он опаздывает на работу. Его ждала дома жена или голодные дети. Он вез срочный доклад своему важному начальнику. Все было напрасным. Дисциплина была "железной". Его клали на темно-зеленые носилки. Девушки накладывали на ногу лубки, перевязывали его голову и надевали ему противогаз. Потом его несли. Два дюжих "санитара" уносили пострадавшего в ближайший двор. А через некоторое время давали "отбой".
Все было, как на настоящей войне. Не было только выстрелов и убитых. Нам, мальчишкам, хотелось стрельбы и убитых фашистов. Но ни того, ни другого не было. А были учения по ПВХО. По-русски это значит "противовоздушная и противохимическая оборона". Мы изучали фугасные, химические и осколочные бомбы. Противогаз и противоипритный костюм. И разные виды самолетов.
Потом новый вой сирены и новая "тревога". Глухой звук взрыва и над улицей поднимается черный ядовито-едкий дым. Мужчины в желто-зеленых спецовках и в очкастых противогазах имитируют взрыв химической бомбы. Они оцепляют улицу флажками и устанавливают стойки с надписями "Заражено". Потом они катают перед собой взад и вперед ВДП. Это низкая железная тележка зеленого цвета - "возимый дегазационный прибор". Дорога и тротуары покрываются тонким слоем желтых опилок, смешанных с какой-то дрянью. В заключение разбивают пару огнетушителей, поливая липкой пеной улицу.
Дымовая шашка догорает. Последние клубы дыма уносятся раскаленным летним воздухом. Отбой. Небольшой перерыв до завтра. А завтра все сначала.
Однажды началась и стрельба. Потом она уже не прекращалась до самой войны. В городе было два морских аэродрома. Грязно-зеленые МБР* взлетали у пляжа на Стрелке. Они делали круг над просторным плесом у Соляных. "Летающая лодка" брала курс на обвехованный кусок воды и сбрасывала бомбу, другую, третью... Рваные столбы воды вздымались вверх. И МБР садился на зеркальную гладь реки.."
Мы играем во дворе. Внезапно раздаются выстрелы. Это в небе. Поднимаем головы вверх. Над городом летит двухкрылая "этажерка". Тянет за собой на длинном тросе "колбасу"**. Зенитные пушки палят во всю. Вокруг "колбасы" множество белых клубков. Это рвутся снаряды. Как нам хотелось в эти минуты, чтобы хоть один снаряд угодил в этот полотняный мешок? Но одни промахи... Только потом, уже во время войны, я прочел в книжке о японской армии, что на один сбитый самолет положено несколько тысяч снарядов... Школьники тоже готовились к войне. Все хотели стать "значкистами". Все хотели иметь значки. В те времена "иметь значки" было, пожалуй, поважней чем сейчас "иметь ордена". Значкистов уважали. Их портреты помещали в газетах, а их фамилии висели на "Красной доске".
Я тоже хотел быть значкистом. Конечно, о ГТО я не мог даже мечтать. "Сдать на ГТО" мог не каждый. "Готов к Труду и Обороне" - это звучало. Значкист ГТО, грудь которого была увешана бляшками на цепочках, казался нам главным защитником страны. Он совершал в наших глазах Великое.
Я даже не мечтал о БГТО. Я не мог дать обещания, что я "буду готов к труду и обороне". Я имел справку об освобождении от физкультуры. Я был в четвертом классе. Поэтому я решил "сдать на БГСО"***. Мужчина лет сорока, врач с усиками "под Гитлера" и в пенсне, монотонным голосом с характерными еврейскими интонациями рассказывает нам об ипритах и люизитах, о закрытых и открытых переломах, и о прочих премудростях санитарного дела. После второго раза я сдал фосген и дифосген, СОВ и НОВ****, наложил жгут и разорвал зубами индивидуальный перевязочный пакет. Запах чеснока и запах горького миндаля вместе с ароматом свежего сена были позади. Я принес домой маленькую круглую бляшку с красным крестом и цепочкой. Я был счастлив и горд. Отец погладил меня по голове, а мама поцеловала. Я тоже внес свой вклад в Оборону...
Война подкрадывалась к нам издалека. Медленно, но неотвратимо.
1936 год. Замелькали кадры кинохроники. Непонятные слова: диктатор, генерал Франко, мятежники, республиканцы, интербригада, пятая колонна. Я был еще первоклассником. Поэтому война в Испании дошла до моего сознания через оранжевый цвет впервые съеденных апельсинов. Завернутых в папиросную бумагу с золотой каймой. Каждый! Это было здорово. И мы еще встречали пароход с испанскими детьми. Их разбирали жители города. А кто с кем воевал, я не успел разобраться. Я еще не понимал разницы между "мятежниками" и "республиканцами".
Потом были далекие Хасан и Халхин-Гол. В городе появились новые слова ("самурай" и "банзай"), новые кинофильмы ("Три танкиста") и новые самолеты ("Чайка" и "Ястребки"). Я послал в "Мурзилку' на конкурс свой рисунок: Три танкисте давят самураев. Самураи кричат "банзай" и удирают от гусениц танка. Рисунок не напечатали. Но ответ прислали. Молодец. Правильно все изобразил. Только недостаточно искусно.
Война с Финляндией принесла нам новые слова и новые игры. И еще появились очереди за хлебом. В нашу речь вошли таинственные "кукушка", "дот" и "линия Маннергейма". Наша "секвойя" во дворе шестого номера превратилась снова в обыкновенную сосну. А мы из индейцев стали "кукушками". Острой палкой поперек двора проводилась по земле "линия Маннергейма". Трещали "автоматы", и мы штурмовали "доты". Потом появилась книга "Бои в Финляндии". Там были фотографии развороченных дотов. Это было интересно. И лишь через несколько лет я узнал, что "дот" на нормальном русском языке означает "долговременная огневая точка". И не больше. Всего лишь какая-то точка. А мы думали...
Новые годы несли новые песни. Все они были патриотическими и боевыми. Мы их пели дома и в школе. И в кино. Перед началом дневного сеанса. Рыхлая тетя садилась за пианино. Нам вручали листок с текстом. И мы пели:
"Если завтра война, если завтра в поход..."
Или:
"Чужой земли мы не хотим ни пяди, Но и своей вершка не отдадим..."
Потом были еще: "Первый маршал в бой нас поведет", "Броневой ударный батальон", "Кони сытые бьют копытами. Встретим мы по-сталински врага".
Мы были готовы идти в бой за Первым Маршалом, встречая врага "по-сталински", и не отдавать и Вершка Своей Земли. Но войны все не было.
А война уже стучалась у нашего порога.
Польша была недалеко. По Польше громыхали немецкие танки. Лихие всадники с усами и в конфедератках пиками пытались остановить железных коней фашистов. Наша страна протянула руку дружбы братьям-украинцам и братьям-белорусам. Тогда мы узнали, что есть еще и Западная Украина и Западная Белоруссия. А мы думали что есть только Польша. Нет, мы не хотели и вершка чужой земли. Мы освобождали братьев.
Стены домов покрылись плакатами. Усатый гуцул в "вышиванной" сорочке протягивает на "рушнике" соль с "паляныцей". красноармеец с ружьем берет "хлеб-соль". Западный брат говорит своему восточному брату: "Спасибо!".
В школе много разговоров. Войска, стоявшие в городе, уходят на фронт. Многие провожают отцов. Вереницы воинов в прочих гимнастерках вытянулись к Варваровскому спуску. У моста - пробка. Войска запрудили все окрестные улицы. И нашу улицу. Стоят санитарные фуры. Лошади жуют овес из подвешенных под мордами мешков. Мощные гаубицы и противотанковые пушки на резиновом ходу. Суета, сутолока и крики распорядителей. Взмах флажками, и танки тронулись. Над башнями - поручни антенн и суровые лица командиров в кожаных шлемах.
Ушел на фронт и отец...
Это была уже настоящая война. Появились и первые раненые. Нет, мы не хотели и пяди чужой земли. Мы освобождали братьев от "ляхов", под ярмом которых они стонали почти двадцать лет. Мы кричали в школе "Ура.". Древний Львов снова наш. И Борислав тоже. Это тот самый Борислав, который смеялся*****. Тот Борислав, где жили и боролись "рожденные бурей". Я только что прочел эту книгу Николая Островского.
Потом снова были войска. Проходили маневры. Войска гили за Буг через Варваровский мост, снова лошади и снарядные передки. Пушки и "фанерные" танки. Потом торжественная встреча с цветами.
Вот и 1940 год. Это было уже совсем рядом. Бессарабия была в ста сорока километрах от Николаева.
В наше время на картах Бессарабия была вся в "полосочку". Как зебра. Красная с чем-то румынским. И приписка, что это территория СССР, захваченная румынами. И снова войска идут на мост. Снова пробки у Спасского спуска. Новые танки. Колесно-гусеничные. И новые броневики - граненные, как зеленый изумруд. Снова отец уходит на запад.
Вскоре мы узнаем, что Румыния возвратила нам Молдавию. А заодно и Северную Буковину. Войска тоже возвращаются. Все затихло. Война так и не наступила. В "Мурзилке" - цветные рисунки: подарки гуцулов Буковины Иосифу Виссарионовичу. Дорогому, любимому, другу, товарищу, освободителю и прочее, и прочее дарят мебель для кабинета. Наборные столы из разных пород дерева. Инкрустация...
Ах, как хочется войны! А ее все нет. Только изредка немецкие самолеты залетают на нашу территорию. Мальчишкам виделась война.
О, если бы у нас была возможность и в будущее приоткрыть окно!".

*Морской бомбардировщик-разведчик.
**Полотняный конус, имитировавший самолет.
***Будь готов к санитарной обороне.
****Стойкие и нестойкие отравляющие вещества.
*****"Борислав смеется" - роман украинского классика Ивана Франко.

Война и послевоенное восстановление



Так началась война

22 июня 1941 г. внезапным нападением Германии началась Великая Отечественная война. И хотя ее ждали - все жили в преддверии войны - но она обрушилась все же неожиданно. О первых днях жизни Николаева после начала войны я могу рассказать, как очевидец. Мне было тогда тринадцать лет. Итак из личных воспоминаний.
"Война пришла как-то внезапно. В один из прелестных солнечных дней. Это был день рождения моей старшей сестры Жени. Меня не было в городе. Я первый раз в жизни оказался в деревне. Я жил у нашей доброй няни, на хуторе Шурино, на полпути между Николаевом и Очаковом.
Как всегда, я проснулся рано. Светило яркое июньское солнце. Большая крестьянская семья разошлась по работам в поле. В доме была только мать Оли и мы, дети. Неожиданно пришла Оля. Лицо ее было озабоченным. Она сказала, что началась война. Что в шесть часов утра немцы перешли границу. Она сказала, что я должен ехать домой. Я не понимал почему. Я ликовал: наконец-то наши побьют немцев. Время, когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, наступило. Наконец-то первый маршал поведет нас в бой.
Две недели назад мне исполнилось тринадцать лет.
В Николаев мы шли пешком. Я и Олин брат, Колька. Он был моим проводником. Ему было всего десять лет.
Мы шлепали босыми ногами по вековой пыли степного шляха. Я нес в руке коробку с масляными красками - мне их впервые подарили в этом году. Над головой пели жаворонки и кузнечики стрекотали в траве. Хохлатые удоды садились в пшеницу. Зрелые хлеба колыхались, как море. Вдали виднелись озера, реки и зеленые рощи. Это было степное марево.
Скифская баба проводила нас взглядом, благословив на долгий путь. Степь пахла зрелыми хлебами и травами. Издалека доносился рокот трактора. Мы были одни в поле. Не верилось, что где-то идет война. Все было таким тихим и мирным...
Впереди блеснула голубая полоска. Нет, это уже не мираж. Это Буг, такой родной и такой желанный. Вот и Большая Корениха. Я почти дома - восемь километров по реке вверх. И все. Мы расстаемся. Мой провожатый пойдет назад в Шурино. Я сажусь на катер.
Гудок. Трогаемся. На катере людно. Крестьянки из пригородных сел везут на базар фрукты и овощи. Катер проходит мимо отмели у Черного Буя. Здесь расположено училище морской авиации имени Леваневского. Глазу не по себе. Что-то здесь изменилось. Чего-то не хватает на привычном берегу. Ах, вот оно что? Нет самолетов, этих неуклюжих "гидр" и " амфибий" с моторами "наоборот"*. Где же они? Смотрю налево. Так вот, где они!
Самолеты пугливо жмутся к обрывистому правому берегу реки. Они перекрашены, вверху какие-то серо-голубые. Стоят на якорях у самого берега. Для чего? А... Понятно. Берег западный и прикрывает их от самолетов, летящих с запада. Первое ощущение войны. Первая нервная дрожь. Мне становится страшно, как и этим жалким и беспомощным МБР.
Река какая-то странная. На реке пусто. Нет лодок с отпускниками, школьниками и студентами. Нет лодок с рыбаками...
Пристань. Приехали. У причала стоят красноармейцы с винтовками в руках. Военный патруль! У всех проверяют документы. Ищут диверсантов и шпионов. "Откуда я? Из Шурино. Еду домой", и меня пропускают. Бегу вверх по Спасскому спуску. Дорога к мосту забита войсками. Готовится переправа через реку. Вот и дом. На пороге радостная и тревожная мама...
Выхожу на улицу. Это мне уже знакомо: масса войск со всех сторон медленно стекается к Спасскому спуску. Брожу вдоль улицы. Пушки, броневики и пехота забили все дороги и тротуары. Жители провожают своих близких, друзей и знакомых. Через два-три дня эта серо-зеленая живая река достигнет фронта. Кажется, ничто ее не остановит. Она сметет врага со своего пути...
- Берта Моисеевна? Счастливого пути. - кричит кто-то из толпы. - Бейте фашистских гадов!
Женщина, военный врач с кубиками и змеями в петлицах, сидит на санитарной двуколке. Она преисполнена гордости и кричит в ответ:
- Ждите нас с победой! Скоро мы побьем фашистов. Месяца через два приедем домой.
Пробка. Лошади жуют овес. Иду вниз к мосту. Стоят броневики. Это тяжелые. Над башней знакомое лицо в шлеме. Черные глаза и маленькие усики.
- Дядя Леня! - кричу я. Это - мамин брат. Он командир броневика. Он улыбается в ответ и машет рукой. Гордость так и распирает меня. Но мне некому рассказать о ней. Хочется пробиться к машине, чтобы меня увидели рядом с моим боевым дядей. Но броневики трогаются. Дядя Леня уходит на запад, чтобы через месяц попасть в окружение...
На другой день началась стрельба. Сначала завыла сирена. Но это была уже не учебная тревога. Пушки палят неустанно. Задираем головы вверх - вот ОНИ. Летят. "Хейнкели" с черными крестами. Все правильно. Все как в книжке "Силуэты германских военных самолетов", выученной нами еще раньше наизусть. Длинные фюзеляжи, размашистые крылья, блеск стеклянных "фонарей", рокот моторов. И черные кресты.
Их мало. Всего два или три. Летят низко, окутанные клубами разрывов. Пушки палят. Большой рваный осколок зенитного снаряда ударяет в дверь сарая и рикошетом отлетает дяде Кириллу под ноги. Нас всех загоняют в дом. А в доме еще страшней. Гулко отдаются выстрелы пушек. Потом вступают пулеметы. Счетверенные "максимы" рассыпаются частой дробью, как горохом о стену. Неприятные удары осколков о черепичную крышу. Мама и Женя закрывают окна подушками. Жутко и интересно. Это уже Настоящее.
Живем войной, фронт приближается. Город притих. Ночью он погружается в темень - светомаскировка. Днем город в клеточку - все окна заклеены крест-накрест полосками бумаги, как андреевскими флагами. У ворот постоянные дежурные с противогазами и повязками.
Мы коллекционируем осколки. Вначале это было интересно. Но потом надоело - слишком много их падало. Налеты участились, но небольшими группами. Немцы не бомбили сам город. На одноэтажные дома и сады не стоило тратить бомб. Они бомбили порт, вокзал, заводы и бензохранилища. Несмотря на то, что бензобаки красили в рваную полоску.
Во время налета нас загоняют в погреба. Там сыро и неуютно. Водятся разные неприятные "волчки" и жуки. При любой возможности выскакиваем наверх. Интересно! Немецкий бомбардировщик, сбросив где-то недалеко бомбы, уходит почему-то на восток. За ним гонится "чайка". Это низко, все хорошо видно. Зенитки перестают бить. Как хочется, чтобы "чайка" сбила фашиста. Чтобы все было, как в газете или как в "Окнах ТАСС" - "Черный шлейф дыма потянулся за фашистским самолетом". И рядом фотография - догорающие обломки, а на боку - большой черно-белый крест. Как хочется! Но, нет... "хейнкель" набирает высоту и уходит к облакам. "Чайка" явно отстает. Вот фашист скрылся в кудрявом кучевом облаке. Все.
Как хочется, чтобы у нас был свой капитан Гастелло!.. Бегаем по квартирам. Собираем что-то в подарок капитану Гастелло. Напрасно. Никто ничего не дает. Взрослые понимают всю нелепость наших порывов... Снова налеты. Снова кресты на крыльях. Снова юркие "чайки" и "ястребки" пытаются догнать фашиста. Но все тщетно.
Хотим хоть что-то делать. Помогаем рыть "щель" за нашим домом. Закрываем ее досками, землей и ветвями. Теперь у нас есть "свое" место. Часто сидим в щели. Даже, когда нет налета. Это уже похоже на настоящий военный окоп. И можно невзначай потрогать пухлую руку Муси Кузнецовой... Хотим поймать парашютиста. За каждым забором ищем шпионов. Любой человек в очках кажется нам подозрительным.
В июле я и брат Борис уезжаем. Нас отвозят в пионерский лагерь под Богоявленск. Место чудесное. На берегу реки. Высокие песчаные откосы. Пляжи, бесконечные и жаркие, фруктовый сад, вдали, километра три вверх по Бугу, виден город. На переднем плане - завод имени Марти. Стапеля, как на ладони. На большом стапеле - красная обшивка линейного корабля. Его так и не достроили. А еще ближе -порт. Дым, трубы, краны и мачты.
Вой сирены. Скатываемся в осыпавшуюся песчаную щель без покрытия. Через минут десять раздается стрельба. И затем рокот моторов. Стреляют в районе города. Дым поднимается вверх. Разрывы бомб. Черный дым ползет над заводом и портом. Из-за дыма вырываются два немецких бомбардировщика. Они летят очень низко. Прямо на нас. Мы вдавливаемся в песок. Сейчас они сбросят на нас бомбы или расстреляют нас из пулеметов. Но, нет. Они пролетели мимо. Странно, почему они нас не убили? Черные кресты пронеслись над головой. Кажется, из-за стекла на нас посмотрел ухмыляющийся немецкий штурман. Они уже отбомбились и довольные летят за наградами...
В первые дни августа мама приехала за нами и увезла из лагеря. Вел грузовик матрос. Мама успела нам шепнуть, что мы уезжаем из города. Мы еще не знали, что немцы уже рядом. Нам об этом не говорили в лагере. Мы уехали... А что сталось с этими мальчиками и девочками, оставшимися там? Успели ли вы уйти от врагов? Успели ли вы вернуться к родным? Я так и не знаю.
Налеты стали теперь более сильными. И преимущественно по ночам. Это уже было совсем неприятно. Помню один особенно страшный. Мы с мамой были у отца. Он тогда служил флагманским секретарем командующего военно-морской базой контр-адмирала Кулишова. Мы сидели в приемной. Отец и мать о чем-то говорили. Здесь же в приемной стояла железная кровать, накрытая серым одеялом. Здесь спал отец. Домой он уже не приходил. Внезапно завыла сирена. Прожекторы зашарили по небу. Потом включились пушки и пулеметы. Одна установка стреляла с крыши здания базы. Пушки били снизу - с территории военно-морского порта. Ад был страшный. Отец сказал, что немцы бомбят мосты и склады горючего. Через час немного притихло. Адмиральский "Зис-101" отвез нас домой. И тут началось снова. Налет длился более двух часов...
Восьмого августа на этой же адмиральской машине отец вез нас на "военную рамку"**. Здесь мы погрузились в красные маленькие "теплушки". Было тесно и неуютно. Плакали грудные младенцы. Плакали взрослые. Наконец-то гудок паровоза прервал затянувшееся прощание. Мы оставляли порог своего дома. За этим порогом мы оставляли детство. А через шесть дней сдали город.
Это был август сорок первого.

Этот страшный август - отче наш, прости! -
Я сравню с началом светопредставленья.
В небе появились желтые кресты
С черными крестами - в лето отступленья***...

Детство закончилось. Мы стали взрослыми. Впереди была война."

*У этих гидросамолетов мотор стоял сверху над крылом и имел толкающий винт, расположенный сзади.
**Военная рампа - специальная платформа для погрузки войск в районе старой сортировочной станции в Лесках; в народе звалась "рамкой".
***Семен Кирсанов. "Эдем".

Николаев борется

С началом войны все предприятия города перешли на выпуск военной продукции. Завод им. Андрэ Марти срочно достраивал корабли и суда, какие можно было закончить, делал противотанковые пушки. На заводе им. 61 коммунара также работали круглосуточно, чтобы завершить постройку некоторых кораблей, или хотя бы обеспечить их плавучесть.
29 июня Исполком Николаевского Облсовета депутатов постановлением № 36 принял решение о проведении в Николаеве оборонительных работ. Старших школьников послали на уборку урожая в колхозы. Население города мобилизовали на сооружение противотанковых рвов и заграждений вокруг города. В нашей школе № 5, в который уже раз, создали военный госпиталь и в него поступили первые раненые, которых подвозили от Варваровского моста трамваем прямо к стенам школы, благо не успели разобрать старые, дореволюционные трамвайные пути, идущие от Советской по улице Розы Люксембург.
В июле началось формирование народного ополчения из добровольцев - рабочих и горожан. 10 июля на заводе им. Андрэ Марти записались 4053 человека. Был также создан добровольный кавалерийский полк. Но советские войска, теснимые немцами, непрерывно отступали, и это было непонятно людям, вызывая недоумение и вопросы - в чем же дело?
Оборону города возглавил контр-адмирал И.Кулишов*, как старший морской начальник в Николаеве. Непосредственно организацией обороны занимался генерал Матвиенко. Заводы срочно демонтировали ценное оборудование и грузили на корабли и суда. Взяв на борт рабочих и инженеров вместе с их семьями, они уходили в Севастополь, Поти и Батуми, чтобы там усилить ремонтные базы, корпуса недостроенных кораблей ("коробки"), крейсеров проекта 67 и лидеров проекта 48, также загрузили оборудованием и ценными материалами и поместили в них работников заводов с семьями. На буксире эти "коробки" прорывались через Бугский и Днепро-Бугский лиманы под огнем немцев. Даже подводные лодки вывозили оборудование, материалы, рабочих и их семьи.
13 августа у Полигона, на окраине Николаева со стороны Херсона, показались немецкие танки. Они пытались прорваться к городу, но были отбиты батареей зенитных орудий 122 артиллерийского морского полка. Стало ясно, что город почти окружен, поэтому 14 августа было принято решение оставить город, а 9-ой армии пробиваться через окружение на Херсон. 15 августа по дороге, ведущей вдоль побережья, эвакуировалась в Севастополь Николаевская военно-морская база. 16 августа город покинули последние отряды советских войск. 9-я армия с боями пробивалась к Херсону, а утром немецкие мотоциклисты через Водопой ворвались в оставленный город.
Стапеля судостроительных заводов, недостроенный линейный корабль и самые важные цехи были взорваны при отступлении из Николаева.
Для борьбы с немецкими оккупантами в городе были созданы подпольные организации. Одну из них создал в августе 1941 г. прибывший из Москвы, незадолго до занятия города немцами, В. А. Лягин (Корнев). Вторую подпольную группу в январе 1942 г. создал летчик, лейтенант Ф. А. Комков, самолет-разведчик которого был сбит недалеко от Николаева. 3 сентября 1942 г. в городе создан подпольный "Николаевский центр". Из числа бежавших военнопленных в октябре была организована подпольная группа во главе с П. Я. Защу ком. 12 мая 1942 г. в район Николаева забросили диверсионную группу во главе с лейтенантом Госбезопасности В.И.Андреевым с документами на имя А. В. Палагнюка. Связными у него были Шура Кобер и Витя Хоменко - школьники бывшей средней школы № 5.
Однако действия всех этих подпольных групп, по понятным причинам, были недостаточно эффективными - только мелкие диверсии: поджог Морского аэродрома на Стрелке, не имевшего никакого боевого значения; поджог склада и гаража в парке Г. Петровского и склада амуниции в помещении обувной фабрики и тому подобное. Да и трудно было ожидать крупных дел от подпольщиков в городе, где негде было надежно скрыться и который не представлял хотя бы крупной узловой станции, или другого достойного объекта, и оказался далеко в тылу за тысячи километров от фронта. Точно также не могли действовать и партизаны - им просто негде было укрываться - вокруг только степи и поля. Разлом и потопление большого плавучего дока при попытке его поднять со дна Буга - скорее результат спонтанного противодействия докмейстера, а не плод преднамеренной и заранее спланированной диверсии.
К 1943 г. все подпольные группы были раскрыты гестапо и разгромлены, а их руководители расстреляны. Но в июле этого года создана новая подпольная организация "Центр" во главе с В. Н. Тристаном, которая выпускала листовки, совершала небольшие диверсии и вела разведку.
В марте 1944 г. советские войска, продвигаясь на запад, подошли к Николаеву и начали его обходить с севера. Ночью с 25 на 26 число из Богоявленска на рыбачьих лодках к Николаевскому морскому порту подошел небольшой десант моряков во главе с лейтенантом К. Ф. Ольшанским, который высадился в районе элеватора. Это был демонстрационный десант, отвлекающий внимание немцев от главного направления удара, и как все подобные десанты, он был заранее обречен. Два дня немцы боролись с десантом, пока не уничтожили почти весь.
После форсирования советскими войсками Южного Буга у села Ковалевки немцам стало ясно, что Николаев может быть окружен, и они поспешно бежали из города, даже не успев уничтожить до конца Советскую улицу. Когда на рассвете со стороны Водопоя в Николаев вошел разведывательный батальон, город уже был практически оставлен фашистами. Как вспоминает командир батальона, только у Варваровского моста они встретили слабое сопротивление оставленного небольшого арьергарда, который отступил через мост. Так что никакого "штурма" Николаева, о котором сообщалось в сводке Совинформбюро от 28 марта, не было.

*Трагически погиб в 1943 г. За показ английской военно-морской миссии чертежей их же подводной лодки "L-55", восстановленной после ее потопления в гражданскую войну, был обвинен в разглашении тайны и вызван в Москву. Не дожидаясь позорного суда, Кулишов застрелился в номере гостиницы в Москве.

Восстановление города

Уходя, вернее, убегая из Николаева, немцы не успели, по своей "традиции" его разрушить. Заводы и ранее были взорваны нами при отступлении, поэтому фашисты лишь довершили разгром наиболее важных, с их точки зрения, цехов и объектов. Некоторый ущерб был нанесен городскому хозяйству.
Сам город почти не пострадал, фашисты сожгли основные дома в центре: театр (бывший Шеффера), здание командования военно-морской базой (бывшая контора над портом), Облисполком (бывшая Городская управа), Обком партии (дом Аркасов) - это все на Советской площади. Затем они успели сжечь левую часть (четную) Советской от площади до улицы Шевченко (исключая здание филармонии) и правую - до Большой морской. В остальных частях города были повреждены лишь крупные здания; весь одноэтажный Николаев остался цел. По сообщению комиссии, из 2594 коммунальных домов было разрушено 147, то есть около 5 процентов.
Сразу после освобождения города приступили к работам по очистке его от грязи, мусора и завалов. Начало положил двухдекадник такого рода 14 апреля 1944 г. В первую очередь началось восстановление николаевских судостроительных заводов. 4 мая Облисполком ходатайствовал перед Совнаркомом УССР о возобновлении работы Педагогического института и о восстановлении его главного корпуса, разрушенного фашистами, но денег на это не получил.
Осенью 1944 г. в Николаев вернулся из эвакуации кораблестроительный институт, который открыл занятия в школе № 36 на 1-ой Слободской улице. Одновременно приступили к восстановлению главного корпуса НКИ на улице Скороходова.
1 февраля 1945 г. вышел первый номер газеты Обкома и Горкома КПУ "Бугская заря".
Постепенно возобновили работу очаги культуры и появились новые. 25 марта 1946 года за Ингулом на пустыре был заложен парк Победы. К 1 апреля восстановили здание русского драматического театра им. В. П. Чкалова, Театра юного зрителя; открылась филармония и Украинский музыкально-драматический театр. В ноябре, 7 числа на месте, где некогда стоял Адмиралтейский собор, был воздвигнут памятник десантникам-ольшанцам работы скульптора А. М. Измалкова. А в январе 1947 г. воздвигли новый памятник В. И. Ленину на перекрестке Советской и Адмиральской улиц (скульптор М. Г. Манизер).
В 1951 г. было построено новое административное здание завода им.61 коммунара. Это сооружение в стиле советского классицизма сооружено по проекту архитектора Е. С. Шаповаленко явно под влиянием захаровского Адмиралтейства в Ленинграде.
Постепенно восстановили и городское хозяйство. В дополнение к уже существовавшим трамвайным линиям добавилась (в 1952 г.) новая ширококолейная по маршруту 6-я Слободская - Водопой. В следующем году на углу проспекта Ленина и Советской улиц воздвигли здание новой гостиницы "Украина" (архитектор В. П. Скуратовский).
Возрождение Николаева происходило на фоне двух драматических событий, охвативших страну. С 1946 г. начинается новая волна репрессий - вновь всеобщая подозрительность, поиски врагов, аресты, тюрьмы, высылки и расстрелы, благо у И. В. Сталина появилась новая "почва" для этого - возвращающиеся из Германии советские люди, угнанные немцами, и "перетряхивание" всех бывших оккупированных, - а вдруг среди них были предатели и немецкие прихвостни. А затем, после отмены карточной системы, начался голод, который особенно страшным стал в 1947 г. Но постепенно жизнь налаживалась, становилось жить легче, заработки росли, а цены снижались, и жители города начали оживать, оттаивать и примиряться друг с другом.
И по-прежнему, главное внимание обращалось на судостроение. К 1948 г. были восстановлены судостроительные заводы, началась постройка кораблей и судов. На заводе им. 61 коммунара закладывается эскадренный миноносец "Бдительный" (проект 30 бис). В следующем году на заводе им. Андрэ Марти началась постройка первых послевоенных танкеров типа "Казбек" с цельносварными корпусами. Достраиваются возвращенные из эвакуации "коробки" - легкие крейсера по проектам 68-к и 68-бис "Куйбышев" и "Фрунзе", а затем строятся "Дзержинский", "Нахимов" и "Кутузов". На этих кораблях впервые появляются на вооружении баллистические ракеты.
В 1952 г. на заводе им. Андрэ Марти на самом большом стапеле, освобожденном от обломков недостроенного линейного корабля, закладывается мощнейший корабль - тяжелый крейсер "Сталинград" (проект 82), любимое детище И. В. Сталина. Одновременно завод начал подготовку к постройке новейшей послевоенной подводной лодки проекта 613. В 1950 г. была сдана флоту первая подводная лодка, и началось массовое их строительство поточно-позиционным ("конвеерным") способом.
В 1947 г. приступили к сооружению нового мощного судостроительного завода "Океан" в с.Октябрьском (бывш. Богоявленске). Уже в 1952 г. завод стал выпускать несамоходные баржи, грязеотвозные шаланды и металлические кровати с новинкой - "панцирной сеткой".
Почти одновременно в 1947 г. в Николаеве закладывается еще один мощный завод - Южнотурбинный (ЮТЗ), предназначенный для изготовления судовых турбин. С введением в строй этих гигантов город становится окончательным заложником судостроения, целиком завися от этой отрасли.
В марте 1953 г. умер И. В. Сталин, поборник строительства крупных надводных кораблей. Тут же меняется наша военно-морская доктрина, и приоритет отдается подводным лодкам.
И снова крупнейший корабль - тяжелый крейсер "Сталинград" - оказывается недостроенным. Его режут на части, и центральную часть с "ампутированными" оконечностями отбуксировывают в Севастополь, чтобы использовать в качестве мишени, миллионы народных рублей улетают на ветер. Началась новая эпоха.
Но это время (1953-1996 гг.) в историческом измерении настолько близко нам, что мы не можем еще объективно оценить все события, поэтому автор не считает для себя возможным описать историю города за этот период. Пусть это сделают другие, когда придет их час. А я ограничусь лишь кратким очерком современного Николаева.

Мирные дни



Десятилетие "оттепели"

После непродолжительного правления Маленкова и Булганина к руководству страной пришел Н. С. Хрущев. С его именем связана "эпоха оттепели", когда впервые с высокой трибуны были осуждены деяния Сталина, его культ личности и репрессивные формы управления. Хрущев первый распахнул воздвигнутый Сталиным и прочно охраняемый им "железный занавес". Начались поездки в зарубежные страны, из-за границы стали приезжать артисты разных жанров, началось некоторое отступление от жестких канонов "соцреализма", в Москве и Ленинграде открывались одна за другой художественные выставки, о которых ранее и думать-то нельзя было: импрессионисты, модернисты всех мастей из разных стран. Дрезденская галерея, сокровища из музеев Германии, хранившиеся в наших подвалах за семью печатями; на экраны вышли зарубежные фильмы, начала издаваться "Иностранная литература", зазвучали стихи и песни Б. Окуджавы, А. Вознесенского, Р. Рождественского, Е. Евтушенко и Б. Ахмадуллиной. Правда, надо сказать, что плоды "оттепели" ощущали, в основном, жители столиц, в провинцию все это доходило с большим опозданием. В особых условиях находились жители нашего города: в закрытый город не допускались какие-либо иностранцы, а очагов подлинной культуры было слишком мало. По-прежнему, образ и ритм городу задавались судостроением - оно и кормило и поило, но оно же и держало город в экономической, социальной и культурной узде. Всё рассматривалось только сквозь призму судостроения, в управлении везде доминировали выходцы из судостроительных кругов, и они смотрели на город, по-прежнему, как на придаток судостроения. А скудные средства не позволяли городу развиваться. И все же...
И все же, что-то менялось: строились новые квартиры и школы, город медленно рос, в основном, за счет циркуля, с помощью которого отсекались пригородные деревни и включались в черту города. Так постепенно городскими районами стали Варваровка, Водопой, Соляные, Матвеевка, Кульбакино и другие окрестные сёла и посёлки.
В 1954 г. на месте разрушенного вокзала построили новый, более просторный, но лишенный уюта старого. В следующем году была пущена в эксплуатацию новая ширококолейная трамвайная линия от б-ой Слободской до Садовой улицы. Началась газификация квартир, в основном, за счет развозимых баллонов с пропан-бутаном. Город, всю жизнь страдавший от недостатка воды, получил ее из Ингульца - вступил в строй Балабановский водопровод. В 1956 г. началось строительство телецентра на самом высоком месте - Спасском холме, где с давних времен доминировала над городом ажурная шуховская водонапорная башня. Судостроительный завод (бывший "Наваль"), наряду с военным кораблестроением, продолжал осваивать новые типы гражданских судов - был сдан сухогруз "Днепрогэс". А в 1959 г. этот же завод спустил мощную китобазу "Советская Украина" - страна включилась в массовое и беспощадное истребление китов. В этом же году началась работа Николаевского телевидения.
К этому времени закончилось строительство огромной серии подводных лодок проекта 613 со всеми их модификациями, включая и первую подводную лодку с серебряно-цинковыми аккумуляторами, у которой стоимость одной только батареи была в три раза выше стоимости всей обычной подводной лодки. С прилавков магазинов страны внезапно исчезло серебро, и цены на него дико подскочили. Народ паниковал и ничего не понимал - люди не могли же знать, что всё серебро "съела" одна только подводная лодка.
На месте строительства подводных лодок началась массовая постройка морских рыболовных траулеров - тем же поточно-позиционным методом. А рядом продолжалось строительство опытных отсеков атомных подводных лодок для пробных пусков баллистических ракет. Страна начала создавать атомный флот с баллистическими ракетами огромной разрушительной силы - и Николаев был здесь "впереди планеты всей", создавая опытные установки.
Не отставал от завода имени А. Марти (а потом имени И. Носенко) и завод имени 61 коммунара - здесь также строились новейшие эскадренные миноносцы, большие противолодочные корабли и просто противолодочные корабли. В стремлении "догнать и перегнать Америку", СССР рвался вперед - и это ему удавалось, но какой ценой?! Миллиарды рублей уходили на строительство мощнейшего флота, а народ, создававший этот флот, с воодушевлением работал, кое-как жил, и ему казалось (и до сих пор кажется), что жил хорошо.
Город постепенно стал "обряжаться" памятниками. В 1957 г. на Советской площади был воздвигнут новый монумент вождю (скульптор Шота Микотадзе), как раз на том месте, где было разрушено здание первого магистрата. Нельзя сказать, что памятник блещет достоинствами и отражает талант скульптора, и уж вряд ли он заменил в художественном восприятии старовский Магистрат. Через два года на Спасском холме, где со времен Грейга был разбит парк, поставили памятник пионерам-разведчикам Шуре Коберу и Вите Хоменко.
Но флот подавлял все: заводы работали в две смены, создавая корабли. В 1960 г. на заводе имени И. Носенко началось строительство океанских траулеров, а потом и первых авианесущих крейсеров -"Москва" и "Ленинград".
Город рос, разрастаясь вместе с развитием судостроения. Власти, желая поскорей получить для Николаева новый статус, пытались довести его население до 500 тысяч, но все это никак не удавалось: уже включили в черту города и село Октябрьское (бывший Богоявленск) под видом Корабельного района, и Широкую Балку и прочие оказавшиеся "под рукой" села и посады - но все было мало!
С ростом города требовалось развитие и "очагов культуры". Началось строительство разных домов культуры. В 1963 г. из простоявшего много лет недостроенного "Красного дома"*, пережившего две мировые войны, сделали новый кинотеатр "Родина" на 1000 мест с двумя залами. Там же разместилась и областная библиотека имени Алексея Гмырева. В этом же году закончилось строительство газопровода Кривой Рог - Николаев, и жители получили бесценное топливо - природный газ. В августе 1963 г. Николаев посетил летчик-космонавт Г. С. Титов.
Под занавес хрущовской "оттепели", в 1955 г. Николаев "обогатился" еще одним "очагом культуры" - в районе Песков, на месте бывших песчаных карьеров соорудили новый стадион "Судостроитель" на 25 тысяч мест. А поскольку любителей его посещать столько не набиралось, и стадион не окупался, то руководство города приняло мудрое решение - заставить "посещать" его принудительно, то есть, просто говоря, "побуждать" покупать билеты работников всех государственных учреждений. Я помню прекрасно, как много лет отбивался от назойливых "распространителей" билетов, А отбиться было непросто - непокупка билетов считалась "непатриотичным" поступком, и за этим следовали всякие возможные неприятности.
Через два года, в 1967 г. на месте старого базара построили Дворец культуры и техники Черноморского судостроительного завода в стиле современного конструктивизма. Как представляется, этот "очаг культуры" был намного важней и ценней стадиона, и Дворец украсил Советскую улицу, правда, превратив её здесь в тупик. А может быть уже тогда это было символичным?

*Этот дом строился перед первой мировом войной в качестве драматического театра со вторым оперным залом, но "компания", строившая театр во главе с Властелицей, проворовалась и разорилась. Недостроенное кирпичное здание, прибежище уголовников, простояло с тех пор в виде мрачного памятника проходимцам.

Веселые годы "застоя"

С правлением Л.И.Брежнева народ связывает "золотую эпоху" в нашей жизни, хотя теперь мы называем её "периодом застоя". Но, действительно, откуда было народу знать, что кипучая жизнь страны была лишь "жизнью в кредит". Внешний долг СССР составлял около 70 миллиардов (!) долларов. Столько же нам были должны и наши "друзья". Но со Страны Советов долг регулярно требовали, а из друзей его пришлось бы "выколачивать", но тогда никто из правителей из-за ложной "стыдливости" не делал этого. Поэтому, реально мы были "в долгу, как в шелку", но, не зная этого, вся страна веселилась, работала, пила, преобразовывала, и снова веселилась. До сих пор народ вспоминает Брежнева "добрыми словами" - по пословице, "сам пил, и нам не мешал".
Крупные города вначале были завалены импортными товарами, но к концу "золотого века" Брежнева появились длинные очереди: провинция, лишенная этого изобилия и обремененная "неотоваренными" деньгами, ринулась в "столицы" штурмовать прилавки. Ещё хуже оказалось в Николаеве: магазины были завалены отечественной рухлядью и ширпотребом, которые никто не покупал, а "импорт" можно было приобрести только по разнарядке или по знакомству через "черный ход".
Зато судостроение развивалось семимильными шагами. Были реконструированы все судостроительные заводы, расширены их стапельные места, выросли мощности. И вот уже у стенки Черноморского завода (его снова переименовали - И. Носенко даже после смерти чем-то не угодил, и переименовали не только завод, но и снесли памятник своему земляку, родному министру) высятся борта авианесущего крейсера "Киев" с красивой надписью славянской вязью, а по сути - первого в стране авианосца. Но, начнем по порядку...
В 1970 г. на Черноморском судостроительном заводе (бывшем им. И. Носенко, бывшем А. Марти, бывшем "Навале") сдали флоту первое судно для связи и управления спутниками и космическими ракетами - "Академик Сергей Королев". И в том же году радостное событие - город Николаев награжден орденом Трудового Красного Знамени. Спустя два года завод "Океан" построил крупнейший рудовоз "Зоя Космодемьянская". А на заводе им. 61 коммунара начинается строительство ракетных крейсеров.
Первые годы семидесятых были особенно богаты событиями культурной жизни: в 1971 г. начал показ фильмов широкоформатный кинотеатр "Юность" и основан факультет Киевского института культуры; в 1973 сдан Дворец спорта "Заря" с плавательным бассейном, построенный Южнотурбинным заводом, в 1974 г. открыт новый мемориал десантникам (авторы - архитекторы В. П. и О. П. Поповы, скульптор Ю. П. Поммер), на улице Лягина открыт памятник Герою Советского Союза В. А. Лягину, на проспекте Ленина построена новая гостиница "Николаев" на 500 мест. И наконец, у здания музыкальной школы № 1 в 1977 г. создан памятник Н. А. Римскому-Корсакову.
В конце семидесятых (1977 г.) началось строительство огромного Николаевского глиноземного завода, который был рассчитан на потребление гвинейских бокситов. В конце 1980 г. завершено строительство нового, столь долгожданного, моста через Ингул, переброшенного от начала Пушкинской улицы через парк Победы.
В Николаеве вдруг начался "монументальный" бум: памятники появляются один за другим, и, возможно, мы и здесь оказались "впереди планеты всей" - по числу памятников на душу населения: монумент Ленинскому комсомолу (скульптор Ю. А. Макушин, 1978 г.), памятник "Броненосцу "Потемкину" на территории завода им.61 коммунара, памятник "Красным маевщикам" в Лесках, памятник Г. И. Петровскому, памятник А. С. Пушкину у начала улицы и т.д. и т.п.
К числу выдающихся событий этого времени надо отнести создание Музея судостроения и флота - уникального культурно-исторического центра, хорошо "сжившегося" со старинным зданием "Адмиральского дома". А вот сооружение здания спортивной школы "Надежда" (1982 г.) не назовешь архитектурным событием. Убогое по форме и композиции бетонно-стеклянное сооружение, ради выпячивания которого вырубили с фасада десять многолетних акаций, не стало украшением улицы*.
Таковы основные вехи истории города, гда страна жила "от съезда к съезду".

*Автору довелось услышать такой диалог двух отдыхавших из санатория "Коммунар": "- Ты не знаешь, что это за сооружение? - Нет, наверное, какой-то пакгауз." Вот так "показалось" это здание прогуливавшимся по Спортивной улице приезжим.

В годы перестройки и независимости

С приходом к власти М. С. Горбачева над затхлым болотом "застоя" повеяло свежим ветром, сулившим скорые перемены. Но оказалось,что в экономике, лишенной партийно-приказных приводных ремней, ничто по мановению руки вождя не меняется, а живет по своим законам. Начавшаяся с размахом перестройка начала захлебываться, а потом и вовсе пошла на дно. Даже отлаженный механизм военно-промышленного комплекса начал давать сбои, заводы стали пробуксовывать. Но жизнь города продолжалась.
В 1985 г. Николаевский горисполком переименовал улицу, названную в честь никому неизвестного бундовца-террориста Леккерта, в улицу Даля - в память о жизни в городе В. И. Даля, ученого-лексикографа и писателя. 1987 г. ознаменовался открытием нового железнодорожного вокзала, сооруженного на станции Водопой-Сортировочная. В этом же году, в сентябре отправилась в кругосветное плавание яхта Николаевского кораблестроительного института "Икар" под командой Б. С. Немирова. В октябре распахнул свои двери Дворец культуры глиноземного завода.
Приближалось двухсотлетие Николаева. Но у города уже не было ни сил, ни средств отметить это событие прилично. Задуманное вначале с размахом, празднование в 1989 г. прошло скромно и почти незаметно. Единственным памятным событием стало сооружение монумента в честь судостроителей и флотоводцев на углу Советской улицы и проспекта Ленина. Эта маловыразительная "споруда", похожая на колобок, сразу же приобрела в народе несколько прозвищ: "Шараев курган" (с намеком на местного партийного вождя, при ком сооружался шар-памятник) или "Хоть шаром покати" (с намеком на пустые прилавки магазинов). Жалкое подражание памятнику "Тысячелетия России", этот, лишенный навершия шар, смотрится как-то убого. В дополнение ко всему какой-то шутник вскоре отпилил парусный корабль, который держал в руке морской офицер. В результате офицер оказался с протянутой рукой, просящий подаяние, как символ нашей ушедшей социалистической жизни.
За эти годы в Николаеве прибавилось еще одно высшее учебное заведение - филиал Одесского сельскохозяйственного института, создав и без того избыток слабо подготовленных "инженеров", которые уже давно нигде в городе не требовались.
Трудно писать о городе сегодняшнего дня. Это - пораженный тройным недугом город: экономическим, экологическим и эпидемическим. Монопрофильная экономика города, базирующаяся только на судостроении, ведет к полной экономической катастрофе. В Украине около 10 судостроительных заводов, не считая судоремонтных, это, как говорится, по-украински, "занадто". И таких заводов в Николаеве четыре! - Черноморский, имени 61 Коммунара, "Океан" и ЮТЗ "Заря". Их нужно срочно перепрофилировать на общее машиностроение - это проще сделать с Черноморским заводом, который, будучи "Навалем", выпускал всё - от снарядов до линкоров и от дизелей до вагонов. Сложнее обстоит дело с узкопрофилированными заводами-верфями, такими как имени 61 коммунара и "Океан". Даже при нынешних "бросовых" ценах на труд, заказов на суда из-за рубежа на всех не хватит, а Украине военный флот, судя по всему, не нужен, а на торговый - нет денег и не будет еще десятилетия.
Вторая проблема - экологическая. Бугский лиман - это клоака, куда сливается всё, но из него нет практически выхода. Отсутствие течения в море (чаще оно бывает наоборот- при низовых ветрах) - это наша беда. Лиман уже не способен к самоочищению. Поэтому тяжелые металлы, сине-зеленая водоросль и прочая дрянь - это навсегда, если не прекратить загрязнение Ингула и Бугского лимана сбросами из канализации и с заводов. Если пятьдесят лет назад мы даже не представляли себе что такое "цветение воды", то теперь с весны по осень - вода мутно-зеленая, а пляжи грязно-зелёные от этой небезвредной сине-зеленой водоросли. А поэтому, плакали все наши мечты о курортах, не только международна но даже и местных. Уже несколько лет пустуют пляжи Николаева - никто больше к нам не едет, несмотря на обилие воды, солнца, овощей и фруктов.
И наконец, холера! По той же причине её не выведешь. Надо ждать тихоокеанского тайфуна с северо-запада, чтобы он вынес из Лимана воду с холерными бациллами. И надо иметь очистные сооружения на всех сливах канализации. А где это, даже в перспективе? Поэтому холера может оказаться навсегда. Если к этому добавить еще СПИД, по которому мы также "впереди планеты всей", то тогда картина становится мрачной.
Но будем оптимистами! Будем надеяться, что северо-западный ураган сгонит всю холерную воду в море, где она растворится до безопасной концентрации. Дай, Бог, что удастся побороть эпидемию СПИДа. А в остальном - всё зависит от руководства города и промышленности. Во главе города стоят люди, небезразличные к его судьбе. Будем надеяться на их твердость и решимость вырваться из заколдованного круга и поднять нашу с вами жизнь до достойного уровня, а Николаев сделать чистым. Николаев расположен на прекрасном месте. И ему суждено быть прекрасным городом. Многое зависит от нас. Да поможет нам Бог! Завершая свой труд, я дарю его николаевцам. И закончить его я хочу словами древнеримских консулов: Feci quod potui, faciant meliora potents.*

*"Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше". - Слова, которыми римские консулы заканчивали свою речь, передавая власть преемнику.

Краткая летопись Николаева



ХРОНИКА ВАЖНЕЙШИХ ИСТОРИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ НИКОЛАЕВА.
*

1776 г. Адмирал (впоследствии граф) Николай Семенович Мордвинов вступил в управление зарождавшимся Черноморским флотом.
1788 г. Начало судостроения на р. Ингул, на месте существующего теперь адмиралтейства в Николаеве. 6 декабря русскими войсками под предводительством Потемкина взят Очаков.
1789 г. Положено основание городу Николаеву (27 авг).
1790 г. 5 янв., заложено первое военное судно на Николаевской верфи, 44-хпушечный фрегат "Св.Николай".
1795 г. Учреждена в Николаеве должность коменданта и первым комендантом вступил полковник князь Михаил Сергеевич Вяземский. Первый градоначальник Николаева - коллежский асессор Вороновский.
1797 г. 8 ноября, учреждена городская ратуша, причем бургомистрами были избраны купцы 2 гильдии Иван Диков и Григорий Четвериков.
1802 г. 8 октября, последовал Высочайший Указ о разделении бывшей в то время Новороссийской губернии, на три губернии: Николаевскую, Екатеринославскую и Таврическую и о назначении гор. Николаева губернским городом Николаевской губернии, а дейст.ст.сов. Акулова - губернатором. Адмирал маркиз де-Траверсе назначен главным командиром Черноморского флота вместо адмирала фон-Дезина.
1803 г. 15 мая, состоялся новый Высочайший Указ о назначении губернским городом Херсона, вместо города Николаева.
1805 г. 20 марта, Высочайшим указом учреждена должность Николаевского и Севастопольского военного губернатора.
1806 г. Учрежден Сиротский суд. 1816 г. 2 марта, вице-адмирал Алексей Самойлович Грейг назначен главным командиром Черноморского флота и военным губернатором Николаева и Севастополя, вместо адмирала Языкова.
1822 г. Основана в Николаеве Севастопольская Морская Офицерская Библиотека.
1826 г. 6 декабря, учреждено училище для дочерей нижних чинов морского ведомства. Переведены из Херсона в Николаев остававшиеся там все портовые учреждения.
1827 г. 20 сент., на Николаевской морской обсерватории астрономом К. Х. Кнорре произведены первые наблюдения.
1833 г. 2 авг., адмирал А. С. Грейг назначен членом государственного совета, а генерал-адъютант вице-адмирал М. П. Лазарев - исправляющим должность главного командира Черноморского флота и военного губернатора Николаева и Севастополя.
1843 г. 31 окт., открыто одноклассное городское девичье училище.
1845 г. 18 янв., скончался в С.Петербурге адмирал А. С. Грейг, 70 лет от роду.
1851 г. Апр.11, скончался в Вене главный командир Черноморского флота и портов генерал-адъютант адмирал М. П. Лазарев, на 63 году от роду.
1855 г. 26 сент., Николаевским военным губернатором назначен Высочайшим Приказом, вице-адмирал Н. Ф. Метлин; с этого времени Черноморский флот стал именоваться Черноморской флотилией.
1860 г. Генерал-адъютант контр-адмирал Б.А. Фон-Глазенап, назначен на должность главного командира Николаевского порта и военного губернатора Николаева.
1861 г. Все шесть адмиралтейских поселений переименованы в пригороды гор.Николаева.
1862 г. 10 марта, окончен и сдан семейству инвалида первый инвалидный дом в Николаеве. 1 июня, открыт в Николаеве коммерческий порт для иностранных судов.
25 июня, учреждена портовая ремесленная школа.
17 ноября, основана мужская классическая гимназия.
1863 г. 8 января, открыта первая народная школа.
26 июня, открыто женское училище 1 разряда.
11 ноября,основано городское собрание. 1865 г. 8 января, вышла в свет первая газета "Николаевский Вестник", основанная капитаном-лейтенантом Е.С.Павловским.
1867 г. 10 февраля, по Высочайшему Повелению открыт Южнославянский пансион.
1868 г. 1 января, открыт городской общественный банк.
25 апреля, учреждено "Общество Сбережения и Приобретения".
5 августа, открыто отделение государственного банка. 1 октяб. при отделении открыта сберегательная касса.
23 декабря, учреждено общество Николаевских лоцманов.
1869 г. 1 января, Николаевской таможне предоставлена очистка пошлиною привозных заграничных товаров.
1870 г. 20 сент., Мариинское женское училище 1 разряда преобразовано в Мариинскую женскую гимназию.
21 декабря, Высочайше утвержден устав инвалидных домов в Николаеве и Севастополе.
1871 г. 26 апреля, вице-адмирал Н. А. Аркас назначен главным командиром Николаевского порта и Николаевским военным губернатором.
Николаевский ракетный завод открыл свои действия в июне.
20 августа, утвержден устав мореходного класса.
1872 г. 1 января, благородное собран преобразовано в морское.
1 июня, учреждены морские юнкерские классы.
21 июня, учрежден коммерческий банк.
1873 г. 2 января, Высочайше утвержден устав Николаевского благотворительного общества, преобразованного из женскогс благотворительного общества, основанного в 1845 г. супругою покойного адмирала Лазарева, Екатериною Тимофеевною.
27 февраля, открыто Николаевское окружное правление общества подания помощи при кораблекрушениях, переименованное в 1878 г. в общество спасания на водах.
28 марта, учреждено общество взаимного кредита.
21 мая, последовало открытие в Николаеве памятника адмиралу А. С. Грейгу, в присутствии Е. И. В. Генерал-Адмирала Великого Князя Константина Николаевича.
21 мая, спущен на воду первый броненосец-поповка "Новгород" в присутствии Е. И. В. Генерал-Адмирала Великого Князя Константина Николаевича.
1873 г. 20 августа, открыто движение по Знаменско-Николаевской железной дороге.
13 сентября, Высочайше повелено: 2 Черноморский флотский экипаж именовать Его Королевского Высочества Герцога Эдинбургского экипажем.
28 октября, открыто реальное училище.
3 декабря, открыт мореходный класс.
1874 г. 8 июля, Высочайше разрешена раздача в Николаеве участков земли Морского ведомства под устройство дач.
26 августа, открыт памятник матросу Игнатию Владимировичу Шевченко.
1874 г. 27 августа, Государь-Император Александр Николаевич посетил мужскую гимназию и реальное училище, которые с 30 октября получили наименование "Александровских".
1875 г. 2 февраля, открыт первый ночлежный дом.
1875 г. 9 марта. При Николаевском Морском госпитале открыта фельдшерская школа.
1876 г. Пригороды Николаева, отошли в ведение Херсонского губернатора.
1880 г. 8 января, учреждено общество взаимного страхования от огня имуществ.
5 декабря, открыт отдел Императорского Российского общества садоводства.
14 декабря, основана первая лечебница для приходящих.
28 декабря, освящено вновь сооруженное здание приюта Николаевского благотворительного общества с домашнею церковью Божией Матери всех скорбящих радости.
1881 г. 1 января, назначен адмирал М. П. Манганари военным губернатором.
7 ноября, утвержден устав Николаевской общественной библиотеки.
14 ноября, открогг при р. Ингул образцовый спасательный приют.
7 декабря, открыто Николаевское отделение общества попечения о бедных духовного звания.
1882 г. 11 янв., главный командир Черноморского флота и портов Николаевский военный губернатор адмирал М. П. Манганари назначен членом адмиралтейств-совета, а на место его назначен вице-адмирал А. А. Пещуров.
1882 г. 24 мая, приезд в Николаев Е. И. В. Великого Князя Алексея Александровича в первый раз в звании главного начальника флота и морского ведомства.
11 июля, открытие сквера на Адмиральской площади против мужской гимназии, под названием "Манганариевский".
1 августа, открыто "Северное телеграфное агентство".
8 сентября, открыта школа грамотности на городском хуторе Водопой по инициативе доктора Прусакова.
28 сентября, городская Дума постановила переименовать Молдаванскую улицу в ""Глазенаповскую".
23 сентября, школу грамотности № 11, на Глазенаповской ул., д. № 4, назвать "Глазенаповскою" в память покойной супруги бывшего губернатора Эмилии Антоновны Фон-глазенап, положившей начало этим школам.
1883 г. 11 июня, городская управа заключила формальный контракт с парижскою фирмою Фортеп-Герман и КО и инженером фон-Брунгофом на сооружение водопровода в Николаеве.
1 октября , закладка и освящение места на сооружение часовни Николаевским мещанским обществом в память славного царствования и мученической кончины Императора Александра II, на перекрестке Соборной и Херсонской улиц.
28 ноября, открыто городское начальное народное училище, Никольская ул., № 61.
6 декабря, освящение базарной, вымощенной вновь гранитом площади и построенных городом на ней каменных и деревянных лавок для торговли.
1886 г. 9 мая, приезд Государя-Императора, Государыни-Императрицы и Наследника-Цесаревича.
1887 г. 22 мая, посетил г. Николаев управляющий морским министерством генерал-адъютант вице-адмирал И. А. Шестаков.
23 мая спущена на воду канонерская лодка "Запорожец".
14 июня принят в казну углубленный Очаковский канал.
18 июля открыт Очаковский канал.
26 июля переведен в Севастополь 2-й Черноморский флотский Его Королевского Высочества Герцога Эдинбургского экипаж.
20 августа посетил г. Николаев Его Императорское Высочество Великий Князь Генерал-Адмирал Алексей Александрович.
21 августа спущена на воду канонерская лодка "Черноморец".
19 ноября спущена на воду канонерская лодка "Донец".
21 ноября открылись народные чтения с туманными картинами.
1888 г. 24 июня состоялось избрание в городские головы вице-адмирала О. Е. Кроуна.
27 августа посетил г. Николаев г. министр путей сообщения генерал-адъютант адмирал К. Н. Посьет.
1889 г. 20 февраля разрешена Николаевскому отделению Государственного Банка выдача ссуд под зерновой хлеб.
30 апреля спущен на воду минный крейсер "Капитан Сакен".
7 мая состоялось открытие Николаевского речного яхт-клуба.
30 июня посетил г. Николаев управляющий морским министерством вице-адмирал Н. М. Чихачев.
18 июля приступлено к постройке Николаевской городской больницы.
9 августа происходила закладка броненосца "Двенадцать Апостолов".
26 августа посетил г. Николаев Его Императорское Высочество Великий Князь Генерал-Адмирал Алексей Александрович.
1890 года 1 января открылось в г. Николаеве действие телефонной сети.
3 января происходило первое заседание Николаевского артистического кружка.
25 марта распоряжением г. министра внутренних дел приостановлено на 8 месяцев издание газеты "Южанин".
30 мая разрешено издание газеты "Южанин".
10 июня Государственный Совет ассигновал средства на устройство в г. Николаеве каботажной гавани.
29,30 и 31 августа праздновалось столетие г. Николаева.
29 августа посетил г. Николаев управляющий морским министерством вице-адмирал Н. М. Чихачев.
29 августа открылась вновь устроенная городская больница.
1 сентября спущен на воду броненосец "Двенадцать Апостолов".
9 сентября освящена гранитная набережная на Поповой Балке.
18 сентября происходила закладка Римско-Католической церкви.
14 октября посетил г. Николаев начальник главного тюремного управления тайный советник М. Н. Галкин-Врасский.
15 октября открыт скотопригонный рынок.
22 декабря освящена школа, сооруженная купцами трактиропромышленниками в память чудесного события 17 Октября.
1891 г., 1 января Высочайшим приказом вице-адмирал Н. В. Копытов назначен главным командиром флота и портов Черного и Каспийского морей и Николаевским военным губернатором.
16 января прибыл в г. Николаев пароход "Ледокол".
22 мая открыт городской ломбард.
В августе, закрылась 2-я общественная женская гимназия.
3 сентября посетил г. Николаев министр финансов действительный тайный советник Н. А. Вышнеградский.
1892 г. Организация в г. Николаеве рабочим типографом В. Линцером толстовского кружка.
1893 г. 11 февраля. Открытие элеватора Харьковско-Николаевской железной дороги.
1894 г. 1 октября. Введение в Николаеве больничного обязательного сбора.
1895 г. Начало постройки в Николаеве заводов "Общество судостроительных, механических и литейных заводов" - бельгийским акционерным обществом в г. Буффиу, а с 1902 г. в г. Брюсселе, завода Делуа и Франсуа (сокр. французского завода), с 1912 г., переименованного в "Наваль".
1895 г. Начало существования в г.Николаеве политического, оппозиционного интеллигентского кружка в составе бр. Швиговских, Соколовских, Л. Бронштейна, Калофати и др.
1895 г. В ночь с 3 на 4-е апреля большой пожар лавок на базарной площади.
Сгорело и уничтожено 225 лавок с товарами.
1896 г. Открытие Черноморского завода.
1897 г. 26 июля. Открытие конно-железной дороги анонимного общества между базаром и военным рынком. С апреля 1897 г. до 21 января 1898 г. существование в г.Николаеве "Южнорусского рабочего союза".
1898 г. Первое празднование дня 1-го Мая (маевка) в Лесках.
1899 г. На Пасху. Еврейский погром в Николаеве, организованный жандармерией.
1899 г. и 1900 г. Неурожай на Юге Украины и на Николаевщине.
1900 г. Учреждение городской бесплатной лечебницы.
1900 г. Преобразование музыкальных классов в Музыкальное училище.
1901 г, (Конец года). Начало организации Николаевского комитета РСДРП, выпуск прокламаций, литературы.
26 сентября 1901 г. Спуск на воду в Никадмиралтействе броненосца "Князь Потемкин Таврический''.
1901 г. Организация клуба мастеровых и техников.
1902 г. Открытие городской электрической станции.
1902 г. Основание среднего механико-технического училища.
1903 г. 1 мая. Прекращение работ на Французском и Черноморском заводах. Невыход половины рабочих Адмиралтейства на работу. Первое политическое празднование дня Первого мая большинством рабочих.
1903 г. 23-29 мая. Первая сознательно проведенная большая экономическая забастовка на французском заводе с присоединением Черноморского. Выставлено 23 пункта требования.
1904 г. Конец января. Объявление русско-японской войны.
1904 г. Начало работ по сооружению в г. Николаеве водопровода, окончившихся в 1909 г.
1905 г. 1 6 января. Арест 41 рабочего на Соборной улице, протестовавших против "9 января"в Петербурге.
23 февраля - 1б марта. Февральско-мартовская экономическая забастовка на Французском заводе.
7-15 марта. Забастовка на Черноморском заводе.
27 мая. Локаут на Черноморском заводе. Остановка работ на заводе до 18 августа.
11 июня. Начало всеобщей июньской политической забастовки в Николаеве. Столкновения с полицией, казаками. Митинги.
15 июня. Взрыв бомбы на Соборной улице (возле помещения кино), брошенной гр.Козловым в полицмейстера Иванова.
17 июня. Введение в Никградоначальстве военного положения. Аресты политических деятелей. Постепенное возобновление работ на предприятиях г. Николаева.
2,5,6 августа. Августовский разгром Никорганизации РСДРП.
18 октября. Напечатание манифеста 17 октября в газете "Южная Россия". Стихийная демонстрация на Соборной площади. Митинг. Разгон казаками у тюрьмы на Одесской улице демонстрантов, пришедших освобождать политических.
19-20 октября. Еврейский погром в Николаеве.
19-22 октября. Прекращение работ на всех заводах.
22 - 27 октября. Объявление города Николаева на осадном положении.
20 ноября. Решение на митинге у Судостроительного завода организовать первый в г. Николаеве Совет рабочих депутатов. Выборы депутатов по заводам.
17 декабря. Получение сведений о неудаче восстания в Москве.
18 декабря. Последнее пленарное заседание Совета рабочих депутатов.
1906 г. Реакция правительства на восстание 1905 года в г. Николаеве.
1907 г. Открытие линии железной дороги Николаев - Херсон.
1907 г. Организация в г. Николаеве украинского товариства "Просвіта", просуществовавшего до осени 1924 г.
1907 г. Постройка в г. Николаеве водонапорной башни.
1908 г. Учреждение Общества любителей природы.
1908 г. Присоединение Черноморского завода к Судостроительному, объединение их.
1912 г. Закрытие Николаевского адмиралтейства. Организация вместо него заводов: Руссуд, Бэлтвод, Ремсуд, Темвод.
1913 г, октябрь. Открытие Учительского Института, с 1920 г. преобразованного в Высший Педагогический Институт, а позднее в Институт народного образования.
18 декабря. Открытие городского историко-археологического музея.
1913 г. Постройка в г. Николаеве броненосца "Императрица Мария".
1914 г. Расширение и оборудование электрической городской станции машинами переменного тока высокого напряжения.
24 мая. Открытие музея изящных искусств им. В.В. Верещагина.
Объявление, империалистической войны.
Открытие линии железной дороги Николаев - Водопой - Гурьевка - Колосовка - Одесса.
21 декабря. Пуск в г. Николаеве электрического трамвая.
1915 г. Спуск дредноута (линейного корабля) "Императрица Мария".
1915 г. Открытие линии железной дороги Николаев - Водопой - Снегиревка.
1916 г. 9 января - 10 марта. Забастовка 18000 рабочих завода "Наваль". Массовая высылка рабочих на фронт.
1917 г. 2 марта. Получение сведений в г. Николаеве о революционных событиях в Петрограде.
4 марта. Разоружение полиции. Освобождение политических заключенных из тюрем.
10 марта. Всеобщий праздник революции в Николаеве.
23 апреля. Торжественное объединенное заседание двух Советов - рабочих и военных депутатов.
Август. Организация Союза трудящейся молодежи, просуществовавшего до прихода немцев.
Выборы в городскую демократическую Думу. Победа соц.-революционеров во главе с В.П. Костенко.
Ноябрь. Объявление Советом рабочих и военных депутатов г. Николаева временно самостоятельным и образование органа верховной власти - революционного штаба (комитета).
Декабрь. Образование военной организации большевиков. Наличие в г. Николаеве украинских военных частей.
Столкновение украинских военных частей и дружин большевиков - 16 декабря.
1918 г. 7 - 10 января. Победа большевиков на перевыборах в новый Совет.
15 января. Первое объявление в г. Николаеве пленумом Совета Советской власти (до 17 марта нов.ст.). Роспуск городской думы. Передача всех дел городской Думы Совету. Национализация банков и т.д.
2 марта. Объявление в г. Николаеве военного положения, ввиду приближения немцев.
17 марта нов.ст. Вступление немцев в г.Николаев. Начало австро-германской оккупации. Восстановление городской демократической Думы во главе с городским головой В.П. Костенко.
22 марта нов.ст. Объединенное заседание завкомов. Митинг на заводе "Руссуд", где решено было поднять восстание против оккупантов.
22 - 25 марта. 4-дневное восстание Николаевского пролетариата против оккупантов.
26 марта. Переход города в руки оккупантов. Кровавая расправа оккупантов с населением.
10 мая. Роспуск новой городской управы и Думы. Восстановление прежней цензовой Думы.
Июнь. Назначение "атаманом міста" Де-Бонди. Реакция. Начало действия партизанских крестьянских отрядов против варты, помещиков, оккупантов.
Август - октябрь. Арест членов РСДРП на собрании. Организация социалистического союза рабочей молодежи "III Интернационал".
Ноябрь. Начало восстания партизанской группы из с. Верблюжки во главе с атаманом Григорьевым против оккупантов.
18 декабря ст. ст. Предъявление атаманом Григорьевым ультиматума германскому командованию и градоначальнику Де-Бонди.
19 декабря ст.ст. Бегство из Николаева в Одессу - добровольцев, гетманцев.
20 декабря ст.ст. Занятие г. Николаева войсками атамана Григорьева. Избрание прежней демократической Думой комиссаром г. Николаева С.П. Юрицына, соц.-рев., признавшего номинально власть украинской Директории.
21 декабря ст.ст. Оставление войсками атамана Григорьева пределов г. Николаева.
31 декабря СТ.СТ. Предъявление атаманом Григорьевым ультиматума германскому гарнизону г. Николаева об оставлении территории города и эвакуации из пределов Украины.
1919 г. Конец января. Переход Григорьева на сторону Советов.
10 февраля, 10 марта, 2 апреля. Прибытие греческих войск, французских и добровольческих частей в г. Николаев.
Приход французского крейсера вместо английского.
11 марта нов.ст. Наступление Григорьева со ст.Водопой на Николаев. Новый ультиматум Григорьева всем оккупантам города. Оставление союзниками города. Бегство С. П. Юрицына.
12 марта нов.ст. Вступление советских войск в Николаев. Заседание Совета рабочих и военных депутатов. Второе восстановление Советской власти в Николаеве.
13 марта нов.ст. Эвакуация из города оккупантов германцев на транспортах.
6 апреля. Взятие Одессы. Разложение Григорьевских частей. Измена Григорьева советской власти. Организация в Николаеве - украинской партии коммунистов-боротьбистов.
19 - 23 мая. Матросское восстание в г. Николаеве под руководством Евграфова и Проскуренко.
24 мая. Вхождение в город григорьевских, махновских, матросских частей, банд Варавы. Бой на Варваровском мосту.
25 мая. Убийство и растерзание восставшими селянами и колонистами Скляра и 14-ти коммунистов под с. Нечаянным.
Еврейский погром в Николаеве при участии махновцев. Грабежи. Гибель до 100 человек, жертв погрома. Расстрел за станцией железной дороги.
26 мая. Занятие г.Николаева Соввойсками. Восстановление Советской власти в третий раз.
Начало августа. Крестьянское восстание в с. Червоном. Образование в г.Николаеве Совета обороны (Соколов, Ряппо , Чигрин и др.). Поджог Гурьевского моста крестьянами-повстанцами.
Ночь 16 - 17 августа. Поджог пакгаузов в порту, на жел.-дор. станции. Взрывы бронепоездов, поездов со снарядами. Пожары в порту.
17 августа. Оставление частями 58 дивизии г. Николаева.
19 августа. Вступление деникинцев в г.Николаев. Начало Деникинщины на Николаевщине.
23 декабря ст.ст. Панические слухи в городе о наступлении красных. Эвакуация, отступление деникинцев в Одессу. Переход гражданской власти к С. П. Юрицыну. Выпуск приказа № 1 подпольного ревкома об освобождении политзаключенных.
24 декабря ст.ст. Освобождение политзаключенных из каторжной тюрьмы (6 января нов.ст.).
26 - 27 декабря ст.ст. Возвращение деникинцев в город.
1920 г. 26 января нов ст. Паника в городе. Образование рабочего комитета.
1 февраля нов.ст. Четвертое провозглашение Советской власти в г. Николаеве. Выход первого номера бюллетеня "Известия ревкома".
1921 г. 1 января. Начала выходить газета "Красный Николаев".
1 марта. Коллегия Николаевского Губсовнархоза вынесла решение о восстановлении бывшего завода братьев Донских.
1923 г. Февраль. В Николаеве открылся первый рабфак.
3 апреля. Возобновилось регулярное морское товаро-пассажирское сообщение между Николаевом и Одессой.
1924 г. 26 августа. Открыто движение по железнодорожной линии Николаев - Апостолово.
1925 г. 1 марта. В Николаеве создан оркестр народных инструментов, который возглавил Г.Ф. Манилов, бывший преподаватель пения, хормейстер, директор военных и любительских оркестров.
11 мая. В Николаевском торговом порту приступили к постройке зернового элеватора.
10 июня. Передан Черноморскому флоту эскадренный миноносец "Петровский" (бывший эсминец "Корфу"), достроенный на Черноморском судостроительном заводе.
7 ноября. На Черноморском судостроительном заводе заложено крупное нефтеналивное судно "Красный Николаев" и сдан военно-морскому командованию достроенный эсминец "Шаумян".
1926 г. 13 августа. Южный машиностроительный трест (ЮМТ) приступил в Николаеве к широкому строительству жилых домов.
1927 г. 22 января. На Советской площади в торжественной обстановке открыт первый в Николаеве памятник В.И. Ленину.
Март. Вошел в строй крейсер "Адмирал Нахимов", строительство которого началось еще в 1913 году на заводе "Руссуд". В марте 1927 года корабль получил новое имя - "Червона Украина".
30 августа. В Николаеве начато сооружение мощной теплоэлектростанции. Основана парфюмерно-косметическая фабрика "Астра".
Октябрь. Накануне Октябрьских праздников в Николаеве открыта поликлиника, получившая название "Рабочая поликлиника имени 10 - летия Октябрьской революции" (ныне городская поликлиника № 3).
1928 г. 3 июля. Началась закладка первого дома на Сухом Фонтане - основание будущего нового района города.
7 ноября. На Черноморском судостроительном заводе спущен на воду первый океанский танкер советской постройки " Эмбанефть" грузоподъемностью 10 тысяч тонн.
1929 г. 3 марта. В связи с двухмесячником украинской культуры в Николаев приехал известный украинский советский писатель И.К. Микитенко. Для того, чтобы ближе познакомиться с производственной обстановкой, И.К. Микитенко поступил на работу в котельный цех чеканщиком.
Декабрь. На Черноморском судостроительном заводе спущен на воду третий океанский нефтевоз "Союз металлистов СССР" грузоподъемностью 10 тысяч тонн. Заложен в конце 1927 года.
1931 г. 1 февраля. На Черноморском судостроительном заводе спущен на воду нефтевоз "Союз водников СССР" - четветое судно такого типа. В первый рейс нефтевоз вышел 11 февраля 1932 года.
12 августа. На Черноморском судостроительном заводе для установки на строящихся судах изготовлен первый двигатель внутреннего сгорания типа "Зульцер" мощностью 1400 л.с.
31 августа. В Николаеве открыта новая пассажирская авиалиния Днепропетровск - Кривой Рог - Николаев - Одесса.
1932 г. 9 февраля. IV внеочередная сессия Всеукраинского ЦИКа приняла решение об образовании на территории Украины областей, в том числе и Одесской, куда по административному делению вошел Николаев.
3 марта. В Николаеве впервые начало работать звуковое кино. В кинотеатре имени Ильича демонстрировался первый в стране звуковой кинофильм "Путевка в жизнь".
1933 г. 1 июня. Завод "Плуг и молот" передан Всесоюзному объединению дорожного и локомотивного машиностроения. После реконструкции приступил к изготовлению сложных машин, и среди них грейдеров, скреперов, бульдозеров, которые до этого ввозились из-за границы.
1934 г. 9 мая. На Черноморском судостроительном заводе спущен на воду лидер эсминцев "Харьков".
18 августа. В Николаеве в День авиации открыт городской аэроклуб. В этот день была открыта парашютная вышка. На праздник Дня авиации в Николаев приехал известный советский летчик Герой Советского Союза С.А. Леваневский.
1935 г. 3 января. Николаевский городской Совет вынес постановление: 1. Организовать стационарный театр в Николаеве на базе гастрольного русского театра "Шахтерка Донбасса". 2. Поставить вопрос перед Наркомпросом Украины об утверждении в Николаеве стационарного Русского театра. (Ныне Русский драматический театр имени В.П.Чкалова).
15 июля. В Николаев прибыл советский ученый, государственный и общественный деятель, известный исследователь Арктики, начальник Главсевморпути, Герой Советского Союза академик О.Ю. Шмидт. Он посетил судостроительные заводы, где познакомился с ходом строительства первого ледокола для освоения Арктики и встретился с трудящимися города.
1936 г. 1 мая. В центре площади Коммунаров открыт монумент в память о расстрелянных здесь 20 ноября 1919 года белогвардейской контрразведкой активистов.
Ноябрь. На судостроительном заводе имени 61 коммунара спущен на воду первый цельносварной плавучий док, предназначенный для ремонта рыболовецких судов на Дальнем Востоке.
1937 г. 22 сентября. Постановлением ЦИК СССР и решением ЦК ВКП(б) из 28 районов и городов Одесской области и 9 районов Днепропетровской области была образована Николаевская область. Николаев стал областным городом. В состав области вошли города Николаев, Херсон и Кировоград.
1938 г. 14 сентября. В Николаеве состоялось торжественное открытие Дворца пионеров и школьников имени В.И.Ленина.
На базе литейных мастерских основан чугуно-литейный завод, который выпускал доменное и коксохимическое оборудование, стационарные ленточные конвейеры и чугунное литье.
27 марта. Коллектив завода имени 61 коммунара закончил строительство нового цельносварного плавучего дока для Дальнего Востока длиной 130 метров, высотой - свыше 15 метров.
6 апреля. В Николаев прибыл И.Д. Папанин, участник первой полярной экспедиции "Северный полюс". Герой Советского Союза, доктор географических наук.
1939 г. Январь. На Черноморском судостроительном заводе сдан в эксплуатацию первый мощный ледокол "Лазарь Каганович".
26 августа. На заводе имени 61 коммунара спущен на воду эскадренный миноносец "Сообразительный".
1941 г. Июнь. На Черноморском судостроительном заводе начались швартовые испытания второго мощного ледокола "Анастас Микоян".
22 июня. Вероломно, без объявления войны фашистская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война советского народа. На николаевских заводах прекращено строительство судов, производственные цеха приступили к изготовлению продукции для фронта.
15 августа. После ожесточенных боев войска Красной Армии вынуждены были оставить Николаев. Началась оккупация города немецко-фашистскими войсками.
В августе начала действовать одна из наиболее крупных диверсионно-разведывательных групп, возглавляемая коммунистом В.А. Лягиным (Корневым), прибывшим из Москвы.
1942 г. 12 мая. Для проведения диверсионно-разведывательной работы в тылу фашистских оккупантов в район Николаева были заброшены старший лейтенант госбезопасности В.И. Андреев с документами на имя А.В. Палагнюка и радист А.В. Днищенко.
30 сентября. В целях лучшей координации руководства подпольной работой на квартире Григория Горлая по улице 5-я Военная по инициативе В.А. Лягина организован "Николаевский центр".
1943 г. Июль. Создана подпольная организация "Центр", которая продолжала дело "Николаевского центра". Организатором и руководителем её был В.Н. Тристан.
1944 г. 26 марта. Глубокой ночью с 25 на 26 марта в Николаевском морском порту высадился морской десант под командованием старшего лейтенанта К.Ф. Ольшанского, входивший в состав 384-го отдельного батальона морской пехоты.
За проявленный героизм, мужество и отвагу всем десантникам присвоено высокое звание Героя Советского Союза. 28 марта. Оперативная сводка:
"... Войска 3-го Украинского фронта сегодня, 28 марта, после упорных боев, штурмом овладели крупным областным и промышленным центром Украины - городом Николаевом - важным железнодорожным узлом, одним из крупнейших портов на Черном море и сильным опорным пунктом обороны немцев у устья Южного Буга".
13 апреля. В Николаеве начался первый двухдекадник по очистке и проведению в санитарное состояние города после освобождения его от немецко-фашистских оккупантов.
4 мая. Исполком Николаевского облсовета депутатов трудящихся ходатайствовал в СНК УССР о возобновлении работы Николаевского государственного педагогического института в составе факультетов: исторического, физико-математического, естествоведческого, языка и литературы, а также об отпуске средств на восстановление основного учебного корпуса, разрушенного гитлеровскими оккупантами.
1946 г. 25 марта. Коллектив рабочих, инженерно-технических работников и служащих Черноморского судостроительного завода выступил с обращением ко всем трудящимся Николаева - в честь второй годовщины освобождения города от фашистских захватчиков заложить парк Победы в районе Ингульской стрелки.
1947 г. 22 января. Открыт новый памятник В.И. Ленину на Советской площади. Фигура вождя, выполненная на ленинградском заводе "Монументскульптура" из бронзы, установлена на уцелевшем пьедестале ст первого памятника, который был разрушен в период временной оккупации Николаева. Автор - скульптор М.Г. Манизер.
Февраль. Завод "Дормашина" освоил новый образец мощной дорожной машины - бульдозера, монтируемого на тракторе С-80.
30 августа. Черноморский судостроительный завод получил заказ на изготовление 400 тонн металлических каркасов для многоэтажных домов, строящихся в Москве. Начато строительство нового судостроительного завода "Океан".
1951 г. 30 марта. На Черноморском судостроительном заводе спущен на воду головной танкер "Казбек", положивший начало строительству новых нефтеналивных судов в Советском Союзе.
1952 г. 23 июня. Состоялось открытие новой ширококолейной трамвайной линии 6-я Слободская - Водопой.
1953 г. На углу проспекта Ленина и улицы Советской закончено строительство гостиницы "Украина" на 300 мест.
1 октября. Правительство Украины высоко оценило работу творческих коллективов театров Николаева, присвоив почетные звания народного артиста УССР В.Ф. Высокову и заслуженных артистов УССР К.И. Милич, И.А. Ротнову, Р.И. Гаврилко.
1954 г. 9 октября сооружено новое здание железнодорожного вокзала на месте разрушенного немцами.
30 октября введена в эксплуатацию первая в Николаеве автоматическая телефонная станция на 4 тыс. номеров.
1955 г. К 7 ноября жители получили 17,3 тысячи кв. м жилой площади, клуб, школу, два детских сада. Пущена в эксплуатацию новая трамвайная линия от 6-ой Слободской до Садовой улицы. Вошел в строй Балабановский водопровод, газифицировано 630 квартир.
1956 г. Август. Начато строительство телецентра.
Сентябрь. На Черноморском судостроительном заводе сдан сухогруз "Днепрогэс".
1957 г. 26 октября на Советской площади сооружен памятник В.И. Ленину скульптора Ш. Микотадзе.
1959 г. 23 января. Со стапеля Черноморского судостроительного завода спущена китобаза "Советская Украина".
5 ноября. В Пионерском парке открыт памятник юным разведчикам Шуре Коберу и Вите Хоменко работы скульпторов О. Князека, Т. Судвина и Ю. Тягно.
31 декабря. Начала работать николаевская студия телевидения.
1960 г. 15 февраля на Черноморском судостроительном заводе построен океанский траулер "Мамин-Сибиряк".
31 октября. На Черноморском судостроительном заводе спущена на воду китобаза "Советская Россия".
1963 г. 16 января. Из полуразрушенного здания строившегося до революции театра ("Красный дом") построен кинотеатр "Родина" на 1000 мест и областная библиотека.
21 июня. Закончено строительство газопровода Кривой Рог - Николаев.
23 августа. В Николаев прибыл лётчик-космонавт Г.С. Титов.
1964 г. 18 июля. Открыт новый Варваровский мост через Бугский лиман.
1965 г. Построен стадион "Судостроитель" на 25 тыс. мест.
28 июня. На заводе им. 61 коммунара спущен на воду рефрижератор "Имени 61 коммунара".
1967 г. 5 ноября. Открыт дворец культуры и техники Черноморского судостроительного завода.
1970 г. 26 декабря. Черноморским судостроительным заведом построено научно-исследовательское судно "Академик Сергей Королев".
31 декабря. Город Николаев награжден орденом Трудового Красного Знамени.
1971 г. 1 апреля. Открылся широкоформатный кинотеатр "Юность".
6 августа. В Николаеве создан культурно-просветительский факультет Киевского института культуры.
1972 г. 30 декабря. На заводе "0кеан"спущен на воду рудовоз "Зоя Космодемьянская".
1973 г. 8 февраля. Вступил в строй Дворец спорта Южно-турбинного завода "Заря".
1974 г. 27 марта. Открыт новый мемориал десантникам. Авторы проекта В.П. и О.П. Поповы.
28 марта. На углу улицы Лягина и проспекта Ленина открыт памятник Герою Советского Союза В.А. Лягину. Скульптор Н.Л. Игнатьев.
Построено здание новой гостиницы "Николаев" на 500 мест, архитектор А.Я. Семенова.
1977 г. 22 декабря. На Адмиральской улице открыт памятник Н.А. Римскому-Корсакову. Автор скульптор О.А. Здиховский.
Началось сооружение Николаевского глиноземного завода.
1978 г. На Октябрьском проспекте открыт памятник Ленинскому комсомолу. Скульптор Ю.А. Макушин.
1981 г. Ноябрь. Вступил в строй новый Ингульский мост.
1982 г. 23 января. Построено здание спортивной школы "Надежда".
1985 г. Начало "Перестройки".
22 марта. Улица Леккерта переименована в улицу Даля.
1987 г. Март. Вступил в строй новый железнодорожный вокзал на бывшей сортировочной станции Водопой. 9 сентября. Отправилась в первое в истории страны кругосветное плавание парусная яхта НКИ "Икар" под командой Б.С. Немирова.
31 октября. В Корабельном районе сдан в эксплуатацию Дворец культуры глинозёмного завода.
1988-1996 гг. Распад Советского Союза. Развал экономики, падение промышленного производства. Сильная инфляция. Обнищание народа.
Провозглашение независимости Украины,
Принятие Конституции Украины.

*Составлена по книгам: Фефербойм И. Николаевский календарь и справочная книга на 1892 г.(1778-1892); Лагута М. Д. Хронология главнейших исторических событий города Николаева (1892-1920); Лифанов В., Миющенко В. Николаев. Страницы истории (1920-1989)

АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА С 1789 ПО 1917 гг.

Основатели города
Князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический, генерал-фельдмаршал, губернатор Новороссийского края, главнокомандующий Черноморским флотом; скончался 5 октября 1791 г. по дороге из Ясс в Николаев.
Бригадир Михаил Леонтьевич Фалеев, обер-штер-кригс-комиссар Черноморского флота, строитель города; скончался в Николаеве 18 ноября 1792 г.

Первые администраторы:
1790-1793 гг. - отставной секунд-майор Данила Герасимович Якимович, городничий.
1795 г.- ? - коллежский ассесор Вороновский,градоначальник.
1792-1799 гг. - адмирал Николай Семенович Мордвинов, главный командир Черноморского флота и портов.
1799-1802 гг. - адмирал Вилим Петрович Фон-Дезин, главный командир Черноморского флота и портов.

Военные губернаторы:
1802-1812 гг.- адмирал, маркиз Иван Иванович де Траверсе.
1812-1816 гг.- вице-адмирал Николай Львович Языков.
1816-1833 гг.- адмирал Алексей Самуилович Грейг.
1833-1851 гг.- генерал-адьютант, адмирал Михаил Петрович Лазарев.
1851-1855 гг.- адмирал Мориц Борисович Берг.
1855-1856 гг.- вице-адмирал Николай Федорович Метлин.
1856-1860 гг.- свиты Его Императорского Величества контр-адмирал Григорий Иванович Бутаков.
1860-1871 гг.- генерал-адьютант, адмирал Богдан Александрович Фон-Глазенап.
1871-1881 гг.- генерал-адьютант, адмирал Николай Андреевич Аркас.
1881-1882 гг.- адмирал Михаил Павлович Манганари.
1882-1890 гг.- вице-адмирал Алексей Алексеевич Пещуров.
1890-1898 гг.- генерал-адьютант, вице-адмирал Николай Васильевич Копытов.
1898-1900 гг.- вице-адмирал Сергей Петрович Тыртов.

Николаевские градоначальники:
1900-1902 гг.- контр-адмирал Карл Михайлович Тикоцкий.
1902-1904 гг.- контр-адмирал Оскар Адольфович Энквист.
1904-1906 гг.- вице-адмирал Апполинарий Сергеевич Загорянский-Кисель.
1906-1909 гг.- контр-адмирал Василий Максимович Зацаренный.
1909-1917 гг.- контр-адмирал Александр Иванович Мязговский.

СТАТИСТИКА НИКОЛАЕВА ЗА 1868 г.

Сословия:
                                           муж. жен.
1. Дворяне:
Потомственных.....................2094 2410
Личных.................................1509 1192
2. Духовенства:
Православного белого................78 128
Единоверческого белого.............4 3
Римско-католического..................2 -
Евангелического-Лютеранского ...2 5
Еврейского...................................7 3
Магометанского............................1 1
3. Городских сословий:
Почетных граждан:
Потомственных.......................565 412
Личных....................................816 375
Купцов....................................751 814
Мещан....................................6057 6129
Цеховых...................................307 65
4. Сельских сословий:
Крестьян государственных
всех наименований......,............ 100 179
Колонистов............................... 106 130
Вышедших из крепостной
зависимости..............................98 137
Военных поселян...........................62 59
Вольных матросов........................106 24
5. Военных сословий:
Регулярных войск............................2894
Бессрочно отпускных.........................603
Отставных нижних чинов,
солдатских жен и дочерей.......7092 8456
Иностранных подданных.............48 29
Лиц, не принадлежащих
к вышепоказанным разрядам ... 1820 1521
Итого ................. 25190 22072

Вероисповедания
Православного......................21524 18110
Единоверческого......................
Раскольников..........................102 138
Армяно-Григорианского..........38 27
Римско-Католического............712 634
Протестанского......................644 720
Еврейского и караимского......2072 2345
Магометанского........................98 98
Итого: ............................ 25190 22072

Семейный быт:
Холостых и девиц..............14014 11132
Женатых и замужних........ 10622 9495
Вдовцов и вдов......................514 1436
Разведшихся.............................10 9

Образование:
Неграмотных..................... 14431 14229
Умеющих читать...................1534 1584
Умеющих читать и писать и воспитывавшихся в разных низших и высших
учебных заведениях............9225 6259

В течение 1868 г.
Родилось...............................1261 1000
умерло....................................740 658
Сочеталось браком 399 пар.












"Сказки о вашем малыше"
Код для получения скидки 10% - RG7100